Rambler's Top100
2010-01-19
BestFemida

Неизвестная земля
Книга 1

(ред: публикуется без корректуры) 

Глава 11
Побег


    Начало
    Впрочем, нет, лгал он себе – нашлась во владеньях Влада та, что пришлась ему по душе и которую он хотел бы видеть своею женой. Роза. Богдану она понравилась с того самого дня, как он увидел её, а после случившегося меж ними разговора в бараке, понял, что помимо дивной красоты она награждена ещё и причудливыми речами, свидетельствующими о необычном уме. Ну а то, что она напоила и накормила его, когда он умирал от голода и жажды, доказывало, что в случае необходимости она свои слова действием подкрепить сможет. Нравилось Богдану и то, что Роза не являлась невольницей, но и не жила вместе с господами – ещё один маленьких штрих в её пользу, ещё одна чёрточка, выделяющая её на фоне остальных. Однако это он так про неё думал, а что же она? Богдану хотелось верить, что красавица тоже к нему не равнодушна – иначе почему она с ним беседовала в камере и дала ему напиться у столба? Однако всё же что-то внутри подсказывало ему, что это – лишь его предположения, потому что на самом деле эти поступки ни о чём не говорят: Роза помогла ему не потому, что испытывала к нему какие-то чувства. Она дала напиться бы любому, кого эти проклятые помощники привязали к столбу, и беседу дружескую завела бы с любым адекватным мужчиной. Так что ему не стоит обольщаться, а вот то, что она симпатизирует ему – вот здесь он прав наверняка. Иначе почему она улыбалась ему и так мило с ним общалась? С Олегом, например, она же так себя не ведёт, верно?
    Впрочем, мысли о красавице были вытеснены наступившей субботой, на вечер которой была назначена баня.
    Баня! Кто может по-настоящему оценить её посещение, кроме как измученные каждодневной трудом, рабы! Все они под конец недели становятся грязными, вонючими, у них начинает чесаться тело, - в общем, мало чего хорошего. И вот тогда на выручку приходит баня. Она у Влада была особая. Большая просторная деревянная избушка с предбанником и собственно баней, причём в последнюю вмещалось человек двадцать за раз. Обычно к бане готовились заранее, ещё с утра таскали воду (обыкновенно это поручалось шестерым невольникам под надзором Дроздова), а в саму субботу баня топилась под вечер, и когда она была готова, в неё дружно отправлялись все рабыни женского пола. Затем, когда последняя из них покидала помещение, туда шли Влад и помощники, а потом уж и невольники. Так вышло и сегодня –после того, как невольница, и Влад с помощниками помылись, в баню повели мыться невольников. Как обычно, они построились в цепочку и двинулись к дверям, не забывая на входе у двух девок получить чистую одежду и набор принадлежностей мытья. Богдан тоже получил свой комплект, вошёл в предбанник и там, оставив чистую одежду и скинув с себя грязную, вместе с мылом и мочалкой вошёл  в баню.
    Мылись в бане  долго, и мылись с таким усердием, что приходилось лишь диву даваться. И, помимо нестерпимо горячего воздуха, в бане стоял невыразимый шум. Говорили все и разом, и всюду плескалась вода – то один невольник окатит себя водой так, что и на другого попадет, то кто-то неаккуратно закроет кран. И смех. В бане веселились от души, особенно Игорь, который смеялся над всеми, а иногда даже, рискуя получить как следует по роже, в шутку обливал кого-нибудь мыльной водой, бил по спине мыльной мочалкой и т.д. Но рабы особенно не злились, и лишь изредка, когда парень уж слишком достанет, кто-нибудь из молодцов постарше почерпнет холодной воды и обольет горячего юношу с ног до головы, отчего тот огласит всю баню истошным возмущенным криком. А иногда Игоря просто-напросто выталкивали из бани как есть, нагишом, в результате чего горе-забияка вынужден был стучаться в двери и вымаливать прощение. Однако, хотя в бане и было так весело, и все казалось вроде бы беззаботным, в бане велось строгое наблюдение. За невольницами не следили, а вот за мужской половиной – да.  Так, на всякий случай. И таким надсмотрщиком сегодня, как всегда, оказался Дроздов.     Пристроившись в пороге (где не так жарко и где он не мешал бы другим, но при этом мог наблюдать всё происходящее), он следил за всем, что творилось в бане. Чтобы не было драк, чтобы не было ссор, чтобы воду расходовали экономно, чтоб кому-нибудь не стало плохо и чтобы кто-нибудь не вздумал утащить с собой что-либо из бани. И Дроздов смотрел, не переставая при этом сам шутить и болтать с рабами.  

