Rambler's Top100
2009-06-11
odri

odri (Дания)

Чужих людей соединенность...
ЖИЗНЬ И УЧЕБА ЗА РУБЕЖОМ

      Это был последний день семестра, ленивый и неторопливый. Было непонятно, почему мы не можем просто пойти домой, а вместо этого отсиживаем часы по расписанию, проводя их в бездарной болтовне с преподавателями. После французского начался датский. 
      Наша юная учительница Мария (мои одногруппницы Настя и Ольга "окрестили" ее так: «Просто Мария»), вошла в класс - с ясной, как всегда, улыбкой. Маленькая, ладно сложенная, чуть полноватенькая, сдобная и аппетитная как булочка, про таких говорят - "крепко сбитая". На ее чистом белом лице всегда играла улыбка, на лоб постоянно падала черная челка, которую Мария пыталась поднять вверх и уложить на голове, это ей удавалось ровно на одно секунду: ее рука опускалась вниз, а с ней тут же и челка. Она снова поднимала маленькую руку вверх и легким движением забрасывала челку. Мне хотелось дать ей заколку и прекратить это отвлекающее движение, но это раздражало только меня, а никак не Марию. 
      Мы сразу подружились с нею. Она внимательно слушала мой трудный датский, только поправляя, а потом, ставя всегда высокую отметку, на мой взгляд, совершенно незаслуженную, говорила: 
      - Я так понимаю, тебя, все твои трудности. Моя мама - испанка, живет здесь 35 лет, и до сих пор не может освоить этот язык. 
      На что я всегда отвечала: 
      - Спасибо, Мария, за такой неутешительный прогноз. 
      Она была мила, но навязчива в своей помощи. Ей было не лень посылать наши работы на е-мэйл, со своими поправками и пояснениями, как и что надо исправить. Она, в отличие от других преподавателей, которые тут же начинали скучать, слыша наш акцент, заставляла нас говорить как можно больше, предпочитая спрашивать китаянок Лизу и Ми, у которых датский, может и был, но знали об этом только они сами, так как понять их обеих было практически невозможно. Мария оставалась с ними после уроков, объясняя и заставляя их говорить медленно и внятно. Она не укладывалась в программу, так как слишком много внимания уделяла проблемам интеграции, развязывая на уроках настоящие политические дискуссии. 
      Мы были ею довольны ровно до тех пор, пока она не стала вносить в наши ряды смуту, призывая кому-то из нас взять к себе на очередной проект Лизу - очень неуживчивую, упрямую, необразованную, но дико амбициозную. В группе ее откровенно не любили за пробойную силу и наглость: она просто измором брала преподавателей, убеждая поставить ей более высокие отметки. В проектах, которые делались не в одиночку, а совместно с одним- двумя соучениками, работать с Лизой было невозможно: она не понимала, что такое разделение труда и пыталась поправлять все части проекта, кроме своей собственной. 
      При этом она всегда была дружелюбна, улыбчива, постоянно чего-то жевала, а на переменах спала, положив голову на руки на стол. Мы знали, что она живет с матерью и 17 летним сыном-балбесом, как она его называла. Она работала в выходные в супермаркете на кассе, в класс она притаскивала всегда новые заявления на работу и просила всех подряд их проверить и исправить перед отправкой. 
      Она всегда хотела спать, могла спать даже стоя, вид у нее был очень замученный. 
      - Кто будет работать вместе с Лизой ? - в который раз спрашивала Мария. Мы сидели, потупив глаза. 
      - Ты должна взять Лизу к себе, ведь ты же работаешь с Ми, - обратилась Мария ко мне. - Советский Союз и Китай - замечательные друзья, разве нет? 
      - Не знаю, - пробурчала я, понимая, что мне не отвертеться. 
