Rambler's Top100
Ольга, добрый день! Всегда читаю ваш журнал. Среди всего остального в виртуальном мире очень привлекает искренность, нестандартность, какая-то теплота, которая исходит со страниц вашего журнала. Очень симпатичные авторы со своим взглядом на жизнь. Чувствуется профессионализм в сочетании с огромным трудом. И на этой дифирамбической ноте мне бы хотелось предложить вам рассказ русского писателя Андрея Анисимова. У него вышло несколько книг, в том числе и стихи. Он и художник по фарфору, и театральный художник, вообщем, личность разносторонне одаренная. Рассказ называется "Банальные краски осеннего пейзажа". Ну а тема тоже вполне ясная - любовь, любовь. Мне этот рассказ дорог своим щемящим настроением и тем, что по отношению ко мне он очень автобиографичен. Напоследок о себе. Меня зовут Нелли. Я живу в Нарве (Эстония). Мне скоро 30 лет. Мое хобби и дополнительное любимое дело - верстка книг, корректура и редактура. Те из читателей, кто захочет написать Андрею Анисимову, могут воспользоваться моим адресом: nellik@narva.customs.ee
Андрей Анисимов

Банальные краски осеннего пейзажа
(Рассказ)

   Стонов проснулся от  того, что наступило утро. Солнце еще и не думало вставать. В конце сентября светало поздно. Просто Стонов нутром охотника и рыбака   всегда знал время и очень любил ранние часы. Проснувшись, он понял, что ему хорошо. Это новое непривычное "хорошо" появилось с начала лета вместе с Ниной.
   Натянуть бы сапоги, взять ружье -  и в лес, да еще Гришку прихватить… Но сегодня ему предстояло две встречи в городе с заботными переговорами о деньгах и книге. Книгу никак не удавалось издать из-за этих проклятых денег. Стонов взглянул на часы и вздрогнул от телефонного звонка.
- Саша, ты мне нужен.
- Нина, у тебя все в порядке? Ты здорова? - Он вслушался в трубку, стараясь по голосу понять, что случилось.
- Не по телефону. Можешь приехать?
   Накидав в сумку традиционный дорожный набор - зубную щетку, халат, полотенце и пару белья, он спустился в гараж и открыл ворота. Гришка нехотя вылез из будки и для приличия сонно помахал хвостом. Стонов забросил сумку в багажник, машинально погладил пса и залез в машину. Старенький "форд" чихнул и простуженно завелся. Фары с трудом пробили наползавший с реки туман.
   Поселок спал. Стонов осторожно вырулил на трассу и, набрав скорость, свободно развалился на водительском кресле. За много лет водительства автомобиль стал для него маленьким передвижным домом, где жилец чувствовал себя защищенным от любых вторжений. Уютно светились приборные стрелки, указывая на то, что здоровье старенького авто в порядке и свои двести километров он осилит.
   Нина жила в небольшом портовом городке. Она служила в местной газете. Стонов в этом городке проводил встречу с читателями, тогда они и встретились во второй раз. Нина подошла брать интервью для своей культурной рубрики. А три года назад у них произошел бурный неожиданный роман в заграничном турне. Они оказались соседями по самолетным креслам. Лететь предстояло долго. Первый час Стонов косил на завиток и маленькое красивое ушко соседки. Наконец она резко повернулась. Вопрос серо-голубых глаз, увеличенный стеклами очков, заставил Стонова улыбнуться. Видно, Нина без слов получила нужный ответ и тоже улыбнулась. К концу полета они стали друзьями, а через сутки сделались страстными любовниками. Сбегая с семинара, на который оба и прилетели в эту веселую, залитую солнцем страну бездельников, они не могли насытиться обществом друг друга. Не хватало суток, чтобы наговориться, нагулять узкие кривые улочки между белых вилл и снова бежать в номер, где на жесткой постели со скатанным вместо подушки одеялом отдать друг другу все, что скопилось за время этих прогулок и разговоров. В свете узкого луча, пробившегося сквозь щель ставни, Нина, прекрасная и по-детски беззащитная, потом часто вспоминалась Стонову в самые неподходящие моменты.
   Семинар пролетел как одно мгновение. Солнечный праздник закончился и пришлось каждому возвращаться в свою ячейку. Нина несколько лет жила разведенной. В родном городке ее ждал новый жених. Из рассказов Нины стало понятным, что жених ее происходил из той породы однолюбов, что иногда встречается в мужском народе. Он любил ее со школьной скамьи и терпеливо ждал. Получив урок от легкомысленного смазливого эгоиста, Нина наконец решилась на второй брак, резонно сознавая, что ее школьный воздыхатель если и не очень ею любим, то вполне надежен. Хотелось простого бабьего счастья со спокойным любящим мужем. Такой станет восторженно ждать потомства и работать, не отвлекая на хобби и пьянство свой умеренный заработок.