    Время подходило к концу. Невольники уже вымылись, многие окачивались, а некоторые даже начали выходить в предбанник, предварительно проходя «обследование» - Дроздов пристально изучал каждого, кто покидал баню, с целью выяснить, не решил ли тот вынести что-нибудь. Но пока всё шло тихо. В бане было как пекле, шум стоял ужасный, белый пар, как густой туман, заполонил баню… Богдан стоял спиной к Дроздову и усиленно тёрся мочалкой, хотя в этом не было нужды – вымылся он еще минуту назад, и даже окатился, и ему  следовало бы давно покинуть баню, но он что-то медлил…     Невольники были нагими и им было весело и хорошо в жаркой бане, но Дроздову в его рубашке, в штанах и высоких черных кожаных сапогах, было жарко. Душно. И хотя он расстегнул свою рубашку, с него по-прежнему градом катил пот, и не мудрено, что он уже начал сдавать.
    - Кончайте! – всё чаще и нетерпеливее звучит его голос, призывая невольников заканчивать мыться. – Парни, я сварюсь тут с вами! Закругляйтесь!..
    Богдан покосился вправо – все заняты собой. Влево – та же картина. Зыркнул через плечо назад, продолжая при этом тереть свой бок – Дроздов отвернулся спиной и, приоткрыв дверь в предбанник, о чем-то беседует, смеясь, с невольником Орестом. В мгновенье ока Богдан схватил со скамьи маленький кусок мыла, схватил тряпку, что лежала на лавке над его головой (лавка служила парильней) и, насухо вытерев мыло, запихнул маленький кусок себе в рот. А затем положил на место тряпку, окатился, осмотрелся и стал ждать. Ждать пришлось не долго.
    - Ты уже всё? взять твоё? – спросил  Самсон, кивнув на мочалку Богдана (мочалку и мыло полагалось забирать с собой, чтобы при выходе вернуть в корзину).
    Богдан кивнул, и Самсон сгреб его мочалку, а потом взял свою и Игоря и троица пошла на выход.  
    - Ну наконец-то! – Дроздов весело осмотрел всех троих. – А я уж думал, вы заночевать там решили.
    И одновременно с этим он внимательно осмотрел невольников  с ног до головы, заставил показать руки, и, убедившись, что в руках у Богдана и Игоря ничего нет, а у Самсона только мочалки и мыло, выпустил их в предбанник. В предбаннике оказалось прохладнее и Богдан, наскоро обтёршись полотенцем и надев чистое бельё, кое-как напялил лапти и пошел на выход.  Справа стоял Влад (Игорь, Самсон и Богдан были последними, а Влад всегда приходил под конец), а слева – Дашка. Дородная, румяная девка держала корзину, куда Самсон, одно за другим, положил сначала мочалки, а потом высыпал мыло.
    - Два куска, - Дашка хитро  сощурилась и впилась глазами в невольников. – А вас трое. Где третий?
    - Ну, отвечайте, - Влад весело окинул взором всю троицу. – Куда мыло задевали?
    - А што так сразу на меня-то? – возмутился Игорь, видя, что и Дашка, и Влад смотрят на него.
    - Ну а ты догадайся, - улыбнулся Влад. – Наверное, потому что ты у нас тут самый несдержанный и пакостливый.
    - Ну вот ещё! – Игорь обиженно надул губы. -  Опять я виноват! Вот всегда так! Как что, так сразу Игорь, а других виноватых у вас и не бывает. Игорь то, Игорь это. Скоро со свету сживете!  
    Дашка улыбнулась, улыбнулся и выходящий с бани Дроздов.
    - Ага, сживем, - кивнул он, - только ты прежде скажи, куда мыло девал.
    - Да что вы привязались ко мне со своим мылом? – взвился, не выдержав, парень. – Далось мне ваше мыло! Я его и в глаза не видал!
    - Это как? – уже серьёзнее спросил Влад. – Тебе же его выдали.