      Я, действительно, прекрасно сработалась вдвоем с Ми - тихой китайской красавицей с загадочной судьбой, с потрясной скульптурной фигурой и грустным взглядом. Мы с ней понимали друг друга без слов, проекты делили без обид и споров, я всегда отвечала за содержание, а она, что было очень важно, за форму. Она вытворяла чудеса на компьютере, и наши проекты всегда были в необычных цветах, с анимацией, броскими яркими заголовками текста, составленного мною. Мы вполне справлялись вдвоем и деликатно обходили просьбы одногруппников соединиться с теми или другими. В других группах вечно шли какие-то разборки, обиды, они опаздывали по срокам со сдачей. Лиза играла в этих интригах не последнюю роль… 
      Этот проект мы сдали, со скрипом, перессорившись с Лизой и почти потеряв все свои наработки и материалы. Но на Марию сердиться было невозможно... 
      Она входила в класс и с ней входила радость жизни, неважно, какая при этом погода была за окном. Она рассказывала нам обо всем, думая, что мы - друзья: о детях и бессонных ночах, о муже-художнике, мечтающем уехать в Гренландию, об испанской родне, живущей в Андалузии… 
      А Вебеке, одна из нас, вела досье Марининых просчетов… и докладывала администрации, но никто об этом тогда не знал… 
Урок не начинался... 
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
      Столы в классе стояли буквой "П". Я села рядышком с Ольгой. Мне с ней интересно, она жадна до жизни, разных приключений и трудностей, поэтому у нее всегда есть что рассказать. И у нее постоянная потребность поделиться своими новостями, неважно с кем, лишь бы был слушатель. Постоянно ругая саму себя : то за непоправленный на ухоженных ногтях лак, то за крохотное, одной ей заметное пятнышко на джинсах, то за опоздание на урок из- за лишних 10 минут сна. На самом деле, она в моих глазах была просто героиней, так как тащила на себе бесконечный воз забот : ее две погодки - дочки-латинос, яркие чернокудрые и черноглазые красотки 6-ти и 7-ми лет, со смуглой кожей и настороженным взглядом, никак не походившие на свою белокурую и белокожую сероглазую маму, требовали постоянных и неустанных забот и внимания; ее любимый друг Рикардо, с которым она жила второй год не оставлял ее мыслей ни на миг, ни на минуту. Она звонила ему каждый перерыв в занятиях, на уроках отсылала и получала смс, при этом она обычно сидела на первой парте и с быстротой поролоновой губки впитывала всю информацию, получаемую от преподавателей. Она вела красивые и подробные конспекты, переписывая темы из учебника на переменках, так как дома у нее попросту не оставалось на это времени. 
      - Я, как та стрекоза, - весело смеялась Ольга, - лето красное пропела. Хорошо хоть оглянуться успела, что уже тридцатник скоро, а еще ни образования, ни профессии. 
      Она смотрела на меня. Она знала, что я ей отвечу, и ей это было необходимо слышать снова и снова: это была ее поддержка и стимул, и я повторяла : 
      - Оль, ну, ты зато сделала самое главное: родила двух девочек, и с ними ты никогда не пропадешь, а получить профессию и поработать ты сможешь, когда они подрастут. Как здорово, и ты - молода, и девочки - взрослые, подружки и помощницы. 
      В этот раз мы обсуждали предстоящую поездку Рикардо в Перу, на национальный праздник Bсех Cвятых, куда он обязательно прилетал ежегодно, в течение всех 16 лет, которые жил в Дании. Ольгу он с собой не брал, и все разговоры на эту темy отметал, как не имеющие отношения к вопросу. 
      Перескакивая с одного на другое, так как мы видимся только в колледже и общаемся на переменках, да и то, когда мы только вдвоем, Ольга пытается мне рассказать сразу и обо всем, что невозможно, так как жизнь ее изобилует совершенно странными и нелогичными ситуациями, не дающими ей передохнуть ни на минуту. И каждая из них вызывает у меня кучу вопросов, поэтому обсуждение других остается до следующего раза. А в следующий раз - у нее снова ворох новых неразрешимых в одиночку вопросов, которые надо неотложно обсудить. 
