Rambler's Top100
2010-01-26
Татьяна_Синцова

Рыжая пижма, синий василёк
Повесть о школе, о девочке Тосе, о родителях и бабушках с дедушками :)
Жанр - приключения


   Начало

  Часть седьмая
   (публикуется без корректуры)

  На лавочке сидела любопытная тётя Настя, которой причудился пожар из-за подгоревшего бабушкиного пирога, и две малознакомые старушки из соседнего дома. Они неодобрительно косились в сторону парадной бабы Зины Толмачевой и ворчали:
  - Хоть в выходной спокойно посидеть. А то шмыгают туда-сюда.
  - Никому покоя нет.
  - Будет тебе, баба Настя. Сама, небось, печень прихватило, шмыгала, - дородная мамаша Тезовых вышла из подъезда с сумками. – Вася!
  Младший Тезов оторвался от нарисованного телефона.
  - Сбегай за хлебом!
  - А че я? Пусть Антон.
  - Где его искать? Не торгуйся. Пять минут дела.
  Тезов с неохотой протянул Строеву мелок – они пуляли с Димкой по нарисованной мишени – и потопал за сумками.
  Тося с удивлением оглядела принарядившегося Строева. На нем были новый джемпер в полоску, из-под которого торчала чистенькая голубая рубашка, и парадные серые вельветки. «На день рождения, что ли, вырядился?» -  выплыла откуда-то прежняя обида. Живот заурчал и сжался. Еще бы! Столько фрикаделек слопать и киселем запить! Так она станет купчихой, Крылову догонит.
  - Куда пойдем? – миролюбиво спросил Строев, и она успокоилась.
  - Бабушка велела во дворе, - Тося с пристрастием оглядела Веркины брюки, в которых теперь ходила, и выцветший сиреневый свитерок с детскими бусинками у ворота. Недовольно поморщилась: «Да уж. Это вам не платье с маками из немецкого каталога».
  - Тогда на площадку?
  - Давай, - и они полезли на вершину «ласточкиного гнезда».
  На площадке за домом играли те, кому приказано было "не ускакивать" и быть «на глазах». Сегодня она пустовала. Три мальчика из параллельного класса играли в футбол, Танька Феофанова укачивала в коляске младшую сестру, а щуплый очкарик, похожий на Строева, сидел на шведской стенке и считал ворон. Просто так. Тоська тоже любила сидеть «просто так». Она махнула Димке:
  - Полезли? - и они устроились на гимнастическом бревне.

  Майская суббота была похожа на летний вечерок, какие бывают в июне. Над головами гудели комары. От земли тянуло сыростью. Неласковая, несущая непогоду черемуха отцвела, и наступило время сирени.
  - Еще неделя – и каникулы, - сказал Димка.
  - Угу, - она тряхнула невзрачными волосенками.
  Уставилась в небо.
  По нему сновали самолеты и ласточки. Ласточки были большие, они пикировали над кустами, а самолеты – маленькие, потому что кружились далеко-далеко за Батарейной и Выборгским замком. Над портом, где всё гудело, сопело и скрипело лебедками, кричали жирные чайки. Ей вдруг подумалось: не было бы этой «кубышки», завтрашней «прогулки» к неведомому хутору, она могла бы жить «просто так»! Хохотать, валяться в траве! Орать во все горло песни, беззаботно слоняться по улицам! А сейчас ей надо хитрить, изворачиваться, уговаривать Строева.
  Тоська зажмурилась от нахлынувших слез.
  - Ты чего?
  - П-просто… так. Солнце.
  Он пожал плечами:
  - Пересядь. Давай на моё место? – и она села в тень.
  - Поедешь с нами на дачу? У мамы отпуск в июне. Велела тебя приглашать.
  - Не знаю. До июня далеко. Дожить еще надо.
  - Как «далеко»? Табеля раздадут – и гуляй, Вася! - он засмеялся. – Просись у бабушки.
  - Посмотрим.
  - У тебя тройки будут?
  - Не знаю.
  - У меня одна, по русскому. Наталья вмазала. Что ты все «не знаю» да «не знаю»? Кто знает, Пушкин?
  - Угу.
  «Весело ему», - с неожиданной завистью подумала Тоська.
  - А чего ты по телефону сказала «та-а-кое»? Голос у тебя был – зашибись!