    - Ну эт да, ну так следить-то за им я не обязан был. Я  с им пришёл, сознаюсь, брал. Но в бане-то все пользовались какое под руку подвернется. Кто там разбирал, какое чьё? Никто, ясно дело, ну а мыло – оно сами знаете, смыляться могет. Так шо не знаю я никакого мыла. Мож, моё как раз всё и смылили, а вы требуете.
    - Н-да, - Дроздов почесал затылок. – Ты у нас, как всегда, гений.
    - А что такого? Это ж не…
    - Просто всякий раз все эти фокусы происходят почему-то именно с тобой. И мыло у тебя пропадает, и крысы у тебя по камере бегают, и…
    - Слышь, ну знаю я эту песню, - Игорь повёл плечами. – И што с того? я ж не виноватый. Ты лучше пусти нас скорей - я ж околею на таком холоду тут стоявши.
    Влад стрельнул в него пронизывающим, подозрительным взглядом, а потом им же обвел Богдана и Самсона. Но, видимо, Самсон находился у Влада  вне подозрений, потому что взор хозяина на нём смягчился, а вот на Богдане Влад задержался.  «Вот сейчас спросит чего-нибудь или рот заставит открыть!» - мелькнуло в голове у Богдана и он почувствовал, как план его рушится и как вместо счастливый свободы перед глазами предстает улыбка Влада, а потом кандалы, камера, плети….
    - Эй, ну хорош в самом деле! Я мёрзну! – воскликнул Игорь.
    Влад перевел на него взгляд  и махнул рукой – мол, иди, что с тебя, дурака пустоголового, возьмешь.

    Их привели в камеры  и надели привычные, камерные две длинные цепи,  как только они были надеты, рабам раздали ужин, по случаю банного дня, праздничный – вареная  картошка с солеными огурцами, жареное мясо,  два куска белого хлеба  и – главная радость рабов – по стакану водки в дополнение к обычной воде. Обделив всех едой, Дроздов и Олег удалились, а невольники, разморенные банным теплом, свеженькие и чистенькие, приступили к трапезе. Богдан же, прислушавшись и убедившись, что помощники вышли, быстро подошел к самому дальнему и темному углу своей каморки и, повернувшись спиной к двери, запустил пальцы в рот и выудил оттуда крошечный кусочек мыла и, бегло оглядевшись (не видит ли кто?) быстро запихнул его под слой соломы. Затем, чтобы не возбуждать подозрений, он спокойно подошел к дверце своей камеры и начал есть, но при этом он не пил, оставляя воду на потом. Поев, Богдан отошел в конец своей каморки и, усевшись на солому, стал ждать. Невольники засыпали обычно долго, но сегодня, разморенные банным теплом, насытившиеся, чистые, получившие чистую одежду и  новые тюфяки, рабы заснули гораздо скорее. Но даже когда раздался храп, Богдан всё ещё медлил.
    Звук шагов на улице  и скрип – это вошел Влад.  Богдан немедленно лег, закрыл глаза, а сам весь ушел в слух. Вот Влад обходит все камеры, пересчитывает всех, смотрит, все ли уснули, а потом гасит свет и уходит… Богдан долго ждал, пока стихнут его шаги, но и потом для верности выждал еще минут пять – вдруг что. Но ничего не случилось. И тогда  он вскочил. В темноте видно было плохо, но свет ему был и не нужен. Нашарив в соломе мыло, Богдан взял его в одну руку и, на цыпочках подойдя к двери камеры, взял с полки кормушки кружку с водой, а потом отошел назад, обмакнул мыло в воду, а затем начал намылять свои руки, при этом особенно он старался намылить там, где были оковы, для чего он рискнул даже запихивать под них кусочек мыла, чтобы рука хорошенько намылилась в том месте.
    Он работал быстро, аккуратно и при этом прислушивался к малейшему шороху, готовый в любую секунду плюхнуться на солому и притвориться спящим. Но вот руки намылились и Богдан, затаив дыхание, схватил левой рукой оковы около запястья правой руки и изо всех сил стал их тянуть с руки. Оковы не поддавались. Еще немного… Богдан от натуги и боли заскрипел зубами…ещё попытка…ещё. Тихонько звякнула цепь – оковы снялись. Мыло помогло. Глотнув, весь дрожа, Богдан обхватил правой рукой уже за оковы на левом запястье и стал тянуть уже их… Эти поддавались хуже. Рука в том месте вся покраснела, кожа вот-вот готова была содраться.  Богдан морщился, закрывал от боли глаза, пыхтел, скрипел зубами, но продолжал тянуть. Есть! Оковы снялись! Дрожащими руками он положил их на солому (не кинул – так можно и разбудить соседей) и, встав, тихонько подбежал к двери своей тюрьмы, высунул олову в отверстие, посмотрел в разные стороны.
