Rambler's Top100
2010-01-25
Татьяна_Синцова

Рыжая пижма, синий василёк
Повесть о школе, о девочке Тосе, о родителях и бабушках с дедушками :)
Жанр - приключения


   Начало

  Часть пятая
   (публикуется без корректуры)

  Тося поставила чайник, достала гуляш с макаронами, кетчуп.
  Где Верка видела «красивое»?
  Наверное, в тяжелых, как кирпичи, глянцевых каталогах, которые таскала в школу Даша Симонова. Вот тоже любительница красивого! «И это бы мне, и это, - тыкала она пальцами в каждое платье. – И такое хочу!» Все страницы истрепала: «Девчонки, купальники – атас! Хочу!». А бабушка все время говорит: «Мало ли, кто, что хочет?» Вот и «мало ли». Другим почему-то много, а ей, Тоське, всегда «мало». А какие там платья! Ей тоже нравилось одно белое с яркими маками в матовой зелени – класс! На девочке в платье  были еще крупные, как морские камешки, зеленые бусы, браслет и ремешок с пряжкой. Эх! Скучные бабушкины присказки порядком поднадоели. Особенно: «По одежке протягивай ножки». Не хочет она  «протягивать». Тем более, по своей некрасивой одежке.
  Тося пригорюнилась, помешала макароны, вылила на них с досады весь кетчуп. У девчонки с маками стрижка модная была. Она видела такую у тётеньки в телевизоре: надо любом так коротко-коротко выстрижено, а на шее хвостики. Здорово! А ну-ка! Тоська подскочила к зеркалу в прихожей – из-за теснотищи у них не было зеркала во весь рост, только вполовину. Что если и ей так постричься? Подобрала тощие волосенки, напустила на лоб сеченые кончики. Неплохо! Мордашка сразу кругленькая такая! Повертелась и так, и сяк. Сбегала в комнату, выудила из шкатулки сережки с нефритом, жемчужные бусы со сломанным замочком, приладила побрякушки, закружилась, придерживая на темечке волосы: «Падам-падам, падам-пам-пам!»
  - Ты чего это?
  - Бабуль, я… это.
  - В чем это ты? – Елена Павловна отодвинула Тоську в угол.
  - В брюках. Мне их… Вера Самохина подарила. Они ей малы.
  «Проболталась, проболталась! - запищало у нее в животе и даже булькнуло. – Нарушила конспирацию!»
  - Собираешь чужое старье, - недовольная бабушка втиснулась в прихожую. – А… это? Что?!
  Она бросила сумки и ринулась на кухню:
  - Ты когда-нибудь нас спалишь! Разве ж так можно?! Сковородка вся черная! Да что же это?! На минуту оставишь – и она уже начудила воз и маленькую тележку! Господи, вот безрукое дитё!
  Из кухни валил чёрный дым. Тоська понуро поплелась в комнату.
  - Нет, иди, голубушка, отчищай!
  Спрятала в лаковую шкатулку «драгоценности» и, заплетая ногу за ногу, вернулась к сгоревшим макаронам. Елена Павловна распахнула балкон, залила погибшую сковородку водой, всучила ей тряпку, «доместос» и с назидательным видом уселась за стол:
  - Вонь на весь дом, а она танцует! Удивляюсь я, Антонина, что за человек из тебя растет?!
  - Нормальный человек.
  - Как же нормальный?!
  - Как будто у тебя никогда ничего не… сгорало, - макароны с кетчупом образовали черно-коричневую корку, похожую на спекшуюся кровь. – Кто… под Новый год пирог сжег?
  - Нет, посмотрите на неё! – возмутилась бабушка. Поджала губы. – «Сжёг»! Разве он у меня сгорел? Он под-го-рел! Есть разница? И то… с одного бока, потому что духовка старая!
  - Ничего себе «подгорел». Тётя Настя… снизу прибегала.
  - Ой, ну эта уж! В каждой бочке затычка. Вечно ей больше всех надо, - бабушка обиделась, налила стакан кефира и прошествовала мимо внучки в комнату. Отсутствовала недолго. Через пять минут вернулась. – Три, три…
  - Будет дырка! – Тоська не выдержала, расхохоталась, Елена Павловна  следом.
  Не умели они друг на друга сердиться!

