Rambler's Top100
Елена Мулярова

Что скажет мама?


Елена Мулярова
Северная Осетия, высота
3500 над уровнем моря. 99 г.
(фото можно увеличить)

Во второй раз они встретились утром в лифте, она громко произнесла “Ой” и вытаращила свои зеленые глаза. А Илья, наоборот, опустил свои серые и, конечно же, ничего не сказал. А днем они опять встретились, уже в столовой, и она сразу же подошла к его столику и, ничуть не церемонясь, спросила, почему он с ней вчера не поздоровался.
— А вы почему со мной не поздоровались? — быстро отреагировал Илья.
— А я вас не узнала, — честно ответила женщина, — весь вечер сидела и думала, где же это я вас могла видеть.
“Ничего себе, — подумал Илья, — не узнать меня. Я-то ее узнал сразу”. А так он промолчал. Он вспоминал, как она все первое отделение устраивалась поудобнее, а во время второго без конца заглядывала в программку через его плечо и спрашивала, Моцарт это или не Моцарт. “Это Сальери,” — так и подмывало ответить, но он опять промолчал.
А она и не думала оставить его в покое. На следующий день опять подошла к нему и спросила:
— А вы часто бываете в консерватории?
— Почти каждую неделю, — ответил Илья.
— Давайте ходить вместе, — сказала Нина, — а то мне не с кем.
— Хорошо, — пожал плечами Илья. Почему бы и нет, если она так хочет. Ведь все равно его знакомые девушки, да и юноши тоже, предпочитают совсем другую музыку, и другие места для прослушивания, гораздо более темные, шумные и душные.
С Ниной они работали в одном здании, но не более того. Она что-то свое считала на третьем этаже, а он что-то свое макетировал на пятом. Формально они являлись сотрудниками одной фирмы, которая кормила их бесплатными обедами на втором.
Нина была маленькая и подвижная, с тревожными глазами. Но годам к тридцати она научилась искусно прятать эту тревогу под очень длинными и густыми ресницами. Одевалась она по разному, когда изысканно, когда до смешного просто.
На фортепьянный концерт Рахманинова она пришла в джинсах и клетчатой рубашке. Илья был несколько разочарован, но потом решил, что так даже лучше. В этом наряде Нина выглядела почти его ровесницей. Сколько ей лет на самом деле, Илья не знал и предпочитал не спрашивать, чтобы не расстраиваться. Она его волновала, не слишком сильно, так на уровне легкой щекотки в некоторых местах. На концерте Нина сидела смирно, зато Илья что-то занервничал. Все пытался понять, что же ей от него нужно на самом деле, неужели только вот это. Музыка, которую он и так слышал всегда, но иногда хотел и посмотреть. Поэтому  он и приходил сюда, в этот Большой зал. Он ходил сюда с мамой, с тетей Лерой, потом некоторое время один, потом с разными людьми, потом с одной девушкой, о которой сначала говорил очень много, а потом дал себе слово молчать. Потом снова ходил один, а вот теперь с Ниной.
Все это продолжалось некоторое время. Более того, после каждого концерта как-то так получалось, что они с Ниной оказывались то в одном кафе, то в другом. Это называлось пойти попить чайку. Чаек со всем, что к нему прилагалось, стоил недешево, а денег у Ильи было как всегда мало, так что платила обычно Нина, а Илья переживал. У нее, судя по всему, с деньгами все было в порядке. Однажды, когда Илья стоял рядом с каменным Петром Ильичем, Нина возникла из бирюзового «мерседеса». Водителя Илья так и не разглядел. Он нервничал все сильнее. Концерты, чаепития, потом еще прогулки по бульварному кольцу. Разговоры, бессмысленные, потому, что Нина его кажется и не слушала вовсе. В конце концов Илья спросил:
- Зачем вам все это нужно? Между прочим, он страшно волновался в тот момент. А тут еще и Нина слегка покраснела, ресницы ее задергались, но ответила она совершенно спокойно:
--  Дело в том, Илья, что ваш вид и звук вашего голоса действуют на меня успокаивающе.
Илья не знал, что и подумать. Первый раз он оказывался в роли валерианки.
-- Наверное, это неплохо, - неуверенно произнес он, - а почему вы нервничаете?
-- Да я вообще очень нервная, - печально ответила Нина, - от громкого стука вздрагиваю, и по ночам мне кошмары снятся. Это все давно началось... - и Нина сделала паузу. Илья попался и спросил:
-- Когда давно?
-- Когда мне было тринадцать лет, -- ответила Нина, - но это грустная история, я вам ее в другой раз расскажу.
Другой раз представился им очень скоро. Похолодало, и дальше бродить по бульварам стало уже не слишком приятно. Нина пригласила Илью в гости под предлогом проводить. Рассказала, что два дня назад ее подруга одна возвращалась домой, еще не поздно было, и какой-то тип налетел, ударил по голове, разбил очки и отнял сумку. И вот теперь она, не подруга, которой все уже по барабану, а Нина, боится возвращаться домой одна. Ну и конечно, потом пригласила зайти, чайку попить.
Квартира была большая, посреди прихожей валялся перевернутый скейтборд, тут же и мяч под ногами оказался. Но людей не было.
- Дети у мамы, - небрежно объяснила Нина.
«Какие дети, чьи дети, сколько их?» - напряженно размышлял Илья. На кухонном столе лежал учебник физики для 7 класса, Нина раздраженно бросила его на подоконник. Нина возилась с заварочным чайником, Илья озирался по сторонам. «Мужа нет,» - неизвестно по каким признакам вдруг понял он и взял с подоконника учебник физики - почитать.