      Обычно нас четверо: но Насти и Инги сегодня нет, поэтому мы с Ольгой снова и снова возвращаемся к ее проблеме, рассматривая и анализируя ее с точки зрения моего жизненного опыта, который на 20 лет больше, и с точки зрения ее молодости, а, точнее, ее гибкости и приспособляемости к современным реалиям. 
      - Оленька, друг мой, ну, как тебя угораздило так вляпаться? Ну, тебе ведь не нужно резиденство, ты живешь здесь без этих забот, которые смешивают чувства многих других с безысходностью зависимости от мужских причуд и перемен настроения. 
      - Ну, не знаю… 
      Ее яркие глаза становятся еще ярче и больше от набежавшей вдруг на них влаги: 
      - Ты понимаешь, он на 20 лет старше, он помог маме квартиру купить, мне казалось, с ним так надежно будет, я в первый раз в жизни почувствовала спокойствие. 
      Она тяжело вздохнула…. 
      Дальнейшее я знаю. Прожив с Доном 7 лет, устав от побоев и измен, Ольга, с помощью друзей мужа, перебралась с дочками в кризисный центр: 
      - Это было ужасно. Он приходил через двое суток, за которые я не смыкала глаз, обзванивая родных и друзей, госпитали и кабаки. А он возвращался всегда злой, сразу начинались скандалы. Один раз я, защищаясь, опрокинула на него сковородку с котлетами, которые жарила в этот момент, он гонялся за мной с ножом, я убежала на улицу. Я тогда была беременна младшенькой, думала, рожу, пока с 4-го этажа сбегала, держу живот рукой и молю: боженька, сохрани нас с девочками. 
      - А где была старшая? 
      - Как где? Я ее держала второй рукой. - Она искренне удивляется моей бестолковости. 
      - И что? 
      - А ничего. Ты что думаешь, он такой простой был? Только садист и алкоголик ? В том-то и дело, что нет. Он открыл на меня две фирмы, мы занимались перевозками газет, бизнес шел очень хорошо, собирались покупать дом в пригороде, откладывали на пенсию большие суммы. 
      - Оль... 
      - Ах, - она досадливо морщилась, - тебе этого не понять. Я была бедная девочка из Прибалтики, которая видела всю эту заграничную жизнь с самого детства. Я так мечтала выйти из черного лимузина, в роскошной длинной шубе, выставить так ножку: беленькая кожа в чулочке матово сверкнет, ах... 
      Она мечтательно заломила руки: 
      - Я была молодая, думала, пройдет у него все, он ревновал меня дико и ко всем, хотя я повода не давала. 
      Она полезла в сумку и достала фото. На фото был запечатлен настоящий уголовник: лысый крупный череп, высокий лоб, на меня настороженно смотрели черные огромные глаза - такие же, как у Олиных дочек. Длинный с горбинкой нос, большой чувственный рот - он был, несомненно, красив как мужчина, но выражение лица его, жестокое и надменное, заставляло сердце биться сильнее, а кожу покрываться мурашками. 
      - Это твой Дон? - вопрос был, конечно, глупый. Но меня пронзило воспоминание: я сразу вспомнила, откуда мне знакомо Олино лицо - у меня хорошая зрительная память, в отличие от всех других видов памяти. Я никогда не забуду лицо, но не смогу вспомнить, где я его видела, и буду мучиться долго и бесплодно. 
      А тут у меня в мозгу всплыла картинка, может быть, 3-4-хлетней давности: вечер, мы высыпаем из подворотни, ведущей с языковых курсов на улицу. Прямо на тротуаре припаркован черный "бандитский " лимузин, шофер смотрит неподвижно в одну точку в направлении дороги, а у двери нервно ходит высокий бритый мужчина в щегольском белом костюме, руки засунуты в карманы. Впереди от толпы отделяется субтильная фигурка высокой девочки с беленьким длинным конским хвостом, в джинсиках, пояс которых спущен по моде низко на попу, лицо виновато, она подходит к мужчине, тот берет ее под локоть, прижимает к себе, ее голова оказывается у него под подбородком, продолжая ее держать, он осматривает улицу, скользит взглядом по нам, не отворачиваясь, рукой нащупывает дверь, открывает, и все также, не отворачиваясь, задом, "втягивает"себя и спутницу в недра автомобиля. Она оказывается у дверного окна. Ее лицо выражает раздражение и страх, мужчина машет водителю, и они отъезжают... 