  - А! – Тося вспомнила бабушкиных крокодилов, улыбнулась. – Потом расскажу.
  - Все скрытничаешь. Это тебя Самохина научила?
  - Ничего не научила. Я не скрытничаю. Пожалуйста, рассказываю секрет: завтра мы идем… в поход. Пойдешь с нами?
  - Куда это? – заинтересовался новенький с иголочки Строев, проехав спиной по гимнастическому бревну. К джемперу тотчас прилипли иголки и всякая грязь.
  - В лес. В шестом будет новый предмет – краеведение, слышал?
  - Слышал. Ну и что? Там куча новых предметов – химия, физика. Краеведение – так себе, незначительный.
  - Сам ты незначительный. Зато интересный. Мы… решили подготовиться. Изучить, типа, местность, достопримечательности разные, поселения… в лесу.
  - Какие поселения?! – удивился Строев. – Вы снежного человека ищете?
  - Снежные у нас не водятся, - отмахнулась Тоська. – Ты… про финские хутора слыхал?
  - А! Так бы и говорила. Какие же это «поселения»? Там, наверное, сто лет никто не живет.
  - Вот мы и проверим, - она наклонилась к нему и сузила глаза – совсем как Верка Самохина, - живет, или не живет.
  Димка задумался.
  «Вдруг откажется?!» Тося нетерпеливо поёрзала.
  - Козел! Куда бьешь? – заорал один из футболистов.
  - Самохина не согласится.
  - Прямо-таки! Я скажу – и согласится!
  «Схитрила, схитрила! - пропело у неё в животе. – Не сказала, что  сговорились!»
  - А бабушка?
  - Бабушке… не скажем, - она вскочила на бревно и сделала несколько шатких шагов. – Иначе не пустит.
  «Ага! – заверещало там же. – Вруша-груша-поскакуша!»
  «Вот зараза, еще и всклад!» – разозлилась она на того, кто хулиганил внутри. Встрепенулась: и ко мне привязалось!? Я – как бабушка? Наморщила лоб: ну-ка! Стихи не сочинялись. В голове вертелась одна «вруша-поскакуша»…
  - Так это вы на поселения ходили, когда она тебя разыскивала?! – догадался Строев. – Вчера?
  - Ага. Ну, идешь, нет?
  На Димкином лице читались сомнения.
  - Если бы с тобой…. А так Самохина начнет подкалывать.
  - Не начнет! Ты боишься, что ли?
  - Чего это я боюсь? – он отряхнул брюки и джемпер. Тоська смахнула с его спины соринки. – Во сколько выходим?
  - В одиннадцать. Экипировка соответствующая.
  - Понятно.
  - Встречаемся на автобусной остановке.
  - Вообще-то здорово вы придумали. Только…
  - Чего?
  - Не верится мне, что Самохиной интересно какое-то краеведение с  хуторами. Нужны они ей были.
  - Почему это?
  - Да ей ничего не интересно, - он тоже запрыгнул на бревно и к Тоськиному удивлению сделал «мостик». Очки сползли на кончик носа.
  - Как это «ничего»? Так не бывает.
  - Бывает. Я вон – фотографирую. У тебя – кактусы, а у неё – что?
  «Кубышка»! - заурчало там же. Или это от киселя?
  Она и кактусы забросила!
  - Ну, знаешь! Может, у неё тоже что-то есть, только она не говорит!
  Строев пожал плечами.
  - Тося! – позвала с балкона бабушка. – Домой.
  - Завтра в одиннадцать!
  - Я помню, - Димка поправил очки.

  - Вот и умница. И я спокойна, и тебе хорошо – воздухом подышала. И на глазах.
  - Угу, - она метнулась в туалет.
  - Ты куда?
  - Туда! Все твой кисель, бабушка!
  - Не выдумывай. Кисель, как кисель, я всегда такой варю. Вы, часом,  не травы какой вчера наелись? – Елена Павловна встревожилась.
  - Нет.
  - Слава богу. А то придумали глупость: в темноте медуницу искать. Травницы нашлись. По бабы Зининым стопам. Выходи, Леопольд, краситься будем!
  «Тарам-тарам-тарам-пам-пам!» - пропела бабушка, да так тонко, приятно, как никогда. Тоська ахнула: еще и певица!
