Rambler's Top100
2010-02-26
BestFemida

Начало книги

Глава 29.
Рассказ бабки Люси.


    Богдан лежал без памяти на кровати. Около него сидела на стуле старушка и, смачивая в воде тряпку, прикладывала ее ко лбу Богдана. А тот время от времени приходил в сознание и начинал бредить, и можно было услышать, как он повторял одно и тоже слово – «Роза».
    - Роза… Роза… - Богдан заметался на кровати, а потом открыл глаза. Все тело ломило, но то, что он увидел справа, у двери, на стуле, заставило его сделать нечеловеческое усилие привстать и крикнуть:
    - Роза!
    И действительно, на стуле справа крепким сном спала его Роза. Но какая! Без своего медальона,  в каком-то новом платье – красном, в дорогих серьгах и бусах (таких у нее раньше не было), в красных изящных туфельках. Это у Розы-то?
    - Роза! – еще раз воскликнул Богдан, но старуха, сидевшая рядом, тотчас сильно толкнула его, призывая лечь. Взглянув на нее, Богдан без труда узнал Люсю - старуху, которая жила в доме у Влада.
    - Молчи! – шикнула она на больного. – Если не ради нее, так ради себя, молчи! Не видишь, она спит!
    - Как я очутился здесь? – шепотом спросил Богдан.
    - Молчи! – снова шикнула на него старуха. – Грызла совесть нашего Влада, грызла и без того, а потом приехала женка его сюда,да как взнала, шо тут творится – чуть на месте не убила. Враз велела тебя воротить да Розу выпустить.  Вот он и съездил  к Саймону,приезжают, а ты там лежишь, в колодках, едва - едва дышишь. Влад быстро сторговался – Саймону ты был уже не нужен, - и он тебя скорей в повозку да сюда. А ты уже на ладан дышал.  Роза, голубушка наша, тебя как увидала, ни словечка лишнего не сказала, а все с тобой, несчастная, возилась. Пять дней ты в бреду лежал, в беспамятстве, а она от тебя ни на шаг не отходила, бедная. Четыре ночи она бессонных провела, и сейчас только глазоньки сомкнула, а то ведь ни на шаг, ни на шаг… потому и молчи, горемычный, дай поспать бедняжке, она и так сколько подле тебя ходила, есть отказывалась.
    Старуха замолчала, подала Богдану деревянную мисочку с каким-то пойлом.
    - Пей, - тихо прошамкала она.
    Богдан сделал несколько глотков, закашлял: напиток был горький, противный, горячий.
    - Ничего, ничего, пей, - бормотала старуха.
    Богдан допил остаток снадобья и повернул голову в сторону спящей Розы. И вспомнил о платье. Почему на ней такое платье? Почему не обычный наряд? Что это, больничная одежда? Не похоже.
    - Откуда у нее красное платье и туфли? – спросил тихонько Богдан.
    - Ох и не спрашивай, милый! Если расскажу – сам пожалеешь, что спросил! – пробормотала старуха.
    - Скажи, прошу! – взмолился Богдан, чуя что-то неладное.
    - Слушай же!.. в ту ночь, как увезли тебя, Олег ее к себе забрал, окаянный. Что он с ней делал – одному Богу известно, только знаю я, что пять дней она из его спальни не выходила, и не потому вовсе, что не желала. А на седьмой день вышла, но какая! Личико ее такое было, такое! Вся радость, все счастье, вся краса ее глаз – точно и не было. И в чем вышла! Нарядил ее Олег в шелка да бархат, точно королевну, серьги дорогие надеть заставил, бусы, башмачки. Мало того, за стол с собою посадил. И сидела она за столом, бедная голубушка, как не своя. И ела-то как! Точно насильно ей в горло кусок закидывали. А как взглянула я на нее, чай поднося, так сердце у меня дрогнуло – столько отчаяния, муки да страха в глазах ее было… с той поры она с Олегом и жила, в его комнате. Он же к ней как обращаться стал – не поверишь! Розанчиком зовет, цветочком. А Влад наш, как на грех, к жене своей уехал, и Роза и вовсе теперь наедине с ним осталась… как она плакала по тебе, горемычная! Все глаза себе выплакала. Дня не было, чтоб она не тосковала, не плакала. А Олег все видел и все пытался ее утешить, развеселить. Ласками да шутками, подарками расположить. Видел бы ты, как дрожала она, бедная, под рукой его, а когда поцелуями он ее осыпал, так она и вовсе умереть готова была, горемычная… видел бы ты лицо ее, когда уводил он ее обратно к себе, наверх! Какое отчаяние было на нем написано, какое отвращение, какая мольба читалась в глазах!.. а мальчик твой, Алешенька?  С той поры не видала она его, сердечная. Не пускал его Олег к ней, мало того – из дома прогнал, работать заставил. А он, бедняжечка, пришел тогда в твою камеру, да там и поселился. Все ночи там проводил, бедный, днем  работал, объедками одним питался, что ему из жалости помощники наши кидали. И пусть бы  так, да очень уж он, сынишка твой, на тебя похожий. Отчего потом…
    Голос старухи сорвался.