      Это была Ольга со своим Доном... 
      - Оль, ну, а девочки-то как же? 
      - Ах, - она махнула рукой, - ну, тебя, ты совершенно не понимаешь романтичности молодой девочки в 20 лет, у ног которой вдруг оказался весь мир. 
      Я перевожу взгляд на стену, где на плечиках или за воротник, повешены наши нехитрые плащики, курточки и пальтишки: на их фоне Ольгина норковая шуба, длинная, в пол, серебристая, переливающаяся в свете неоновых ламп, смотрится вызывающе роскошно и нелепо. 
      "Это - зависть", - диагностирую я себя… 
      В кризисном центре Ольгу разыскал дальний родственник Дона Рикардо. 
      - Ты знаешь, от него было невозможно отбиться. Он был как шторм, как огромный напор и сила, у меня не было никакого интереса с ним связываться, ты ж понимаешь. У Дона такие связи, тем более, они из одной семьи, и у них не принято обижать родственника женитьбой, пусть даже и на бывшей жене. 
      Я с сомнением смотрю на нее. Я уже знаю, что Рикардо победил в неравной борьбе за Ольгину независимость. 
      Ольга с девочками жила в кризисном центре около года, пока длился разбор ее дела, попытки мужа надавить на нее и вернуть, потом развод, и, наконец, она встала на очередь на социальное жилье и из кризисного центра переехала с девочками к Рикардо. 
      Он окружил их заботой и любовью, но жениться не хотел. У него была транспортная фирма, все доходы он инвестировал в бизнес, кроме того, он же не мог огорчить родственника. Жена ведь его, Дона, хоть и бывшая, дети ЕГО, так что если Рикардо женится на Ольге, будет нанесена смертельная обида не только Дону, но всему их роду - а это человек 500, как минимум. 
      - Они там всей деревней друг другу родственники, и здесь ценят свое перуанское братство, - объясняет она. 
      Ольга, попереживав и поплакав вначале, здраво рассудила, что надо выбирать из двух зол меньшее и срочно получать образование, пока есть, кому кормить. Кроме того, ей самой было невыгодно выходить замуж, так как в процессе развода с Доном выяснилось, что на ней висит около миллиона крон долга - заемы на фирмы, оформленные Доном на нее: 
      - Ну, дура была, подписывала, что давал Дон. Думала, ему же не 20 лет, знает же что делает, двое детей, все-таки. 
      - Да, он знал, но не рассчитывал, что ты его бросишь. 
      - Не знаю, на что он рассчитывал, а только мне их не выплатить за всю жизнь, так как там еще и проценты растут. А выйди я сейчас замуж, все долги автоматически перейдут на моего нового мужа, я уже узнавала у адвоката. 
      Ей эта тема неприятна, но она продолжает, словно пытается оправдать саму себя и то, что произошло: 
      - Одна беременность, вторая следом, ну, думаю, все, жизнь - удалась! Муж носил меня на руках: представь, у него 4-й брак и первые дети, а ему - под полтинник. Купил мне сразу эту шубу, - она махнула рукой в сторону вешалки, и джип - Лендровер. Счастья было!! 
      Но девчонки оказались такие болезненные, не представляешь. Ни бабушек, ни нянек. Нет, были няньки, но Дон с ними тут же начал шашни крутить, я их выгоняла через неделю, так как ни одна не могла ему отказать, и я их заставала прямо в нашей постели: то он бумажник забыл, вернулся, то папку с бумагами - каждый раз находилось оправдание его внезапной страсти, а я его страсть удовлетворить в то время не могла: девчонки родились крупные, я, сама видишь, не богатырь, зашита вся была, у меня швы расходились несколько раз от тяжестей, мне было больно заниматься сексом. А он же - знойный латинский парень, ты ж понимаешь. - Она снова весело смеется: 
      - Он изменял мне постоянно, его подружки не стеснялись звонить мне и спрашивать, когда он вернется... 