  - В среду пойдем, Марь Петровну проведывать.
  Дым выветрился. Тося с бабушкой лепили сырники и ждали маму.
  - Ой, ну, ба, сходи одна.
  - Как подарки получать, так ты первая, а как в больницу – ищи ветра в поле.
  - Какие подарки?!
  - Куклу патлатую, разве не она подарила?
  - Скажешь тоже. Это ж сто лет назад было! И кукла, между прочим, не новая была.
  - Дареному коню в зубы не смотрят.
  Мария Петровна была Тосиной крёстной и приходилась дальней родственницей «сгоревшему» в два месяца деду. Крепенькая была старушка да вдруг захворала.
  - Чего она… к бабе Зине Толмачевой не обратилась? – Тоськины мысли так и вились вокруг соседки-знахарки. Ладно, до пятницы далеко, уроков мало, сходит она в эту больницу, не развалится. А то и, в самом деле, нехорошо.
  - Обращалась. Баба Зина сама сказала: «Надо к врачу». У нее ведь этот… процесс.
  
  «Процесс» назывался «костнотуберкулезным». Им пришлось не идти, а ехать, и не в больницу, а в специальный санаторий, который находился неподалёку от города как раз по дороге в Гвардейский поселок. Тоська ехала и примечала: «Автобус битком набит. Это хорошо: Черная Зоя их не заметит». Если что, они спрячутся за спинами пассажиров.
  - Ой, милушка, ой, крестница дорогая! – запела, распахнув руки, встретившая их в коридоре Марь Петровна. – Солнышко, девочка моя!
  Вот за причитания Тоська её и не любила. Ну, не то, чтобы «не любила», а как-то… чуралась. Даже оглядывалась по сторонам: не смотрит ли кто?
  - Здрассте, тёть Маш, - она вручила ей букет, коробку с пирожными, крестная была сластена, и неожиданно подумала: «Не от сладостей у неё… «процесс»?
  Крестная поплакалась бабушке на нездоровье, пожаловалась, что осталась одна, что скоро помирать. Тоська, молча, слушала, поглядывая то на Марь Петровну, то на бабушку. И вдруг её пронзила ужасная мысль: больная Мария Петровна выглядит лучше её замотанной бабушки, которая на десять  лет младше!
  Смутилась, покраснела, но нехорошие мысли так и вились…
  - Это тебе, лапушка, – сунула ей в руку бумажку крестная, всхлипнула, прощаясь. – Какая большая красивая выросла!
  Ну, какая она «красивая»? У неё же патлы и пуговкой нос!
  Они вышли, и Тоська разжала ладонь. На ней лежала мятая пятирублевка.
  - Мороженого не купишь.
  - Дареному коню, - повторила Елена Павловна, вздохнула. – Я тебе добавлю.
  Вокруг "дружбы" и хождений с пирожными к Марии Петровне была «история», которая очень не нравилась бабушке, хотя она и говорила «правильные слова». Детей и родственников у крестной не было, а квартира была. Получалось, они навещают старушку из-за жилплощади. Оттого, наверное, Марь Петровна была преувеличенно ласкова с крестницей и до приторности любезна с золовкой.
  - Не нужна нам её квартира, - громко сказала засопевшей Тоське Елена Павловна.
  - Противная она.
  - Нельзя так!
  - Зачем говорит, что я красивая? Зачем врет?
  - Господи, ты опять о своем. Пойми, у меня есть ты, мама, а у неё – никого. Четыре стены с умывальником. Вот она и… боится, что их отнимут. Это единственное, что у неё есть. Одна она, представляешь?
  Тоська не представляла, но кивнула на всякий случай.
  - Заморочила ты меня с этой красотой. Симпатичная ты, молоденькая, хорошенькая. Вот Марь Петровна и кажется, что ты красивая. Может она наперед видит? Хорошенькие девочки, вырастая, непременно красавицами становятся.
  - Скажешь тоже.
  - И скажу! Ты как Фома неверующий. Откуда, по-твоему, берутся красавицы? Из хорошеньких.
  - Из таких, как Верка Самохина, - горько вздохнула Тоська.
  - Ой, - отмахнулась бабушка, - из таких совсем… другие получаются.
  - Какие?
  - Никакие. Ну, прям репей. Пошли мороженого поедим?
  Они зашли в открытое кафе, уселись под разноцветным зонтиком. От залива дул прохладный ветер. Пахло морем и горячим кофе.
  - Я знаю, какие.
  - Чего ты знаешь? – навострилась Елена Павловна.
  - Стервы, вот.
  - А! Ну, это да. Это, конечно, - бабушка облегченно вздохнула, придвинула пластмассовый стульчик. – Ты какое будешь? Я крем-брюле.
  Тося кивнула:
  - И я. Зато они… нравятся. Я по телеку слышала, как дядька один говорил: «Она та-акая стерва!» - и улыбался.
  - Ты меня до белого каления доведешь, ей-богу! – Елена Павловна стукнула сумкой по чистенькому столику. Тот обиженно заскрипел и поехал на сидевшую напротив Тоську.
  - Ой!
  - Вот и «ой». По телеку чего только не скажут. Ты больше слушай. Смотри, какие одуванчики кругом. Красота!
  Вдоль кафе со столиками цвели рыжие одуванчики. Малыши в комбинезончиках деловито обрывали им головки, тащили их в рот, размазывая по щекам и кофточкам молочно-белую жидкость из полых стеблей. Мамы кричали детям: «Ваня, брось!», «Таня, брось!» - но непослушная мелюзга упрямо исследовала окружающую действительность, а когда та подбрасывала неприятные сюрпризы, начинала орать, морща круглые личики.
  - Я говорила, что горькие? Говорила?! – сердилась молодая мама на «наевшегося» одуванчиков мальчугана. Тот заливался плачем.
  - Все на личном опыте, - улыбнулась ей Елена Павловна.
  Мама фыркнула и отвернулась:
  - Паразит такой… Они не отстирываются!