   Стонов обогнал грузовик и приладил в магнитофон кассету. Пел Александр Николаевич Вертинский, ушедший из жизни полвека назад, но оставивший нам свой ироничный голос. "Мне когда-то хотелось иметь золотого ребенка, а теперь я мечтаю уйти в монастырь. И молиться у старых притворов печально и тонко, а, быть может, совсем не молиться, а эти же песенки петь…" Стонов подумал, что век кончается, а певец поет о сегодняшнем.
   Они тогда попрощались с Ниной в аэропорту. Больше он ее не видел до того самого дня, когда проводил встречу с читателями. А тогда, в аэропорту, Нина сняла очки, поцеловала Стонова и, не оборачиваясь, уверенным шагом направилась к встречающему жениху.
   Почему Стонов тогда не остановил Нину?  Не увел в свою жизнь?  Испугался нарушать сложившийся порядок вещей? С точки зрения окружающих, у него была нормальная личная жизнь. Была женщина, которая родила ему сына. К сыну он наезжал, а с женщиной никаких личных отношений давно не имел. Они как-то сами сошли на нет. Этим союзом Стонов маскировал свое одиночество, которое оберегал и лелеял. Художник должен быть свободен, уверял себя Стонов и добился того, что сам поверил в этот постулат.
   Небо просветлело и фары встречных машин перестали слепить. Стонов прибавил скорость и звук магнитофона. "Все бывает не так, как мечтаешь под лунные звуки. Всем понятно, что я никуда не уйду. А сейчас у меня есть обиды, долги, есть собака, любовница, муки. Это все пустяки, просто дым без огня." "Как мы все похожи", - усмехнулся Стонов на песенку Вертинского.
   Край солнца пробивал дымку тумана. День обещал быть отменным. Осенняя грусть пустынной дороги, яркие краски последнего сентябрьского дня смешивались с голосом Вертинского, пробуждая в душе Стонова милую печаль. Только тревога от звонка Нины мешала получить удовольствие от этого состояния.
   Их вторая встреча произошла несколько месяцев назад, в самом начале лета. Нина давно вышла замуж и завела себе белокурого сына с такими же удивленными серо-голубыми глазами, какие глядели на Стонова из-под ее очков. После того вечера они снова сцепились в каком-то жадном и обреченном объятии. Стонов жил как в бреду, от встречи до встречи. Он бы с радостью забыл свой постулат об одиночестве. Но Нина не хотела бросать мужа. Тот так долго ждал ее по жизни, ни разу не упрекнул за прошлое. Наоборот, старался угодить, по мере сил обустраивая то самое гнездо, о котором Нине казалось, что она мечтает. Стонов злился, ревновал, перестал работать за столом и  продвигать свои труды. Кроме Нины для него ничего не имело смысла. Без нее не хотелось любоваться этим миром, путешествовать, просыпаться и начинать новый день. Они встречались тайком. Эти встречи только разжигали Стонова, дразнили и не приносили покоя.
   "Фордик" бежал за сотню. Стонов спешил. Проезжая церковь, он перекрестился на ее шпиль. Церковь была протестантская, но Стонов не обратил на это внимания. Солнце справилось с  туманом и раскрасило осенним великолепием окружающий мир. Странная радость уходящей жизни плыла навстречу пурпуром ветвей на еще по-летнему зеленой палитре. Солнце пригревало через стекло.
   Стонов приоткрыл окно. "Хорошо бы гнать по этому осеннему гобелену, не останавливаясь, - подумал он. - Может быть, от жизни все получено и пора прощаться, прощаться, пока еще полон сил, способен любить и чувствовать". Ему казалось, что мир, хоть и прекрасен, но он про этот мир уже все знает, как знает и то, что будет за поворотом дороги, потому что он ездил по ней множество раз. От этого знания щемило в груди так же, как от осеннего пейзажа.
   Море возникло в расщелине неожиданно и ярко, отразив синее по-летнему небо. В золотых кулисах деревьев оно завораживало, притягивало взгляд. Стонов с трудом отвернулся, чтобы следить за дорогой. "Природа удивительный художник, - подумал он. - Перенеси это явление на холст и получится слащавый слайд, банальный осенний пейзаж для календарика. А в природе все прекрасно и никакой пошлости".