      До поступления в колледж Ольга уже перепробовала массу разных работ. Учеба ей была недоступна, так как надо было думать о хлебе насущном при ненадежном муже. У Ольги, не смотря на всю ее хрупкость и замашки принцессы, была совершенно здоровая мужская страсть: она любила машины и водила бесстрашно все виды их: от тракторов и десятитонных грузовиков до воздушных и красивейших спортивных моделей. Датский у нее был прекрасный, обаяние и красота при ней. От предложений работы у Ольги не было отбоя, как и от поклонников, ее, работу, предлагавших. Она развозила газеты, поднимаясь в 4 часа утра, а также ковры и коробки с одеждой, укладывая девочек по вечерам и запирая их в квартире одних. Она возила все, что возится: еду, трубы, доски - заказы приходили к ней по мобильному телефону, как счастливая соломинка от Бога, не дающая отчаяться. Она не давала объявления, боясь разориться с налогами и платежами по долгам, но звонки шли каждый день, каждый день она работала по 3-4 часа, обычно ночами, уложив детей.

      Тогда она уже привыкла, что муж ее не ответственен и спонтанен, что он не брезгует наркотиками и "групповушкой". Для нее было главным - не попасться ему под ”горячую руку”, когда он возвращался домой, уложить его спать и выскользнуть неслышно, пока девочки спали.
      ”Лендровер” она поменяла на небольшой крытый грузовичек, я его видела, он до сих пор ей исправно служит и помогает.
      Сколько она зарабатывала - я не уточняла. На жизнь и на решимость уйти от побоев и измен ей, во всяком случае, хватило…
Теперь она сидела на первой парте и наслаждалась покоем и возможностью поучиться без тоскливой мысли, что она завтра будет готовить детям, когда холодильник и кошелек пуст, до детского пособия еще три недели, а когда и с чем вернется муж, неизвестно...
      - Мама Рикардо - традиционная и простая женщина, но она так его любит! К тому же, он высылает деньги всей их перуанской родне: то у соседа коза пала, то племяннику машина нужна, так неужели она теперь не поймет его чувства ко мне?
      - Ну, конечно, поймет! - поддерживаю я ее. - И, вообще, в чем проблема? Ты же разведена с Доном, какая ей-то разница?
      - Нет, нет, ты не понимаешь. Ты представь, как наши бы русские сказали: вот, она жила с одним, теперь живет с другим...
      - Ну, и что? Поговорят, да забудут.
      - Нет, ты себе не представляешь перуанские сплетни. Они же ведь со своими святыми общаются и шаманят. Мне помнится, Рикардо говорил, что его мама тоже шаманит, так она, значит, должна знать о нашем романе.
      Ольгу очень обижал тот факт, что Рикардо живет с ней тайно, не представляя своим друзьям здесь, в городе, и не говоря о ней своей семье в Перу.
      - Не думаю, Оль. Она ему доверяет, на ее глазах его нет, тебя - тем более, так что она спокойна и безмятежна. Но если ты с ним поедешь на праздник в Перу, есть возможность понравиться маме: никаких декольте как ты любишь, никаких твоих красных сапог на шпильках, которыми ты свела с ума всех преподавателей-мужчин в колледже. Сама понимаешь: волосы в пучок сзади на затылке, ногти подстрижешь и покроешь бесцветным лаком, колени закроешь, сама пойми, перуанская деревня - это тебе не столица Дании.
      Я как бы шучу, но мы обе понимаем весь риск задуманного: главное отличие русских женщин от всех прочих западных: мы всегда оправдываем тех, кого любим и виним во всех несчастьях и неувязках только себя.