  - Записала чего-нибудь? – вытерла руки желтым полотенцем с подсолнухами.
  - Н-нет, - растерялась Елена Павловна. – Как ты ушла, ни строчки не придумалось.
  - А ну-ка со мной.
  - Сочинять?!
  - Конечно. Я записывать буду. Давай, - Тоська придвинула тетрадку, одиноко лежавшую в сторонке.
  - Господи, так сразу, - озадачилась бабушка.
  - По стишку в день. Тетрадку заполним, отберем самые лучшие – и в редакцию. Давай.
  - Ой…
  - Сосредоточься.
  - Кто мохнатый, вороватый…
  - Хы.
  - …колбасу под лавку спрятал. Мама блинчики пекла…
  - Все стащил он со стола! – выкрикнула Тоська и вытаращила глаза: перекинулось! Заразное!
  - Может быть, у нас не кот? Может, тигр у нас… живет?
  Они переглянулись.
  - Вот это да.
  - Заморочила ты меня! – вышла из оцепенения бабушка. – В моем возрасте вредно волноваться! Марш в ванную!

  Отвар луковой шелухи оказался темным, как крепко заваренный чай. Антонина заартачилась, испугавшись, что волосы станут черными, но бабушка успокоила: «Стой смирно, не станут». Втирали отвар старой зубной щеткой, порыжевшей от хны. Тося опять засомневалась: не получится ли башка рыжей? Все-таки на щетке остались крупинки. «Да господи!» - взмолилась Елена Павловна, и она отстала. «Теперь репейным маслом!» – заявила бабушка и вылила на мокрую голову четверть флакона. Завязала полиэтиленовой пленкой, замотала платком, сказала: «Держи два часа. Потом смоем».
  Тося вздохнула, закуталась в старый халат и поплелась к кактусам.
  Коралловидная опунция зажила, выдала сбоку два новеньких «полипа», размером с булавочную головку. Гребенчатая шишечка, похожая на голову Винни-Пуха, дала корешки, лоффора растолстела на теплом весеннем солнце, как… Маринка Крылова, «ёжики» подросли.  
  - Хорошие мои, запылились все, - она потащила ящики в ванную. Раз в месяц Тоська устраивала им «банный день».
  - Дай помогу.
  - Вот уж нет, бабуля. Спасибо. Я сама.
  - Сама – у сома, - хмыкнула бабушка.
  Тося дернулась: записать?!
  - Это пословица, - засмеялась Елена Павловна и запела своё «тарам».
  «Вот дает!»
  - Купай кактусы, да смываться будем. Надо до маминого прихода успеть.

  Спустя час, они сидели на кухне, пили чай и гадали, какими будут Тоськины волосы, когда высохнут?
  - Как буду… рыжая.
  Бабушка закусила губу:
  - Не будешь, - уверенности в её голосе не было. – Утро покажет, - она махнула рукой.
  - Откуда ты их столько знаешь?
  - Кого?
  - Пословиц с поговорками?
  - А! Из деревни. Я в ней росла. Всё из деревни, Тосенька. Я тебе потом расскажу.
  Бабушка задумалась, посмотрела в окно. В открытую форточку врывались соловьиные трели. На Батарейной горе шумела сбросившая цвет черемуха, волновались березы.
  - Ветер поднялся. Ложись спать.
  - Маму дождусь.
  - Она сегодня поздно придет, ложись.
  Утро «показало».
  Волосы стали не просто рыжими, а темно-рыжими, как медная проволока с отливом. Тоська посмотрела на себя в ванной – и разревелась. Плакала – тихо, поскуливая: на диване спала уставшая после смены в «24-х часах» мама, и её ни в коем случае нельзя было будить. «Ты чего? – зашипела на неё бабушка. – Раза два вымоешь, и они посветлеют. А как ты хотела? Чтоб без издержек?» «Ничего без этих противных издержек!», - всхлипнула Тоська. «За все приходится платить», - развела руками Елена Павловна.
  За завтраком, дуясь и с подозрением поглядывая на рыжие пряди, Антонина объявила, что идет гулять со Строевым. После «разбора полетов» мама все-таки распорядилась: «Чтоб я больше не слышала об этой девочке. И брюки отдай». Брюки Тоська «отстояла», а с «девочкой» поклялась не дружить. Поэтому про Верку она промолчала.