   Что же случилось у Нины?  Наконец поняла, что только он, Стонов нужен ей? А если заболела? Или их любовная неосторожность? Догадка о том, что у Нины от него затеплилась новая жизнь, не обожгла и не испугала. Хотя Стонов детей не понимал и иметь их по своей воле никогда не хотел. Но сейчас подумал без страха, даже с некоторым удовольствием. Как она тогда, при первой встрече откликнулась на его мужской призыв! Она была свободной, и ничто не мешало им быть вместе, кроме самого Стонова. Теперь он ругал и проклинал себя. Но поезд, как говорится, ушел.  Вспомнились счастливые глаза Нины в той веселой загранице. Она тогда обиженная невниманием своего бывшего мужа, который, видно, и не умел его оказывать, так радовалась обожанию Стонова. Как она светилась от того, что стала желанной! Как наслаждалась оттого, что они оба одинаково понимают малейшие ноты в гамме чувственной близости.
   Стонов вынул из пачки сигарету и нетерпеливо пошарил свободной от руля рукой в поисках зажигалки. Зажигалка в старенькой машине давно отказала, и он вечно маялся с огнем. Впереди показались стрелы портовых кранов и крепостные башни. Стонов поглядел на часы. Он в пути около трех часов, но дороги не заметил. Вот и двухэтажный домик редакции. Нина вышла сразу. Видно, ждала и смотрела в окно. Стонов открыл ей дверцу и усадил в машину. В городке все знали друг друга, и по установившемуся у них правилу Стонов сразу рванул с места. Они выехали из города и свернули к морю. Узкий серпантин петлял по берегу, едва не касаясь пляжа. В последний день сентября никто не купался и не загорал. Край моря заполняли только чайки. Их белые сверкающие капли тянулись нескончаемыми стаями вдоль берега, насколько хватало глаз.
   Дорога повернула наверх. На скале над морем торчал маленький отель с острой черепичной крышей. Это был их отель. Там за стойкой дежурили по очереди три пожилые седовласые дамы. Стонов их запомнить не мог и путал. Раньше привозил для каждой гостинец, но сегодня забыл. Нина из машины выходить не спешила.
-  Что стряслось? - спросил Стонов.
- Потом, - ответила Нина и, решительно хлопнув дверцей, пошла к отелю. Стонов выхватил из багажника сумку и побежал за ней. Пожилая консьержка улыбнулась им, как старым знакомым и подала ключ. Они всегда брали один и тот же номер с балкончиком над морем.  Нина вошла, задвинула занавески и, быстро раздевшись, спряталась под одеялом.
- Тебе нравится, что я веду себя, как проститутка? - не то спросила, не то сказала она.
Стонов развел руками, не зная, что на это ответить, и последовал за ней. Сегодня Нина была другая, деловито-страстная. Но в ее страстности чувствовалась заведенность механической куклы. Она даже куснула Стонова, чего раньше никогда не делала.
   После душа Нина завернулась в одеяло и уселась на тахту. Она всегда мерзла.
- Я  тебя люблю, - сказал Стонов.
- Он меня тоже любит. Я ему все рассказала. Я не могу больше врать.
- Так уедем вместе! - почти крикнул Стонов.
- Нет, Саша, я не могу его бросить.
- Зачем ты меня звала?
- Чтобы попрощаться…
Стонов ничего не ответил. Тогда Нина подошла к нему, погладила растрепанные волосы и тихо добавила:
-Я  тебе так благодарна…
- За что? - не понял Стонов.
- За любовь. Ты не представляешь, что значит женщине знать, что ее любят. Сейчас меня любят двое мужчин. Это удивительное и странное чувство. Я бы хотела с этим чувством жить долго. Но он меня простил и мне трудно его дальше обманывать.
- А я? - прошептал Стонов.
- Ты сильный и взрослый.
- Ты хочешь сказать - старый?
- Нет, я просто хочу сказать, чтобы ты подумал.
- О чем?
- Нужен ли тебе чужой ребенок.
   Стонов ехал назад. Впервые после свидания с Ниной внутри было скверно. Закатное солнце мучило глаза. Стонов закурил и вмял кассету в гнездо магнитофона. Голос Вертинского не то ободрял, не то издевался: "А сейчас у меня есть обиды, долги, есть собака, любовница, муки. Это все пустяки, просто дым без огня..." Стонов выключил магнитофон и подумал, что если бы ему захотелось написать про них с Ниной, до чего же банальная получилась бы история. А в жизни все так остро и трудно. Это как в осеннем пейзаже. Стоит нарисовать - и банальные краски осени выдадут пошлую слащавую картинку. А в природе все прекрасно. Стонов открыл окно и вдавил в пол педаль газа. Стрелка спидометра поползла вверх и задрожала у отметки сто пятьдесят. Стонов летел в огненный шар закатного солнца и чему-то улыбался.
Андрей Анисимов
Кохила 1999  Сентябрь

   Опубликовано в журнале "WWWoman" 10.02.2000

Вернуться в раздел "Современная проза"

Вернуться на главную страницу журнала "WWWoman"




Rating@Mail.ru