      Ольга не была исключением....
      Нашу увлеченную дискуссию прервала перемена. Мы и не заметили, как столы составили полукругом, наш один остался у доски, как островок. Что происходит? И как мы могли проболтать 45 минут, и нас никто не остановил? Мы с Ольгой удивленно оглянулись: группа собралась у окна вокруг Марии, которая, всхлипывая и поправляя ежесекундно свою челку, что-то рассказывала.
      В класс заглянул Питер - наш куратор и директор колледжа. Он, как всегда по своей привычке, из-за двери обвел класс взглядом - он привык, что мы тут же, как по команде, бросали свои занятия и следили за ним. В этот раз он показал пальцем на Марию и поманил ее к себе. По классу пронесся горестный вздох, раздались возгласы :
      - Мария, держись!
      - Мария, мы с тобой!
      Лиза, китаянка, подбежала и ней и крепко ее обняла, сунув что-то в сжатую Маринину ладошку:
      - Это тебе наш китайский бог, на удачу.
      Мария вытерла слезы и пошла следом за Питером. Мы с Ольгой виновато молчали. Как мы могли проболтать весь учебный час? Что, собственно, случилось?
      Подошла Лиза. От нее, как всегда, пахнуло старым потом заношенной, давно не стиранной одежды :
      - Вы слышали, что Вибеке написала жалобу в учебный совет на Марию? - Она говорила медленно, проговаривая каждое слово, словно пробуя его, как ее учила Мария.
      - Как? - Мы потрясенно переглянулись.

      Все в группе знали о конфликте Марии и Вибеке. Он начался после первого домашнего задания, за которое Вибеке получила самую низкую отметку в группе. Вибеке возмутилась, что это несправедливо: она, датчанка, не может получить по датскомy языку более низкую оценку, чем мы, иностранцы.
      Мария только вышла из декрета, это была ее первая работа после долгой учебы в университете и последующего рождения сначала одного, а потом и второго ребенка. Мы были ее первыми студентами-учениками. Мы все старались ее поддержать и подбодрить, нам казалось, она - такая же, как все остальные - выкладывается на уроке, отвлекается на посторонние объяснения, если вдруг задан вопрос.
      Но Вибеке ее возненавидела. Она была "звездой " группы: когда после первого семестра, группы поделили на датчан и прочих, она написала жалобу Питеру, что происходящее разделение противоречит закону об интеграции: как иностранцы смогут интегрироваться в общество, если их отделить от датчан? Но тогда Питер объяснил ей, что датчане не должны страдать от нашего произношения и каких-то незнаний, они должны идти дальше, так как демократия - это тоже принцип датского общества. Но протест Вебеке объяснялся очень просто: на нашем фоне ей было легче блистать, чем среди "своих". И она блистала: на уроках ее вопросы преподавателям были самыми главными, именно ей уделялось самое большое внимание. Она была справедлива и добра, но... она была Вебеке, единственная и неповторимая. Через нее решались все вопросы с администрацией, она быстренько узнавала о болезнях или отмене занятий, она знала все и обо всех.
      Меня она явно выделяла, так как по возрасту мы с ней были близки - обеим по 50. Она не понимала моего интереса к более молодым одногруппниками. А я не понимала ее странной манеры подшучивать над преподавателями, строить им глазки, даже ласково тереться об их спины или руки. Но это все оборачивалось шуткой и смехом - субординация между учителем и взрослыми учениками в датской учебной системе достаточна условна.
      Я почувствовала на себе взгляд и обернулась: Вебеке упорно смотрела на меня, сидя на подоконнике. Она не улыбалась, как обычно. Губы были плотно сжаты:
      - Вебеке, это правда? - спросила я
      - Что, правда? - Выражение ее лица мгновенно изменилось, она разулыбалась, тут же соскочила с подоконника и подошла ко мне. Ее теплые руки обхватили меня и прижали к себе:
      - Ты почему мне не звонишь? У тебя же есть мой телефон.