  «Вруша-груша!» - сразу булькнуло в животе.
  «Не от киселя», - опечалилась она.
  - Это другое дело, - миролюбиво согласилась бабушка. – Далеко все же не уходите.
  - Ага.
  Она прокралась в комнату, достала «маленькую фею», сиреневую линию, накрасила тени, нанесла немного румян на скулы и подмазала блеском губы. Глаза трогать не стала. Они в поход, а не на бал. Тут её осенило: надо же предупредить Самохину, что она увлекается краеведением и прогулками к финским хуторам!
  - Я сказала Строеву, что ты краевед, - прошептала она в трубку.
  - Кто я?
  - Краевед. Мы обе обожаем краеведение, поняла?
  - Ага. А чего ты шепотом?
  - Мама спит, - она нажала на рычаг.
  - Кому это ты? – высунулась из комнаты бабушка. – Ой, да раскрасилась вся!  
  - Димке, - врать так, врать. Но как же противно! Какие неприятные эти «издержки»! Скользкие, как червяки.
  - Хм. Вот он удивится. Ты не переборщила?
  - Бабушка! Я одни тени!
  - А щеки? В зеркало посмотри – ты же, как матрешка!
  - Вы дадите поспать? – пробормотала мама и положила на ухо подушку – думочку, которую Тося вышивала, когда была в третьем классе. Она умела вышивать крестиком. Это было «докактусное» увлечение. До «крестика» она рисовала кукол с одеждой.
  - Пока, бабуль!
  Спускаясь по лестнице, все же вытерла щеки. Кем-кем, а матрёшкой быть не хотелось. Хотелось - красавицей! Такой, как девочка в платье с маками, как Вера Самохина, её мама…
  Строев прогуливался у машин, нетерпеливо поглядывая на Тоськин подъезд и новенькие электронные часики, подаренные ко дню рождения. Экипирован он был на зависть заядлому туристу: в колючий самосвязанный свитер, ветровку, старые джинсы, заправленные в резиновые сапоги, и защитную бейсболку. В руках у него был небольшой рюкзачок, с которым он два раза в неделю – по вторникам и пятницам –  ходил в железнодорожный бассейн.
  «Зачем это? – удивилась Тося. – Мы же к обеду вернемся».
  - Привет!
  - Здра-а-вствуй, - протянул опешивший Строев, отступив от неожиданности на край тротуара.
  - Чего удивительного? – взъелась она. - Мы с бабушкой волосы укрепляли. Немного не рассчитали, подумаешь!
  - А! – все еще с опаской произнес Димка, разглядывая её, как новогоднюю ёлку. -  Непривычно как-то.
  «Плохо! – у Тоськи ёкнуло сердце. – Мне не идет! Все плохо».
  - Ну и что? Два раза вымою, и они станут, как были.
  - Мне и так нравится, - Строев поправил очки.
  - Правда?
  - Ну.
  - Всем привет! Игначева, обалдеть! - вся воздушная, нарядная, в розовой курточке с кармашками, Самохина помахала им рукой. – Здорово. А у меня – смотри, - Она пошевелила пальцами. Белый перламутр засиял на ноготках промытым жемчугом. – Мама отдала. Сказала, загустел. Я туда жидкости для снятия лака влила – и, пожалуйста.
  Димка поскучнел.

  Воскресенье – время сонное. Особенно по утрам.
  На улицах было немноголюдно. Бодрые тётеньки с дяденьками спешили от молочных бочек домой. «Безлошадные» дачники с обвязанной бечевками рассадой тащились к автобусным остановкам, а молодые бабушки дремали на лавочках, покачивая спящих малышей. Денек был теплый, но обманчивый. Порывы влажного морского ветра, набегавшие с залива, пронизывали до лопаток, поднимали с асфальта песок и швыряли им в лица. Рассудительный Строев шел сам по себе: «Пусть болтают, мне-то что?» Самохина наклонилась к Тоське, шепнула сквозь зубы:
  - Какой я краевед?
  - Обыкновенный. Старыми зданиями… интересуешься.
  - А! Что ты ему сказала?
  - Ничего. Что краеведы мы. Финский хутор хотим посмотреть.