    - Что? что потом? – дрожа, прошептал Богдан. – Что с ним стало? что, говори!


    И тогда он узнал следующее.
    Поздним вечером за окном хлестал сильный дождь и ветер безжалостно  срывал с деревьев остатки листвы. Леша лежал в камере Богдана, зарывшись в солому, когда услышал грузные шаги. Испуганно подняв головку, он увидел Олега. В лицо мальчика полетели тяжеленные сапоги.
    - Вычисти! – приказал помощник.
    В глазах маленького мальчика, и без того измученного за день работой, сверкнул гневный огонек.  У него задрожали губы, но он даже не притронулся к сапогам и щетке.
    - Я сказал – вычисти! – и на бедняжку обрушился удар. – Ну?
    Задрожав еще сильнее, Леша  потер худенькой ручкой плечо, посмотрел на сапоги – в этот миг он ненавидел их больше, чем когда-либо, затем -  на их владельца и протянув трясущуюся руку, взял один сапог. И что было силы, кинул его в помощника. Издав яростное рычание, Олег обрушил на него такой удар, что мальчик рухнул на пол, затем последовал еще удар. И еще… Застонав, Леша отполз прочь и метался по камере, тщетно пытаясь уйти от тяжелых ударов кнута. Р-раз! Р-раз! Р-раз!..
    Дроздов с Владом прибежали на крик невольников, когда мальчик уже не кричал и не плакал. Он только вздрагивал всякий раз, когда тяжелый удар кнута обрушивался на него. По приказу Влада Олег пошел прочь, а они кинулись к мальчику. Тот смотрел в пол – с носа его текла кровь, глаза остекленели, и лишь слабо вздрагивающее тело подсказывало, что он еще жив. Дрожа, Влад протянул к нему руку и тут же с криком отпрянул – мальчик укусил его. И прежде, чем мужчины успели опомниться, он вскочил. Рыдая, пошатываясь, он выбежал из барака. Они бросились следом.
    - Леша! Стой, Леша!
    Но их голоса тонули в рыке ветра, а фигура мальчика оказалась поглощена потоками дождя и темнотой. Они едва различили силуэт – выбежав за ограду, мальчик направлялся к реке.
    - Нет!
    - Леша!
   Мальчик оглянулся на них и… прыгнул в воду. Влад и Дроздов бродили вдоль реки больше трех часов. Под страшным дождем и ветром, тщетно пытаясь перекричать злую погоду, они звали, они искали его, но мальчик не отзывался, лишь река билась в своих берегах, швыряясь в них холодными брызгами. После бесплодных поисков они, уставшие, охрипшие и промокшие, вернулись домой.
Утро прошло в тревожных ожиданиях. Влад, помощники, невольницы - все кидались к каждому силуэту, что вырисовывался на горизонте – и всякий раз это был не он.
    Его нашёл Дроздов.  Под вывороченной елью, в грязи, облепленный листвой, со страшными ранами от кнута на спине, Леша лежал, сжавшись в комок.  Услышав шум, он поднял глаза. Но даже не пошевелился, не издал ни звука.
    -  Тихо, тихо, я сейчас… - прошептал Дроздов, медленно спускаясь в яму.
    Жадно чавкнула липкая грязь, поглотив его новенький черный сапог.
    - Не бойся, я не причиню тебе вреда… все будет хорошо…
Мальчик даже не пытался сопротивляться, когда Дроздов взял его на руки, закутал в свою куртку. Казалось, ему было уже все равно.
Дроздов вытащил его из ямы и, сопровождаемый беспокойной, не сводящей с них глаз Машей, направился к дому.  Во дворе никого не было, в гостиной – тоже. Дроздов поднялся по лестнице и уложил мальчика к себе на кровать – тот сжался, закрыл глаза…
С тех пор он жил в его комнате, но как он жил!