      - Мне как-то неудобно, знаешь. - Я высвободилась из ее объятий. Поправила свитер.
      Возникла неловкая пауза, Ольга фыркнула:
      - У нас говорят, что милиционер родился, когда вдруг все замолкают.
Никто не понял ее юмора. Я выжидательно смотрела на Вебеке:
      - Это правда, что ты написала жалобу на Марию?
      Вебеке покраснела. К ней тут же подбежала ее подруга Айша. Айша была из Боснии, очень худая, дикая и необщительная, она привязалась к Вебеке после того, как ее оставили в нашей группе, хотя она упрашивала Питера не разлучать ее с датскими подружками. А подружки на следующий же день забыли об Айше. Вебеке, посмотрев на ее сумрачное лицо день-другой, на третий – бросила свою сумку на стол Айши:
      - Буду с тобой сидеть и дружить, согласна?
      С тех пор Айша ходила за Вебеке, как собачка - вместе везде и всегда.
       - Что якобы вы хотите от Вебеке ? - резко с сильным акцентом спросила Айша.
      - Да ничего мы не хотим, просто спрашиваем.
      - Что вы спрашиваете? Разве вы не знаете, как Мария унижала Вебеке, ставила ей самые низкие оценки, критиковала ее эссе - что Вебеке не умеет выражать свои мысли и советовала ей побольше читать. Да как она смеет?
      Ну, это была старая песня, мы с Ольгой переглянулись и пошли на выход. У дверей на улицу мы столкнулись с Марией: ее обычно белые и бледные щеки лихорадочно горели румянцем, тушь на глазах расплылась, челка занавешивала лоб и половину лица - Мария, кажется, о ней забыла:
- Ой, девочки, как хорошо, что я вас встретила. Вы мне не поможете? Это был мой последний день в вашей группе… Да, и, вообще, в колледже. Мне хотелось бы провести просто беседу с вами напоследок. Я пока сбегаю в булочную, куплю кексы, а вы, пожалуйста, возьмите в столовой кофейники с кофе, я уже попросила их сварить, чашки, блюдца, ну, в общем, сами знаете, что нужно.
      Она вдруг прерывисто, как обиженный ребенок, всхлипнула, на глаза ее навернулись слезы, но она их смахнула, с улыбкой:
      - Я никогда не забуду вашу группу, вы были моими первыми....

      С тех самых пор прошло почти два года. Я не знаю, где сейчас Мария, с Ольгой мы потеряли связь. Но я их помню всегда и благодарна судьбе, что такие замечательные и солнечные люди встретились на моем жизненном пути.

Предыдущие публикации этого автора

авторизация