  - Смотри, не проболтайся!
  - Да ну!
  - Строев, догоняй, чего плетешься?
  - Наш автобус в одиннадцать ноль семь, - он ускорил шаг.
  - Ёлки! Можем не успеть!
  Они побежали к шоссе, которое, несмотря на выходной, дрожало от потока большегрузных машин, и замерли на остановке. Воскресный автобус запаздывал. Верка покачала головой: время дорого! Дядька-охотник говорил, до хутора три километра! Новенький, раскрашенный по бокам броской рекламой «Икарус», показался из-за поворота неожиданно. Он был похож на призывника-новобранца: дергал и рвал с места так, что пассажиры хватались за поручни.
  - Где ваш хутор? – к ужасу Тоськи и удивлению Самохиной Строев вытащил из «бассейного» рюкзачка… огромную автомобильную карту!
  - Ого!
  - А вы без карты ходите? Тоже мне краеведы, - Димка хмыкнул, показывая преимущество в предпоходной подготовке.
  - Мы это… только думали.
  - Индюк тоже думал. Тут?
  - Не задирайся. Тоже мне командир. Командую парадом я, а раз ты с картой, будешь начальником штаба. Поверни, не видно!
  «А я? – Антонина надула губы. – Кем я буду?»
  - А Тося, кем?
  - Она рядовым бойцом, - засмеялась Самохина. – Не видно ничего, трясет.
  - Ладно, на местности развернем.
  - Я буду санитаркой.
  - Этого нам не нужно, - строго сказала Верка. – Только ЧП нам не хватало.
  Хорошо, что в воскресное утро в городе было мало машин. Если бы их было много, придурочный автобус непременно зацепил кого-нибудь разрисованным боком – его мотало из стороны в сторону. Дяденька в шляпе вынужден был сказать водителю: «Молодой человек, осторожнее!» Тот включил в ответ английскую музыку. Так с «англичанами» они и домчали до пустынной остановки.
  Вышли. Ветер усилился. Тоська с завистью посмотрела на предусмотрительного Строева: «Молодец, Димка!» Её сиреневый свитерок с бусинками продувало насквозь. Вера сунула нос под скамейку, шепнула ей: «Пусто», - имея в виду тележку Зои Толмачевой, и они побежали под гору. Песчаная дорожка нырнула сначала в ольшаник, из которого в прошлый раз вышел охотник в тельняшке, потом в тенистую березовую рощу. Ей не было конца.
  - Разворачиваем карту, - Строев присел на обочину. – Вы уверены, что хутор там?
  Он кивнул на березняк.
  - Абсолютно, - отчеканила Самохина, оттеснив Антонину плечом. Та с удивлением заметила, что Верка волнуется. – Мелкая?
  - Нет, хороший масштаб.
  - Что-то не пойму ничего. А, вижу! Вот Гвардейский…
  - …а вот – дорога.
  Командир и начальник штаба склонились над картой.
  Тоська решила половить стрекоз. Ей нравились эти нежные лупоглазые красотки с прозрачными крылышками. Но день был ветреный, и насекомые попрятались. Лишь растревоженный непогодой шмель покружил возле неё и спрятался в придорожном клевере.
  - Игначева, чего отлыниваешь? Гляди тут что.
  - Ну?
  - Она за рощей разветвляется.
  - Кто?
  - Не кто, а что. Дорога.
  - Одна тропинка сворачивает к озеру – вот, - Димка показал сорванным прутиком, как разветвляется дорога. – А вторая… ведет в болото.
  - И никаких строений ни там, ни тут не отмечено!
  - Что предпримем? – начштаба поправил очки.
  Тоська задумалась:
  - Нам – к озеру.
  - Почему?
  - Дядька с ружьем…
  - Какой? – удивился Димка, а Вера показала Антонине кулак.
  - Неважно. Его мы видели, когда… в разведку ходили. Он сказал: «Хутор там, кажется». А сам был с собакой, которую натаскивал на уток. Значит, шел из болота! От развилки до озера три километра?
  - Нда. Похоже, что около трех.
  - Он и говорил, «километрах в трех».
  - Решено! Идем к озеру, - Самохина откинула волосы. – Без пяти двенадцать. Вперед. Будешь заместителем по разведке, - распорядилась она, сощурившись на Тоську. – Логично мыслишь, между прочим.