  От Марь Петровны вернулись к вечеру.
  На детской площадке сидел Васька Тезов и «звонил». Подходил к деревянной горке, нажимал «кнопки». «Вась, ты чего?» - Тося остановилась напротив. «Деньги на телефон кладу», - обернулся Тезов. С лестницы «ласточкиного гнезда» кубарем скатились подростки, толкая перед собой рваный резиновый мяч.
Строев притормозил возле них, поправил пальцем очки:
  - Здрассте, Елена Павловна.
  - Здравствуй, Дима. Погуляй полчасика, - кивнула бабушка Тоське. – Я пока ужин приготовлю.
  - Зазналась совсем, - недовольно сказал Строев. – Все с Самохиной да с Самохиной. Я видел, вы по лужам бегали.
  - Ну и что?
  - Ничего, - Димка пожал плечами. – Ты вообще ненормальная стала. То говорила, уголь нужен, то нет.
  - Отстань ты с этим углем! – взмолилась она.
  - Во! То… про смерть. Чего ты, Игначева, про смерть заговаривала, а?  Подведет тебя Самохина под монастырь. Не жалуйся потом, что не предупреждал.
  - Ладно тебе, - Тоська посмотрела на Строева «женским» взглядом: «Что если спросить? Чего такого? Возьму и спрошу!» Она набрала воздуха:
  - Слушай, ты с кем-нибудь… целовался?
  - Вообще сдурела?! – возмутился Строев, потом опомнился и, неловко подбоченясь, промямлил. – Конечно, целовался. Подумаешь! Дурное дело нехитрое.
  - С кем это?!
  Вот так известие! Вот так тихоня Строев! А говорил: «Будем кактусы фотографировать!» Ничего себе. Тоська насупилась. Почувствовала себя Золушкой до бала. Все целовались, а она – нет!
  - Да ну, - Димка повозил кроссовкой по песку, - с Маринкой Крыловой. И ничего особенного. Слюни одни.
  - С Крыловой?! Она же толстая! – Тоськиному отчаянию не было предела. – И где же?!
  - На дне рождения. Помнишь, она меня приглашала? Зимой еще.
  - Зимой?! И до сих пор молчал?! – все её предали. Даже Строев.
  - А чего говорить? Она сама, дура, прицепилась: «Давайте в бутылочку играть! Давайте играть!» Ну, мне и… выпало. Чего ты, Игначева?
  - Ах, в бутылочку. Понятно-понятно, - Тоська развернулась и с гордым видом направилась к дому. «В бутылочку! Надо же!»
  - Чего ты, ревнуешь, что ли? – Строев захлопал ресницами, заулыбался.
  - Больно надо. Мне наплевать, с кем ты там целуешься, понял? Но если говоришь, что друг, то мог бы и… рассказать. Значит, такой друг. Все ясно.
  - Чего тебе ясно?!
Тоська хлопнула дверью. Полосатый кот метнулся в сторону. Мяукнул по ненормальному. Она поднималась в «теснотищу», рыдая. Одуванчики, одуванчики! Горькие весенние цветы! Строев, с которым вместе возились в песочнице и лепили куличи, целовался с Крыловой! Еще зимой! Предатель. Ничего-ничего! Скоро она им покажет! Всем! Скоро у неё будет своя комната, а в комнате - компьютер. Она будет сидеть в цветущих кактусах, и плевать на гадкого Строева с балкона!
  Вот так.