регистрация
напомнить пароль
Выберите псевдоним для этого сайта.
ЖЕНСКИЙ КЛУБ РОССИЯ ТВОРЧЕСТВО ДЕТИ ОТНОШЕНИЯ С МУЖЧИНАМИ МОДА И СТИЛЬ ПСИХОЛОГИЯ ФРАНЦИЯ ИСТОРИИ ЛЮБВИ ПУТЕШЕСТВИЯ ГЕРМАНИЯ ЗАКОНЫ ФОТОГАЛЕРЕЯ САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИЯ ЖЕНСКОЕ ЗДОРОВЬЕ СЕМЬЯ ОТНОШЕНИЯ В БРАКЕ КУЛИНАРИЯ ДАНИЯ ЖИЗНЬ ЗА РУБЕЖОМ ЗНАКОМСТВА УКРАИНА НОРВЕГИЯ ГОРОСКОПЫ ПРАЗДНИКИ ИЗМЕНА РАЗВОД ДОМ ШВЕЦИЯ КАНАДА ДЕНЬГИ ДАМСКАЯ ВНЕШНОСТЬ БЕЛЬГИЯ РОДИТЕЛИ РАБОТА САЙТА ТУРЦИЯ НЕПОЗНАННОЕ ПРИЧЕСКИ И СТРИЖКИ ПРИРОДА НОВЫЙ ГОД И РОЖДЕСТВО КОНКУРСЫ ЖЕНСКАЯ ДРУЖБА ШВЕЙЦАРИЯ ГОЛЛАНДИЯ ИТАЛИЯ ЕВРОСОЮЗ ПОКУПКИ США СВАДЬБА ОН ЖЕНАТ ИСПАНИЯ ГРЕЦИЯ АВСТРАЛИЯ КРИМИНАЛ ЮМОР ГОРОДА ПОДАРКИ КАЗАХСТАН КИНО, ТЕЛЕВИДЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗНИЦА В ВОЗРАСТЕ НЕДВИЖИМОСТЬ ДОСУГ ЭССЕ ЖЕНЩИНА И ВОЗРАСТ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК ЕГО БЫВШАЯ ИСКУССТВО БЕЛАРУСЬ ФИНЛЯНДИЯ РОДСТВЕННИКИ ЗНАМЕНИТОСТИ ЛИШНИЙ ВЕС ОБЫЧАИ ИЗРАИЛЬ ПУБЛИЦИСТИКА СПОРТ ТУНИС ЯПОНИЯ УЗБЕКИСТАН АВТОЛЕДИ АВСТРИЯ ИНДИЯ МАНИКЮР И ПЕДИКЮР ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ ИНТЕРНЕТ ЧЕХИЯ ЛАТВИЯ РУКОДЕЛИЕ УХОД ЗА ВОЛОСАМИ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ ШОТЛАНДИЯ ЕЕ БЫВШИЙ САУДОВСКАЯ АРАВИЯ ЮАР ДЕТСТВО ТЕЩА, ЗЯТЬ, СВЕКРОВЬ, НЕВЕСТКА СЛУЖЕБНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КОСМЕТИКА ЦВЕТОВОДСТВО НАРКОТИКИ, АЛКОГОЛЬ, КУРЕНИЕ, ЭСТОНИЯ ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ... КИТАЙ ПЕНСИЯ ЕГИПЕТ ИРЛАНДИЯ Я - БАБУШКА МОДНЫЙ МАКИЯЖ НЕЗАБЫВАЕМОЕ МАЛЬТА ОБРАЗОВАНИЕ ГРЕНЛАНДИЯ ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ ЧТО МЫ ЧИТАЕМ НАСЛЕДСТВО ТРАНСПОРТ ХОРВАТИЯ МАРОККО ИСТОРИИ ПРО СОСЕДЕЙ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ДАЧА БРАЗИЛИЯ НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ ПОТЕРИ ПОЛЬША КИПР ШРИ-ЛАНКА БАНГЛАДЕШ ЛАНДШАФТНЫЙ ДИЗАЙН АБХАЗИЯ ТАНЦЫ ГРУЗИЯ ЛЮКСЕМБУРГ ИРАН БРУНЕЙ ЛИТВА РУМЫНИЯ ЗАПАХИ И АРОМАТЫ ПОРТУГАЛИЯ АРГЕНТИНА СЕРБИЯ БОЛГАРИЯ АЗЕРБАЙДЖАН СИРИЯ МОЛДОВА ТАИЛАНД МАЛЬДИВСКАЯ РЕСПУБЛИКА МЕКСИКА ФИЛИППИНЫ АРМЕНИЯ ИСЛАНДИЯ СИНГАПУР ЛИВАН ПЕРУ ПАПУА - НОВАЯ ГВИНЕЯ КУБА ЮЖНАЯ КОРЕЯ НИГЕРИЯ ВЕНГРИЯ СЛОВЕНИЯ КАМБОДЖА КОЛУМБИЯ БОСНИЯ ТАДЖИКИСТАН ИОРДАНИЯ КЕНИЯ ПАНАМА КЫРГЫЗСТАН ОМАН КУВЕЙТ ТОНГО ПАКИСТАН
Copyright (c) 1998-2017 Женский журнал NewWoman.ru
Rating@Mail.ru