  Что тут «мыслить»? Антонина пожала плечами, однако «назначение» ей понравилось. А здорово быть краеведами! Вот только бы «просто так»! Разыскивать в лесах заброшенные избушки, хутора, фундаменты замков с заборами, старинные усадьбы, узнавать их историю. Нет, правда: не было бы «кубышки», к которой они тянули руки, было классно!
  До развилки добежали за семь минут. За березовой рощей тянулся чахлый сосновый лес вперемешку с кустарником, и лишь когда дорога резко забрала вверх и влево, он превратился в густой и дремучий. Раскидистые корабельные сосны смахивали на шишкинские. Широкие ветви шли параллельно земле. Трёх медведей не доставало!
  - Черники-то, мама моя! – ахнула Тоська.
  - Какая высокая!
  Нежный светло-зеленый черничник тянулся, насколько хватало глаз.
  Лес поглотил их совсем.
  - Мы не заблудимся? – зло спросила Самохина. – Комарья – тучи. Тьфу.
  - Нет! - начштаба тряхнул картой. – Во-он там озеро. Метрах в… трёхстах.
  - За фига нам озеро? Нам хутор нужен! – она неосторожно повернулась и – хрясь! – провалилась в неглубокую ямку. – Уй! Нога!..
  - Вывихнула?! – они кинулись к Самохиной.
  - Кажется…

  Нога…
  Тоська нахмурилась. Тётенька в берете и – нога. Чья нога?
  «Нога» была определенно к месту!
  Да мамина же!..

  - Тося, помоги, - Димка потянул командира из ямы.
  - Как ты?
  Вера ощупала щиколотку:
  - Фу, нормально. Просто подвернула.
  - Покрути, не больно?
  - Вроде, нет.
  - Вроде – в огороде, - проворчала Тоська. Бабушкины присказки определенно «перекинулись»! – Надо наступить.
  Самохина попробовала:
  - Наступается…
  - Идти сможешь?
  - Смогу, - она сделала пару шагов. – Ой. Отдает…
  - Сейчас палку вырежу, - Строев вынул из кармашка складной нож.
  «Во, подготовился! Молодец!», - Антонина улыбнулась.
  - Палку…. Вот ещё! Чего, Игначева, лыбишься?
  - Да так. Димка, гляжу, карту взял, ножик…
  - Компас ещё, - Строев засмеялся.
  - Крутой вообще…. Ой.
  - Возьми! - он все-таки вырезал палку. - Потом выбросишь. Выйдем на дорогу, и выбросишь. А то по лесу – мало ли? Вдруг… змеи?
  - Или клещи, - Верка затянула капюшон модной курточки. – Терпеть не могу.
  Они двинулись дальше. Димка пошел впереди.
  - Вер! – тихо позвала Тоська.
  - Чего еще?
  - Я вспомнила, где видела тётеньку в берете!
  - Ты её видела?! – расширила ледяные глаза командирша. – Видела и молчала?!
  - Я сомневалась, её или… не её. Сейчас только вспомнила, когда ты закричала: «Нога!»  В прошлом году, когда мама сломала ногу, она на ласточкиных «уступах» поскользнулась…
  - Неважно – дальше!
  - В общем, она сначала дома лежала – в гипсе, а потом стала на процедуры ходить. Так – в поликлинике видела! Понимаешь? Я однажды маму провожала, а там – эта тётенька!
  Самохина задумалась:
  - Не совсем. Что это нам дает? Ну, тётка какая-то. Сломала ногу или вывихнула…
  - Не сломала она! Она массажистка, процедурная сестра, сечешь?
  Начштаба махнул им рукой:
  - Девчонки, озеро! Красивое – обалдеть!

  Дорога упиралась в пляж. Светлый сухой песок тянулся вдоль чистого берега, Вода была синяя, почти голубая. Посреди озера виднелся крохотный островок с молодыми сосенками. Несколько гранитных валунов, привычных для выборгского пейзажа, торчали из воды, разрывая песчаную пляжную полосу надвое.
  - Как в дюнах, - проявил осведомленность Строев.
  - Где это? – разочарованно спросила Самохина, шаря глазами в поисках хутора.
  - На Куршской косе.
  - Что за коса такая? – пробормотала она и поковыляла вдоль берега.  