    С того дня, как Дроздов принес его, с помощью Маши обработал его раны, мальчик не проронил ни слова. Он не реагировал ни на что: ни на боль, когда Маша ваткой, смоченной в спирте, обрабатывала кожу вокруг его ран и когда спирт, случаясь, попадал на рану; он не реагировал звуки и голоса, даже когда его пытались окликнуть по имени; он не отвечал на движение; он не замечал смены дня и ночи; игрушки, сласти, различные затейливые вещицы, которые Дроздов показывал, ему были не интересны. И ни единого звука не срывалось его плотно сжатых уст. Только тоска, дикая, ужасная тоска, маской легшая на его лицо и навеки застывшая в омертвелых глазах. Глаза, которые всегда были живыми и веселыми, которые прыгали раньше с предмета на предмет, отзываясь на все вокруг, и которые теперь смотрели в одну точку. Равнодушно, стеклянно.
    Первые дни он даже отказывался есть. Сползя с кровати Дроздова, он забился в угол комнаты и сидел там, глядя в стену, не отвечая ни на какие просьбы и уговоры,   но в конце третьего дня мальчик позволил накормить себя кашей и выпил компот. Но съел и выпил он с тем же маскообразным выражением лица, с теми же стеклянными глазами. Ему было все равно. Он не заметил ни вкуса, ни цвета, ни количества съеденного. Поев, он снова сомкнул уста и остался сидеть, глядя на стену, а с наступлением темноты Дроздов вынужден был уложить его. Потому что он все еще сидел и смотрел на стену.
    Дроздов сделал все, что мог: он уложил его на старенький матрац, отдал ему свою вторую подушку и прикрыл своей курткой – мальчик безропотно подчинился, но глаз не закрыл. Дроздов глядел на него, лежа на своей кровати, а потом, так и не дождавшись, пока он сомкнет их, уснул. Когда он проснулся, мальчик сидел на матраце и смотрел на стену. Все тем же стеклянным взглядом.
Прошла неделя, другая, третья. Мальчик по-прежнему не произносил ни слова и не менялся в лице. Дроздов знал, что это опасно, что его нельзя оставлять в таком состоянии, и пытался развеселить его, пытался выудить из него хоть слово, хоть жалкий намек на улыбку – ничего. Леша не реагировал ни на что. Он только сидел и смотрел на стену,  время от времени мочась под себя. Он даже не замечал, что испражняется.
   Маша пыталась помочь ему с мальчиком, но все было напрасно. Он не реагировал даже на нее, и вскоре они вынуждены были признать, что бессильны. Но они не отчаивались, и Дроздов терпеливо сносил появление на своем полу экскрементов, он только чаще проветривал комнату и всякий раз после появления луж и фекалий звал Машу – чтобы обмыть мальчика и переодеть его в чистое. А потом снова и снова пытался привлечь его шуткой, улыбкой, какой-нибудь вещицей или яблоком, пытался вызвать реакцию. Хотя бы в виде плача или крика. Но не получал ничего. Мальчик оставался безучастен ко всему.
    Был поздний вечер, и Леша уже спал. Спать он начал совсем недавно, и Дроздов, глядя на него сейчас, улыбался. и хотя в улыбке его было больше грусти и сострадания, но все же он радовался. Мальчик спал, а ведь еще совсем недавно он лежал бы,  уставившись в стену.…  Раздался робкий стук в дверь – это Маша пришла к Дроздову. Дроздов просиял. Как всегда, она осведомилась о мальчике, но ответ был не утешительным. И тогда она вздохнула, а Дроздов поцеловал ее. Нежно, прямо в губы… и уже на середине своего поцелуя он почувствовал, что она улыбается, увидел, что смотрит куда-то за его спину. Удивленный, он отпустил ее, глянул – Леша, маленький Леша смотрел на них и улыбался. Крошечная улыбка на маске тоски, навсегда застывшей на лице.
    То был лучик света во тьме. Дроздов переглянулся с Машей – та тоже была в не себя от счастья. Леша улыбался! он улыбался! Дроздов переглянулся с Машей, а потом, глядя на него, они поцеловались снова – и увидели, как едва заметный огонек вспыхнул в доселе стеклянных, равнодушных глазках маленького мальчика.