Никого. Все спят. Глянул вниз – дверь закрыта только на засов. Потому что считалось, что разморённые банным теплом невольники не станут предпринимать побег. А зря они так считали!  Богдан ещё раз огляделся и, всунув голову обратно, поднял правую руку и просунул её в отверстие, а потом медленно опустил вниз. Пальцами нащупал холодный засов и медленно, страшно медленно, боясь сделать лишнее движение, открыл его. И снова оглядел барак, прислушался, а потом приоткрыл дверь.
    Сердце стучало как никогда, но медлить было некогда. Он пошёл к выходу, остановившиеся у дверей. Оглядел барак – он хотел увидеть ещё раз место своего заключения, в последний раз перед свободой. Взглянул – и припал в щели меж досками. С полминуты он шарил глазами по двору, глядел, нет ли кого, и, убедившись, что все в доме и все спят, тихо выскользнул наружу. Свежий ночной воздух обдал его своей прохладой – Богдан улыбнулся и, в последний раз посмотрев на дом Влада и на барак, Богдан завернул за угол своей тюрьмы и прошел вдоль стены, до самого конца, пока не упёрся в  забор. Опасливо оглядевшись, он полез на забор.  Посадив пару ссадин и царапин по пути, он вскарабкался наверх, и, оттолкнувшись, после прыгнул вниз. Упав на землю,  кубарем прокатился по склону, остановившись лишь у самой воды. Но не успел он придти в себя, как увидел услышал шорох, а затем увидел две фигуры впереди было.
    - Люблю вечер, - беззаботно сказал Дроздов, жадно вдыхая ночной воздух. – Темнота, тишина, а запах!..
    - Ценитель природы, - рассмеялся Влад.– Хотя в самом деле сегодня хорошо.
    Что б вас обоих! Богдан едва удержался от ругани. И нарвало же! Любители природы! Нашли когда гулять!  Но Влад и Дроздов не знали его мыслей, они продолжали идти – мимо него, к воротам.
    - Я завтра в город съездить собираюсь, - Влад осмотрел местность – Богдан вжался в землю, спрятался за камень, торчащий из земли и  замер, стараясь не дышать.
    - Когда поедешь, ты пивка не забудь мне прихватить.
    - Ну, это святое, - Влад улыбнулся, и неожиданно повернул в реке, спустился вниз и посмотрел на водную гладь.  
    - Красота, - одобрительно хмыкнул Дроздов, любуюсь рекой. – Луна бы светила – совсем хорошо бы было. В такие ночки только с девками и гулять.
    Влад усмехнулся, глянул быстро на Дроздова, а потом снова обратил свой взор на реку. По той бесформенной массой плыла куча соломы и какого-то бурьяна, торчащего из воды во все стороны. Медленно пронеслась это куча вниз по течению, мимо него. Влад проводил ее взглядом, а потом, повернувшись, похлопал друга по плечу и стал подниматься, но, дойдя до середины, остановился – слева мелькнула тень. Нахмурившись, Влад быстро, почти бегом, подошел к выступающему камню… Из-за камня выбежала большая серая крыса и тут же скрылась в траве.
    - Ты чего там нашел? – донёсся ему в спину веселый голос Дроздова.  
    - Да так, померещилось, - Влад развернулся и пошел к воротам, но, пройдя пять шагов, снова обернулся.
    Тишина и пустота. Усмехнувшись своей подозрительности, Влад пошел к воротам и уже больше не оглядывался.

    Куча соломы и всякого бурьяна неслась по течению, по самой середине реки. Но вот на повороте куча стала замедлять свой ход, заволновалась...