  - Там янтарь, - прошептала Антонина, сраженная красотой тихого озера, веселого островка, нагретого песка и гранита. Вымытые до блеска камни сверкали слюдяными искрами.
  - Где же этот хутор? – нервно поинтересовалась Самохина.
  - Хутора обычно в лесу.
  - Или в степи, - негромко отозвалась Тося. – Я книжку читала: «Хуторок в степи», - называется.
  Шумели сосны. К берегу ластилась вода. Незнакомые черноголовые птицы с белыми грудками безбоязненно ходили по пляжу, выискивая букашек. Димка выдвинулся вперед. Обогнул камни.
  - Здесь следы!
  Они встрепенулись и побежали на зов. Вернее, побежала одна Антонина. Верка пошла, прихрамывая и опираясь на выструганную Строевым палку.
  - Игначева! – позвала она.
  Тося обернулась.
  - Тихо, поняла? Будь осторожна. Нам нельзя высовываться!
  Следы были узкие. Не так, чтобы длинные, но и не маленькие.
  Все сошлись, что женские.
  - Тридцать восьмой размер, - определила Тося: они смахивали на бабушкины, когда та надевала резиновые сапоги.
  Предполагаемая женщина толкала впереди себя тележку или тачку: две борозды от колес шли параллельно. Самохина мигнула заму по разведке:
  - Тачка из-под лавки. Это Черная Зоя.
  - Или тётка в берете, - шепнула Антонина.
  - Одна из двух, ясно.
  Следы шли вдоль берега, сворачивали на широкую, усыпанную шишками тропу, поднимавшуюся в горку, и там терялись. Оттуда, с горки, шло какое-то шевеление, и даже слышались голоса.
  - Замерли все! - скомандовала Верка.
  Они спрятались за деревья. Димка, который не видел причины прятаться, довольно громко предложил:
  - Я разведаю?
  - Тихо ты! - шикнула на него Самохина.
  Он засмеялся:
  - Чего «тихо»? Может, там нет никого? Просто ветер?
  - Иди, давай, - показала глазами Верка.
  Они прислонились к сосне. «Конспираторши!» - усмехнулся Строев и, похлопывая сложенной картой по боку, двинулся вверх по тропинке.
  Тоське стало страшно.
  Ей всегда казалось, что обнаруженная ими кубышка будет зарыта в какой-то тайной пещере, под кустом или деревом. Они придут, возьмут из неё немного и – уйдут. Как в сказке – отопьют из волшебного кувшинчика, поклонятся в пояс, скажут: «Спасибо, люди добрые!» - и до свиданья. Она и в мыслях не предполагала, что им придется столкнуться с хозяевами! Неужели они вынуждены будут красться, выжидать, шарить по полкам, копаться в чужих постелях?!
  - Он нам мешает! Третий – лишний. Мы должны осматривать дом вдвоем.
  - Может, там нет никакого дома? - убитым голосом предположила Антонина. Как ей хотелось, чтоб не было! «Заигралась, заигралась!» - проснулся в животе злорадный голос.
  - Есть! – запыхался Димка. – Здоровский! На терем похож. Фундамент из вон таких камней, - он показал на валуны. – Настоящий финский хутор! С постройками…


Продолжение

авторизация
регистрация
напомнить пароль
Выберите псевдоним для этого сайта.