    Он стал возвращаться к прежней жизни. Медленно, страшно медленно, словно выбираясь из глухого болота, а они помогали ему. И мальчик стал улыбаться, глазки ожили, он научился теребить Дроздова за рукав и показывать пальчиком, когда ему чего-то хотелось, он даже играл с ним в ладушки и тихо смеялся, когда к Дроздову приходила Маша. Он даже стал выбирать еду, которую ему подавали на завтрак, обед и ужин, он даже иногда брался играть с Машей, хватая ручонками расческу, когда та наклонялась, чтобы причесать его, и с улыбкой бегал, увертываясь, по комнате. Но он никогда не разговаривал. Ни с кем, даже с самим собой. И никогда не выходил из комнаты Дроздова, а если в нее кто-то заходил, и был это не Дроздова и не Маша – мальчик тотчас прятался под кроватью и никакие силы не могли заставить его вылезти оттуда.
    Мальчик привязался к Дроздову. Очень привязался – и уже на третий месяц согласился выйти с ним на улицу, на свежий воздух. Но все время держался рядом, как приклеенный, не отходя от него на шаг. А когда он увидел человека – им оказался Роков, - то схватил Дроздова за руку, спрятался за нее, дрожа.
С тех пор он все время был с ним – куда бы Дроздов не шел. Он следовал за ним всюду, как маленькая собачонка, и весело улыбался, бегал, прыгал, играл с ним и теребил его за рукав, когда хотелось что-то показать или отведать. Он даже начал улыбаться невольницам и невольникам, стал улыбаться и помощникам, и еще больше -  Маше, особенно когда та была с Дроздовым, но он никогда не играл с ними и никогда не подходил к ним близко, и не давал к себе прикоснуться. А стоило ему завидеть Олега, как он тут же прекращал всякие игры и прятался за Дроздовым. И смотрел на него оттуда – со страхом и ненавистью, пока Олег не скрывался где-нибудь за дверью. Точно так же он поступал и с чужими.  Он стал бояться чужих людей. И он молчал.


    - …и он молчал, все молчал, бедняжечка, - грустно продолжала бабка. – И как Дроздов не пытался – мальчонка ни слова ему не сказал. Вот какие дела без тебя тут делались, да сам видишь, догрызла совесть Влада нашего – приехал за тобой…вот так-то, Богданушка. Вот отчего у Розы нашей такие наряды… ох, разболталась я, старая! И зачем только язык распустила? Не стоило тебе всего этого говорить… ну куда, куда вскочил? Лежи, дурья голова! Сам чуть живой, насилу оклемался, а сразу в драку, в бой! Тоже мне, рыцарь выискался! Лежи, завтра с Розой поговоришь.
    Богдан выслушал все молча. Взглянув на него, старушка добавила:
    - Не вздумай плакать, понял? Роза и так за тебя все слезы выплакала, будет и этого. А что до сына твоего, то как покрепче станешь – приведут его к тебе, уж не беспокойся… а ты спи, спи! Сон для тебя сейчас – первое дело. Спи! Да не бойся, присмотрю я за голубкой нашей – не дам в обиду окаянному. Спи да наслаждайся покоем с тишиной – ведь как поправишься, снова в камере окажешься… ох, опять зря ляпнула! Ну спи, спи!
    Но после такого рассказа Богдану совсем не хотелось спать. Роза, Леша - что они с ними сделали, ублюдки! Богдан хотел вскочить, но проклятое снадобье, данное старой ведьмой, оказалось снотворным - он не успел приподняться, как тут же уснул.

Продолжение

авторизация
регистрация
напомнить пароль
Выберите псевдоним для этого сайта.