С шумом Богдан вынырнул на средине реки. Выплюнув изо рта полый внутри стебель репейника, он жадно захватал ртом воздух, а потом, осмотревшись и стряхнув с головы мокрый бурьян и солому,  рывками поплыл к берегу. Выбравшись, он дополз до ближайшего дерева и, упав около него, заулыбался. Свободен! Наконец-то! Блаженная улыбка поползла по его лицу, но долго радоваться себе Богдан не дал – его побег могли обнаружить в  любую минуту. Богдан встал и, оглядевшись, быстро пошел в лес.  У него не было определенного плана, но он знал только одно – уйти подальше отсюда. Подальше, а там видно будет. Возможно, он сумеет выбраться из этого проклятого края, возможно, он даже сумеет раздобыть оружие и еду, возможно….
    Богдан шел всю ночь и добрую половину следующего дня, шел без остановки, пока не выдохся совсем и не почувствовал, что страшно хочет пить и ещё страшнее  - спать. Он отыскал ближайшее деревце и, оглядевшись ещё раз, лег под ним и закрыл глаза. Вряд ли его бросились искать ещё вечером, скорее всего, побег обнаружили  только сегодня утром,  и наверняка не меньше часа  эти тупицы будут выяснять, как он сбежал, а уж потом только бросятся искать. Да и где искать? У них ни собак, ничего. И Богдан, уверенный в том, что его не найдут, спокойно заснул среди леса…
    Богдан спал всю оставшуюся половину дня, спал, пока не село солнце и не стало совсем темно. И спал он так крепко, так безмятежно, что не услышал приближения женщины. Не ожидавшая увидеть кого-то на своём пути, она прошла мимо, по инерции сделав пару шагов, а затем остановилась и вернулась. И снова Богдан ничего не услышал. Он не услышал даже, как зашуршала трава под её босыми ногами, когда ночная гулёна  зашла сначала с одного, а потом и другого его бока. Он ничего не услышал, не понял, что рядом кто-то есть и не услышал даже, как она ушла. И даже когда несколько часов спустя к нему подошли двое людей, он не услышал этого. Не почувствовал Богдан и того, как мужчины надели оковы на его руки и ноги …
    Он проснулся от треска, ярко света и  тепла. Открыл глаза и первое, что он увидел, был яркий костер, которые ослепил его. Щурясь, Богдан поспешил правой рукой прикрыть глаза, но стоило ему только пошевелиться, как он услыхал знакомый звон цепи, и почти в то же мгновение он почувствовал её тяжесть и холод у себя на запястьях и щиколотках, а потом, опустив глаза вниз, увидел  сами оковы. Цепи! Скован! Эта мысль мгновенно мелькнула у Богдана в голове, и он тут же вскинул глаза.
    - Ну что, проснулся? – добродушный, смеющийся голос Влада. – Знаешь, ты так крепко спал, что мы не решились тебя будить. Надеюсь, ты выспался... есть будешь?
     Влад сидел на бревне, около костра, и, держа в руках вертел с нанизанными кусочками мяса, смотрел на него. Весело, улыбаясь. Рядом с ним сидел Дроздов. И Роза. Чёрноокая красавица сидела боком к нему и беседовала с обаятельными помощником. Богдан не мог поверить своим глазам – неужели он пойман?  Он был так удивлён, что не стал даже пытаться сбежать, и покорно поплёлся рядом с хозяином, когда тот поднялся и пошёл к дому.
    - Надо признать, что твоя попытка сбежать была весьма оригинальная, - весело говорил Влад. – У меня сбегали два раза, но чтобы так – никогда. Сам придумал с мылом, или подсказал кто? – он с улыбкой посмотрел на Богдана, но тот ответил, как всегда, вопиющим молчанием.
    Не дождавшись ответа, Влад продолжал:
    - Но самое удивительное была то, как ловко ты нас провёл. Прошмыгнуть прямо у нас перед носом, воспользовавшись кучей бурьяна – надо признать, до этого не каждый додумается. Кстати, - Влад неожиданно остановился и с пытливой улыбкой посмотрел на Богдана. – Ты в речке плавал. Не скажешь, как там сейчас водичка? Очень холодная или еще терпимо?... ну нечего, нечего там хмуро на меня смотреть. Не я виноват, что мы тебя поймали. Скажу больше – мы бы тебя, наверное, без собак совсем не поймали, если бы не Роза. Её благодарить надо –в лесу гуляла и случайно наткнулась на тебя.
    - Что и говорить, - усмехнулся Дроздов, - не везёт тебе, Богдан.