  До четверга она кое-как дотянула. Ходила надутая. На предателя Строева не смотрела. Получила трояк по инглишу. Пришлось пересдавать.
  - Полторы недели осталось, - погладила её по волосенкам «выходная» мама. Она опять была грустная: скоро каникулы. Которое лето девочка в городе!
  - Просила у него отпуск в июле – не дал, - мама пила чай и закусывала бубликом. – Сказал: «С ума сошла? Летом самая торговля! Кем я тебя заменю?»
  - Нашел незаменимую, - неодобрительно поддакнула бабушка, стукнув по столу отчищенной сковородкой. Тося догадалась, что речь шла об Алике, который недавно «подъезжал». – Просись в августе, может, отпустит?
  - Удушится, жлоб.
  Бабушкино недовольство было притворным: на деле она радовалась, что дочь «откачнулась» от ухажеристого Алика, у которого были свои тётя Оля и Костик.
  - Если отпустит, мы с Тосей к Надежде поедем, - мечтательно зажмурилась мама. – Она звала.
  Надежда была маминой одноклассницей. Елена Павловна всякий раз уточняла: «Удачно вышедшей замуж». «За олигарха?!» - холодела от ужаса Антонина. «Нет, - смеялась мама Ира, - всего лишь за Толю Захарова, он классом старше учился. У него сейчас фирма и дом под Сестрорецком. Надька сидит в нем, бедная, и скучает». «Ничего себе «бедная»! – Тоська качала головой. – Хотела бы я так поскучать!». Мама хохотала, приговаривала: «Глупая». Как тянуло Тосю расспросить тогда про папу! Может, он друг этого Захарова? Узнает, что у него дочь – обрадуется. Ой, вряд ли обрадуется. Была б она красавица, как Верка, тогда…
  - В Сестрорецк хорошо бы поехать, - бабушка вздохнула, повесив передник на гвоздь. Она не слишком верила в дружбу простой продавщицы из круглосуточного универсама с женой успешного бизнесмена. Ну, учились вместе. Мало ли, кто с кем учится? Знаем мы этих одноклассников. Елена Павловна покосилась на родившуюся аккурат через девять месяцев после выпускного вечера внучку.
  Та грызла бублик и смотрела в окно.
  «Где эта Самохина? Говорила, «контрольный звонок», а от самой – ни слуху, ни духу».
  - Тося! Слышишь? Тебя…
  - Ой!
  «Прозевала, прозевала!» - забурчало в животе.
  Она боялась предстоящей пятницы.
  - Как ты? – прокурорским тоном поинтересовалась подружка.
  - Н-нормально.
  - Нарыла, чего?
  - Так… немножко.
  - Понятно, - Верка замолчала и задышала в трубку.
  - Что-нибудь… случилось? – осторожно поинтересовалась Антонина.
  - Папаша приехал, - прошипела Самохина. – Придирается, гад.
  - Завтра все… отменяется? – с надеждой, что «да», осведомилась Тоська.
  - Ни в коем случае. Встречаемся на остановке. Автобус, на котором ездит Черная Зоя, отходит в шесть вечера, помнишь?
  - Да.
  - Оденься… понеприметней.
  - Я куртку старую надену. Она серая.
  - Ага. Ну, давай.
  - Пока.

  - Куда это ты в старой куртке? – вынырнула из кухни любопытная бабушка.
  - А… это… на субботник. Ну, типа, возле школы… убирать.
  - Чего там убирать? – пожала плечами Елена Павловна. – Придумают тоже.

  Тоська натянула одеяло, уставилась в потолок: «Нехорошо обманывать бабушку! Ладно, в последний раз». Мысли прыгали кузнечиками и не «сосредотачивались». Мелькали люди, лица. Какой-то ладный, приятной внешности мужчина вылезал из Мерседеса и спрашивал у столпившихся возле подъезда старух: «Где живет Тося Игначева?» Тётки переглядывались: «Мы неместные!» «А ты, мальчик, знаешь?» - поворачивался он к разинувшему рот Строеву, вытаскивая из машины коробки. «Вон там! - протягивал руку предатель Строев. – А кто вы ей?» «Дедушка. Тосин папа живет на Канарах, где канарейки, вот велел привезти к нему внучечку. Веди, мальчик»  «Тоська-а! К тебе дедушка приехал!» - кричал Строев.
  - Что? А?!
  - Тихо-тихо. Ты не заболела? Вскрикиваешь.