ЖЕНСКИЙ КЛУБ РОССИЯ ТВОРЧЕСТВО ДЕТИ ОТНОШЕНИЯ С МУЖЧИНАМИ МОДА И СТИЛЬ ПСИХОЛОГИЯ ФРАНЦИЯ ИСТОРИИ ЛЮБВИ ПУТЕШЕСТВИЯ ГЕРМАНИЯ ЗАКОНЫ ФОТОГАЛЕРЕЯ САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИЯ ЖЕНСКОЕ ЗДОРОВЬЕ СЕМЬЯ ОТНОШЕНИЯ В БРАКЕ КУЛИНАРИЯ ДАНИЯ ЖИЗНЬ ЗА РУБЕЖОМ ЗНАКОМСТВА УКРАИНА НОРВЕГИЯ ГОРОСКОПЫ ПРАЗДНИКИ ИЗМЕНА РАЗВОД ДОМ ШВЕЦИЯ КАНАДА ДЕНЬГИ ДАМСКАЯ ВНЕШНОСТЬ БЕЛЬГИЯ РОДИТЕЛИ РАБОТА САЙТА ТУРЦИЯ НЕПОЗНАННОЕ ПРИЧЕСКИ И СТРИЖКИ ПРИРОДА НОВЫЙ ГОД И РОЖДЕСТВО КОНКУРСЫ ЖЕНСКАЯ ДРУЖБА ШВЕЙЦАРИЯ ГОЛЛАНДИЯ ИТАЛИЯ ЕВРОСОЮЗ ПОКУПКИ США СВАДЬБА ОН ЖЕНАТ ИСПАНИЯ ГРЕЦИЯ АВСТРАЛИЯ КРИМИНАЛ ЮМОР ГОРОДА ПОДАРКИ КАЗАХСТАН КИНО, ТЕЛЕВИДЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗНИЦА В ВОЗРАСТЕ НЕДВИЖИМОСТЬ ДОСУГ ЭССЕ ЖЕНЩИНА И ВОЗРАСТ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК ЕГО БЫВШАЯ ИСКУССТВО БЕЛАРУСЬ ФИНЛЯНДИЯ РОДСТВЕННИКИ ЗНАМЕНИТОСТИ ЛИШНИЙ ВЕС ОБЫЧАИ ИЗРАИЛЬ ПУБЛИЦИСТИКА СПОРТ ТУНИС ЯПОНИЯ УЗБЕКИСТАН АВТОЛЕДИ АВСТРИЯ ИНДИЯ МАНИКЮР И ПЕДИКЮР ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ ИНТЕРНЕТ ЧЕХИЯ ЛАТВИЯ РУКОДЕЛИЕ УХОД ЗА ВОЛОСАМИ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ ШОТЛАНДИЯ ЕЕ БЫВШИЙ САУДОВСКАЯ АРАВИЯ ЮАР ДЕТСТВО ТЕЩА, ЗЯТЬ, СВЕКРОВЬ, НЕВЕСТКА СЛУЖЕБНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КОСМЕТИКА ЦВЕТОВОДСТВО НАРКОТИКИ, АЛКОГОЛЬ, КУРЕНИЕ, ЭСТОНИЯ ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ... КИТАЙ ПЕНСИЯ ЕГИПЕТ ИРЛАНДИЯ Я - БАБУШКА МОДНЫЙ МАКИЯЖ НЕЗАБЫВАЕМОЕ МАЛЬТА ОБРАЗОВАНИЕ ГРЕНЛАНДИЯ ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ ЧТО МЫ ЧИТАЕМ НАСЛЕДСТВО ТРАНСПОРТ ХОРВАТИЯ МАРОККО ИСТОРИИ ПРО СОСЕДЕЙ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ДАЧА БРАЗИЛИЯ НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ ПОТЕРИ ПОЛЬША КИПР ШРИ-ЛАНКА БАНГЛАДЕШ ЛАНДШАФТНЫЙ ДИЗАЙН АБХАЗИЯ ТАНЦЫ ГРУЗИЯ ЛЮКСЕМБУРГ ИРАН БРУНЕЙ ЛИТВА РУМЫНИЯ ЗАПАХИ И АРОМАТЫ ПОРТУГАЛИЯ АРГЕНТИНА СЕРБИЯ БОЛГАРИЯ АЗЕРБАЙДЖАН СИРИЯ МОЛДОВА ТАИЛАНД МАЛЬДИВСКАЯ РЕСПУБЛИКА МЕКСИКА ФИЛИППИНЫ АРМЕНИЯ ИСЛАНДИЯ СИНГАПУР ЛИВАН ПЕРУ ПАПУА - НОВАЯ ГВИНЕЯ КУБА ЮЖНАЯ КОРЕЯ НИГЕРИЯ ВЕНГРИЯ СЛОВЕНИЯ КАМБОДЖА КОЛУМБИЯ БОСНИЯ ТАДЖИКИСТАН ИОРДАНИЯ КЕНИЯ ПАНАМА КЫРГЫЗСТАН ОМАН КУВЕЙТ ТОНГО ПАКИСТАН
Copyright (c) 1998-2017 Женский журнал NewWoman.ru
Rating@Mail.ru