    Они смеялись, а он молчал. Он слов найти не мог – и не потому, что провалом закончился его побег, а потому- из-за чего, а вернее сказать, кого он так закончился! Роза! Кто бы мог подумать, что эта красавица, которая  весело беседовала с ним в бараке, которая напоила его у столба, наткнётся на него в лесу и после этого сдаст Владу! У Богдана в голове не укладывалось, как такое возможно. Кто угодно – невольницы, невольники, но она-то, она! Он считал, он думал, он был уверен, что она питает к нему если не любовь, то симпатию. Вот она, симпатия!  Вот оно, сочувствие! Наткнулась ночью – и скорей бежать к Владу, сообщать его координаты.
    По возвращенью к обиде и досаде прибавился позор – приведённого беглеца во дворе тут же обступили невольницы и давай осыпать насмешками. Невольники тоже на него поглядывали, улыбались себе вместе с помощниками – ну, в общем, полный блеск! Теперь не хватает только, чтобы эта чёрноокая бестия над ним посмеялась! Ан нет, не смеялась она.  Потому что не было её – подевалась куда-то. То ли по дороге отстала, то ли к себе в пристройку ушла, но не было её. Богдан  нарочно пострелял глазами по двору, но Розы не нашёл.  Ну и что ж, тут же сказал он себе, подумаешь, нет…
    К счастью, про побег скоро забыли. Игорь, конечно, как всегда дурачился – для него поступок Богдана был лишь поводом, чтобы поболтать, но остальные помалкивали. Даже бабы – и те посудачили всего какую-то неделю, и насмешками особенно не сыпали. И наказывать, что само удивительное, не стали, если только ставшее обязательным ношение оков днем не считать наказанием. Так или иначе, о побеге забыли и больше не вспоминали, даже сам Богдан позабыл про него, но в конце недели, когда рабов снова повели в баню, его поджидало одно неприятное событие, которое подпортило уже успевшее создаться радостное настроение.  В эту субботу мылись, как всегда долго, и как всегда, Богдан выходил последним. Но стоило ему только переступить порог и выйти из бани, как его тут же остановили, и к нему подошел Влад.
    - Рот открой, - с улыбкой приказал он. – Так, на всякий случай…
    Богдан хотел метнуться влево, к уходившим дружной толпой остальным невольникам, но Дроздов, что вышел за ним следом, тут же подскочил к нему и схватил его за руки. Перед Богданом мелькнула фигура Олега, и через секунду старший помощник с гаденькой ухмылочкой приказал ему открыть рот. В ответ покрасневший Богдан лишь еще сильнее стиснул зубы, и тогда Олег схватил его за нос, прижал обе ноздри. Богдан продержался чуть больше минуты, а затем не выдержал и чуть-чуть приоткрыл рот, чтобы глотнуть воздуха. Олег того и ждал. Богдан глазом моргнуть не успел, как этот урод раздвинул ему челюсти, осмотрел его рот, издевательски  фыркнул  и дал знак Дроздову отпускать его.
    На этом все неприятности, связанные с побегом, закончилась. Богдан по-прежнему пользовался у Влада тем же доверием и уважением, и рот Богдану в следующие разы, когда он бывал в бане, больше не заставляли открывать. Единственное, что Влад все-таки изменил, так это то, что за невольником стали лучше смотреть, а еще Богдана теперь всякий раз запирали не на засов, а на замок.  Ну и оковы днем, конечно.

Продолжение
    

авторизация
регистрация
напомнить пароль
Выберите псевдоним для этого сайта.