  - Делаем вид, что мы не знакомы, - процедила сквозь зубы Самохина.
  - Угу.
  Они пошли к остановке: Вера впереди, Тоська – сзади. Как хвостик.
  - Эй, вы куда? За грибами? – закружился вокруг них на велосипеде Тезов - старший, блеснув на солнце цыганистой серьгой. – Они еще не выросли.
  - Двигай, давай!
  - В больницу. Крестную… проведать, - нашлась вдруг Тоська.
  «Во врать стала!»
  - Понятно, - разочарованно вильнул колесом Тезов, - А то бы покатались.
  - Успеем еще, - примирительно махнула ему Самохина, поправила волосы: ей не хотелось выглядеть перед Антоном Тезовым лахудрой.
  - Молодец, - похвалила она Антонину. – А то бы ни за что не отстал. Тихо! Вон она, смотри! Голову не поворачивай.
  Тоська скосила глаза.
  По бровке шла невысокая женщина в мрачном плаще, шелковой косынке с сиреневой полосой, из-под которой выбивались пепельные волосы, и старушечьих туфлях на шнуровке. Губы у неё были плотно сжаты, вокруг рта залегали глубокие круглые морщины, похожие на борозды. Вид у неё был не злой, а печальный. Она смотрела под ноги, часто оборачиваясь в ту сторону, откуда должен был показаться двенадцатый автобус, который шел до Гвардейского поселка и неведомой Харитоновки.
  Им можно было не прятаться и не топать гуськом.
  - Секи, сейчас доедет до площади, закупится и сядет на семичасовой.
  - Ага. Только слышишь, Вер, можно было и в розовое одеться - она же никого вокруг себя не видит.
  Самохина помолчала:
  - Зато ты глазастая. Ничего себе. Точно! Я и не заметила. Форменная колдунья, скажи?!
  Тоська дернула плечом:
  - Не знаю. Что я, много колдуний видела? Она…
  - Ну?
  - У неё… что-то случилось. Бабушка, когда на Троицу на кладбище ездит, с таким лицом возвращается.
  Верка хмыкнула:
  - Что там «случилось» с такими деньжищами?
  Урча, подкатил двенадцатый, они сели на заднее сидение.
  Черная Зоя маячила сбоку.
  Народ все подсаживался, и к площади уже было не протолкнуться.
  - Не прозевай, - шепнула ей Верка. – На следующей она сойдет - точно.
  - Какие маленькие, а уже нахалки! – заорала на них толстая тетка с детскими заколками в волосах. – Куда лезете?!
  - Дак тебя не обойдешь! Дай дорогу – сойду! – разволновался щуплый мужичок, прыгавший вокруг тётки. Поднырнул ей под локоть и вырвался на свободу вместе с остальными пассажирами. Они загалдели, загомонили. Кто-то побежал к вокзалу, нервно посматривая на часы, кто-то на соседнюю остановку, где зловеще отфыркивались пригородные автобусы, и лишь небольшая часть пассажиров – преимущественно женщины – ринулась ко вновь отстроенному универсаму.
  Среди них – Черная Зоя.
  Подружки засеменили следом.