ЖЕНСКИЙ КЛУБ РОССИЯ ТВОРЧЕСТВО ДЕТИ ОТНОШЕНИЯ С МУЖЧИНАМИ МОДА И СТИЛЬ ПСИХОЛОГИЯ ФРАНЦИЯ ИСТОРИИ ЛЮБВИ ПУТЕШЕСТВИЯ ГЕРМАНИЯ ЗАКОНЫ ФОТОГАЛЕРЕЯ САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИЯ ЖЕНСКОЕ ЗДОРОВЬЕ СЕМЬЯ ОТНОШЕНИЯ В БРАКЕ КУЛИНАРИЯ ДАНИЯ ЖИЗНЬ ЗА РУБЕЖОМ ЗНАКОМСТВА УКРАИНА НОРВЕГИЯ ГОРОСКОПЫ ПРАЗДНИКИ ИЗМЕНА РАЗВОД ДОМ ШВЕЦИЯ КАНАДА ДЕНЬГИ БЕЛЬГИЯ ДАМСКАЯ ВНЕШНОСТЬ РОДИТЕЛИ РАБОТА САЙТА ТУРЦИЯ НЕПОЗНАННОЕ ПРИЧЕСКИ И СТРИЖКИ ПРИРОДА ЖЕНСКАЯ ДРУЖБА КОНКУРСЫ НОВЫЙ ГОД И РОЖДЕСТВО ШВЕЙЦАРИЯ ГОЛЛАНДИЯ ИТАЛИЯ ЕВРОСОЮЗ США ПОКУПКИ СВАДЬБА ОН ЖЕНАТ ИСПАНИЯ ГРЕЦИЯ АВСТРАЛИЯ КРИМИНАЛ ГОРОДА ЮМОР ПОДАРКИ КАЗАХСТАН КИНО, ТЕЛЕВИДЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗНИЦА В ВОЗРАСТЕ НЕДВИЖИМОСТЬ ДОСУГ ЭССЕ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК ЖЕНЩИНА И ВОЗРАСТ ИСКУССТВО БЕЛАРУСЬ ФИНЛЯНДИЯ ЕГО БЫВШАЯ РОДСТВЕННИКИ ЗНАМЕНИТОСТИ ЛИШНИЙ ВЕС ОБЫЧАИ ИЗРАИЛЬ ПУБЛИЦИСТИКА СПОРТ ТУНИС ЯПОНИЯ УЗБЕКИСТАН АВТОЛЕДИ АВСТРИЯ ИНДИЯ МАНИКЮР И ПЕДИКЮР ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ ЧЕХИЯ ЛАТВИЯ ИНТЕРНЕТ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ ШОТЛАНДИЯ ЕЕ БЫВШИЙ РУКОДЕЛИЕ УХОД ЗА ВОЛОСАМИ САУДОВСКАЯ АРАВИЯ ЮАР ДЕТСТВО ТЕЩА, ЗЯТЬ, СВЕКРОВЬ, НЕВЕСТКА СЛУЖЕБНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КОСМЕТИКА ЦВЕТОВОДСТВО НАРКОТИКИ, АЛКОГОЛЬ, КУРЕНИЕ, ЭСТОНИЯ ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ... ПЕНСИЯ ЕГИПЕТ КИТАЙ ИРЛАНДИЯ НЕЗАБЫВАЕМОЕ Я - БАБУШКА МОДНЫЙ МАКИЯЖ ОБРАЗОВАНИЕ ГРЕНЛАНДИЯ МАЛЬТА ЧТО МЫ ЧИТАЕМ НАСЛЕДСТВО ТРАНСПОРТ ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ ХОРВАТИЯ МАРОККО ИСТОРИИ ПРО СОСЕДЕЙ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ДАЧА БРАЗИЛИЯ НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ ПОТЕРИ КИПР ШРИ-ЛАНКА БАНГЛАДЕШ ЛАНДШАФТНЫЙ ДИЗАЙН АБХАЗИЯ ПОЛЬША ГРУЗИЯ ЛЮКСЕМБУРГ ИРАН БРУНЕЙ ЛИТВА РУМЫНИЯ ЗАПАХИ И АРОМАТЫ ПОРТУГАЛИЯ ТАНЦЫ БОЛГАРИЯ АЗЕРБАЙДЖАН СИРИЯ МОЛДОВА ТАИЛАНД МАЛЬДИВСКАЯ РЕСПУБЛИКА МЕКСИКА ФИЛИППИНЫ АРМЕНИЯ АРГЕНТИНА СЕРБИЯ ПЕРУ ПАПУА - НОВАЯ ГВИНЕЯ КУБА ЮЖНАЯ КОРЕЯ НИГЕРИЯ ВЕНГРИЯ ИСЛАНДИЯ СИНГАПУР ЛИВАН БОСНИЯ ТАДЖИКИСТАН ИОРДАНИЯ КЕНИЯ ПАНАМА КЫРГЫЗСТАН ОМАН КУВЕЙТ ТОНГО СЛОВЕНИЯ КАМБОДЖА КОЛУМБИЯ ПАКИСТАН
Copyright (c) 1998-2017 Женский журнал NewWoman.ru
Rating@Mail.ru