ЖЕНСКИЙ КЛУБ РОССИЯ ТВОРЧЕСТВО ДЕТИ ОТНОШЕНИЯ С МУЖЧИНАМИ МОДА И СТИЛЬ ПСИХОЛОГИЯ ФРАНЦИЯ ИСТОРИИ ЛЮБВИ ПУТЕШЕСТВИЯ ГЕРМАНИЯ ЗАКОНЫ ФОТОГАЛЕРЕЯ САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИЯ ЖЕНСКОЕ ЗДОРОВЬЕ СЕМЬЯ ОТНОШЕНИЯ В БРАКЕ КУЛИНАРИЯ ДАНИЯ ЖИЗНЬ ЗА РУБЕЖОМ ЗНАКОМСТВА УКРАИНА НОРВЕГИЯ ГОРОСКОПЫ ПРАЗДНИКИ ИЗМЕНА РАЗВОД ДОМ ШВЕЦИЯ КАНАДА ДЕНЬГИ БЕЛЬГИЯ ДАМСКАЯ ВНЕШНОСТЬ РОДИТЕЛИ РАБОТА САЙТА ТУРЦИЯ НЕПОЗНАННОЕ ПРИЧЕСКИ И СТРИЖКИ ПРИРОДА ЖЕНСКАЯ ДРУЖБА КОНКУРСЫ НОВЫЙ ГОД И РОЖДЕСТВО ШВЕЙЦАРИЯ ГОЛЛАНДИЯ ИТАЛИЯ ЕВРОСОЮЗ США ПОКУПКИ СВАДЬБА ОН ЖЕНАТ ИСПАНИЯ ГРЕЦИЯ АВСТРАЛИЯ КРИМИНАЛ ГОРОДА ЮМОР ПОДАРКИ КАЗАХСТАН КИНО, ТЕЛЕВИДЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗНИЦА В ВОЗРАСТЕ НЕДВИЖИМОСТЬ ДОСУГ ЭССЕ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК ЖЕНЩИНА И ВОЗРАСТ ИСКУССТВО БЕЛАРУСЬ ФИНЛЯНДИЯ ЕГО БЫВШАЯ РОДСТВЕННИКИ ЗНАМЕНИТОСТИ ЛИШНИЙ ВЕС ОБЫЧАИ ИЗРАИЛЬ ПУБЛИЦИСТИКА СПОРТ ТУНИС ЯПОНИЯ УЗБЕКИСТАН АВТОЛЕДИ АВСТРИЯ ИНДИЯ МАНИКЮР И ПЕДИКЮР ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ ЧЕХИЯ ЛАТВИЯ ИНТЕРНЕТ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ ШОТЛАНДИЯ ЕЕ БЫВШИЙ РУКОДЕЛИЕ УХОД ЗА ВОЛОСАМИ САУДОВСКАЯ АРАВИЯ ЮАР ДЕТСТВО ТЕЩА, ЗЯТЬ, СВЕКРОВЬ, НЕВЕСТКА СЛУЖЕБНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КОСМЕТИКА ЦВЕТОВОДСТВО НАРКОТИКИ, АЛКОГОЛЬ, КУРЕНИЕ, ЭСТОНИЯ ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ... ПЕНСИЯ ЕГИПЕТ КИТАЙ ИРЛАНДИЯ НЕЗАБЫВАЕМОЕ Я - БАБУШКА МОДНЫЙ МАКИЯЖ ОБРАЗОВАНИЕ ГРЕНЛАНДИЯ МАЛЬТА ЧТО МЫ ЧИТАЕМ НАСЛЕДСТВО ТРАНСПОРТ ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ ХОРВАТИЯ МАРОККО ИСТОРИИ ПРО СОСЕДЕЙ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ДАЧА БРАЗИЛИЯ НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ ПОТЕРИ КИПР ШРИ-ЛАНКА БАНГЛАДЕШ ЛАНДШАФТНЫЙ ДИЗАЙН АБХАЗИЯ ПОЛЬША ГРУЗИЯ ЛЮКСЕМБУРГ ИРАН БРУНЕЙ ЛИТВА РУМЫНИЯ ЗАПАХИ И АРОМАТЫ ПОРТУГАЛИЯ ТАНЦЫ БОЛГАРИЯ АЗЕРБАЙДЖАН СИРИЯ МОЛДОВА ТАИЛАНД МАЛЬДИВСКАЯ РЕСПУБЛИКА МЕКСИКА ФИЛИППИНЫ АРМЕНИЯ АРГЕНТИНА СЕРБИЯ ПЕРУ ПАПУА - НОВАЯ ГВИНЕЯ КУБА ЮЖНАЯ КОРЕЯ НИГЕРИЯ ВЕНГРИЯ ИСЛАНДИЯ СИНГАПУР ЛИВАН БОСНИЯ ТАДЖИКИСТАН ИОРДАНИЯ КЕНИЯ ПАНАМА КЫРГЫЗСТАН ОМАН КУВЕЙТ ТОНГО СЛОВЕНИЯ КАМБОДЖА КОЛУМБИЯ ПАКИСТАН
Copyright (c) 1998-2017 Женский журнал NewWoman.ru
Rating@Mail.ru