Продолжение

авторизация
регистрация
напомнить пароль
Выберите псевдоним для этого сайта.
ЖЕНСКИЙ КЛУБ РОССИЯ ТВОРЧЕСТВО ДЕТИ ОТНОШЕНИЯ С МУЖЧИНАМИ МОДА И СТИЛЬ ПСИХОЛОГИЯ ФРАНЦИЯ ИСТОРИИ ЛЮБВИ ПУТЕШЕСТВИЯ ГЕРМАНИЯ ЗАКОНЫ ФОТОГАЛЕРЕЯ САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИЯ ЖЕНСКОЕ ЗДОРОВЬЕ СЕМЬЯ ОТНОШЕНИЯ В БРАКЕ КУЛИНАРИЯ ДАНИЯ ЖИЗНЬ ЗА РУБЕЖОМ ЗНАКОМСТВА УКРАИНА НОРВЕГИЯ ГОРОСКОПЫ ПРАЗДНИКИ ИЗМЕНА РАЗВОД ДОМ ШВЕЦИЯ КАНАДА ДЕНЬГИ ДАМСКАЯ ВНЕШНОСТЬ БЕЛЬГИЯ РОДИТЕЛИ РАБОТА САЙТА ТУРЦИЯ НЕПОЗНАННОЕ ПРИЧЕСКИ И СТРИЖКИ ПРИРОДА НОВЫЙ ГОД И РОЖДЕСТВО КОНКУРСЫ ЖЕНСКАЯ ДРУЖБА ШВЕЙЦАРИЯ ГОЛЛАНДИЯ ИТАЛИЯ ЕВРОСОЮЗ ПОКУПКИ США СВАДЬБА ОН ЖЕНАТ ИСПАНИЯ ГРЕЦИЯ АВСТРАЛИЯ КРИМИНАЛ ЮМОР ГОРОДА ПОДАРКИ КАЗАХСТАН КИНО, ТЕЛЕВИДЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗНИЦА В ВОЗРАСТЕ НЕДВИЖИМОСТЬ ДОСУГ ЭССЕ ЖЕНЩИНА И ВОЗРАСТ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК ЕГО БЫВШАЯ ИСКУССТВО БЕЛАРУСЬ ФИНЛЯНДИЯ РОДСТВЕННИКИ ЗНАМЕНИТОСТИ ЛИШНИЙ ВЕС ОБЫЧАИ ИЗРАИЛЬ ПУБЛИЦИСТИКА СПОРТ ТУНИС ЯПОНИЯ УЗБЕКИСТАН АВТОЛЕДИ АВСТРИЯ ИНДИЯ МАНИКЮР И ПЕДИКЮР ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ ИНТЕРНЕТ ЧЕХИЯ ЛАТВИЯ РУКОДЕЛИЕ УХОД ЗА ВОЛОСАМИ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ ШОТЛАНДИЯ ЕЕ БЫВШИЙ САУДОВСКАЯ АРАВИЯ ЮАР ДЕТСТВО ТЕЩА, ЗЯТЬ, СВЕКРОВЬ, НЕВЕСТКА СЛУЖЕБНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КОСМЕТИКА ЦВЕТОВОДСТВО НАРКОТИКИ, АЛКОГОЛЬ, КУРЕНИЕ, ЭСТОНИЯ ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ... КИТАЙ ПЕНСИЯ ЕГИПЕТ ИРЛАНДИЯ Я - БАБУШКА МОДНЫЙ МАКИЯЖ НЕЗАБЫВАЕМОЕ МАЛЬТА ОБРАЗОВАНИЕ ГРЕНЛАНДИЯ ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ ЧТО МЫ ЧИТАЕМ НАСЛЕДСТВО ТРАНСПОРТ ХОРВАТИЯ МАРОККО ИСТОРИИ ПРО СОСЕДЕЙ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ДАЧА БРАЗИЛИЯ НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ ПОТЕРИ ПОЛЬША КИПР ШРИ-ЛАНКА БАНГЛАДЕШ ЛАНДШАФТНЫЙ ДИЗАЙН АБХАЗИЯ ТАНЦЫ ГРУЗИЯ ЛЮКСЕМБУРГ ИРАН БРУНЕЙ ЛИТВА РУМЫНИЯ ЗАПАХИ И АРОМАТЫ ПОРТУГАЛИЯ АРГЕНТИНА СЕРБИЯ БОЛГАРИЯ АЗЕРБАЙДЖАН СИРИЯ МОЛДОВА ТАИЛАНД МАЛЬДИВСКАЯ РЕСПУБЛИКА МЕКСИКА ФИЛИППИНЫ АРМЕНИЯ ИСЛАНДИЯ СИНГАПУР ЛИВАН ПЕРУ ПАПУА - НОВАЯ ГВИНЕЯ КУБА ЮЖНАЯ КОРЕЯ НИГЕРИЯ ВЕНГРИЯ СЛОВЕНИЯ КАМБОДЖА КОЛУМБИЯ БОСНИЯ ТАДЖИКИСТАН ИОРДАНИЯ КЕНИЯ ПАНАМА КЫРГЫЗСТАН ОМАН КУВЕЙТ ТОНГО ПАКИСТАН
Copyright (c) 1998-2017 Женский журнал NewWoman.ru
Rating@Mail.ru