- Да бросьте же вы его! - с неожиданным раздражением выкрикнула Нина, - давайте лучше поговорим.
- Хорошо, - согласился Илья, - ну расскажите тогда, что с вами случилось в тринадцать лет, и почему я оказываю на вас столь благотворное влияние.
- Вы всегда так церемонно изъясняетесь?
- Нет, - честно признался он, - только в исключительных случаях.
- Хорошо, я расскажу. - Они уже пили чай с пирожками (Мама испекла - небрежно произнесла Нина). - Ну вот, - начала она, - дело в том, что вы очень похожи на моего брата.
- Младшего брата? - уточнил Илья.
- Старшего брата, - уточнила Нина и, увидев, как его брови поползли вверх, объяснила, - у меня был любимый брат, Женя, старше меня на десять лет. Когда мне было тринадцать, а ему - двадцать три, как вам, он умер. Для меня это была такая трагедия, сначала я вообще жить не хотела, не ела, не спала, не разговаривала. Представляете, я горевала сильней, чем мама. Ну это понятно, она все-таки взрослая женщина, ей было на что опереться в жизни, и потом у нее была я. А мне казалось, что все - жизнь остановилась. Потом я понемногу оправилась, но, знаете, я до сих пор по нему скучаю. Ведь он был первым моим другом, первым собеседником. Он был такой терпеливый, совсем как вы, - Нина улыбнулась, а Илья покраснел, - он мог часами выслушивать мою глупую детскую болтовню. Он был классический старший брат, о котором мечтает любая девочка. С ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности. И вот - он умер.
Больше всего Илья боялся, что она расплачется. Но Нина сдержалась, только глаза ее блестели так, что страшно было на них смотреть.
- А отчего он умер - спросил Илья, - несчастный случай?
- Ну, в общем-то, да. Несчастная любовь. Какая-то глупая девчонка целый год морочила ему голову, то уходила, то приходила, он никогда не говорил со мной об этом. А потом она объявила ему, что окончательно полюбила другого, и он просто выпрыгнул из окна. Мы жили тогда на десятом этаже. Врачи, сказали, что он совсем не мучился.
А вот тут уже самому Илья захотелось заплакать. Он вспомнил, как в прошлом году совершенно серьезно обдумывал, не сделать ли ему тоже самое и ровно по той же причине.
- Мне очень жаль, наверное вашему брату было совсем плохо, - произнес Илья, и накрыл Нинину ладонь своей.
Нина сидела тихо и смотрела куда-то в сторону. Потом вдруг вскочила и со словами: «Сейчас я вам покажу фотографию», - убежала. Илья с недоумением посмотрел на свою опустевшую руку.
- Вот, - сказала Нина, - здесь ему, правда, всего лишь шестнадцать. Мама тогда от меня все фотографии спрятала, они так у нее и хранятся.
Илья с недоумением рассматривал черно-белое фото. Улыбающийся подросток в обнимку с напряженно смотрящей в объектив девочкой. Как ни странно, Нина изменилась мало. А вот брат - никакого сходства с самим собой Илья что-то не наблюдал. «Но может быть, ей виднее, - решил он, - мало ли какие шутки играет с нами память».
Нина сидела совсем рядом, от нее пахло духами и еще чем-то таким... не то нежным, не то тревожным. А ночью она была как одно сплошное горячее движение, и Илья тут же благополучно забыл и о таинственных детях, и о своем покойном двойнике и том, в каких, в свете этого сходства, двусмысленных отношениях он состоит теперь с Ниной. Среди ночи он неожиданно проснулся, ему захотелось чем-нибудь заняться. Илья принялся в задумчивости бродить по квартире. Зашел в маленькую комнату, с разбросанными по полу учебниками и игрушками. Увидел состоящий из множества мелких деталей конструктор «Лего». Кто-то бросил его в состоянии полусобранной космической станции. У Ильи никогда не было, и, вероятно, уже никогда не будет такого конструктора. Он опустился на синий ковер и принялся за сборку. За этим занятием его застала Нина. Лохматая, почти не одетая, с сонными глазами, она с изумлением наблюдала за Ильей.
- Господи! Да чем ты занят? - через некоторое время спросила она.
- Просто захотелось отвлечься, - объяснил Илья.
- Этот конструктор тут уже третью неделю стоит, - сказала Нина, - сын и собрать не в состоянии и убрать отказывается. Мы даже поругались с ним.
- Сколько ему лет?
- Двенадцать.
- А что же ты не поможешь ему собрать?
- Ну, Илья, - капризно протянула Нина, - мне скучно, я вообще играть не люблю. Ладно была бы девочка, я бы может в куклы и поиграла, а тут космическая станция.
- А брат с тобой играл?
- Женя? Да, играл. Мы с ним, кстати, домики вместе строили из кубиков, когда я была совсем маленькая.
- Ну давай, сейчас эту станцию соберем! - с неожиданным энтузиазмом предложил Илья.
Если бы кто-нибудь еще днем раньше сказал Илье или сказал бы Нине, что они до пяти утра будут возиться с детским конструктором, не поверили бы ни тот, ни другая. И тем не менее, они, целомудренно сталкиваясь лбами, руками и коленями строили, строили и наконец построили.
- Вот Рома удивится, - сказала Нина сквозь зевоту.
Таким образом, Илья узнал, что старшего мальчика зовут Ромой. Был еще маленький - Коля. Но Илье не довелось увидеть ни того, ни другого. Как ни странно, покойный брат, был единственным Нининым родственником, о котором Илья имел хоть какое-то представление. Была еще живущая где-то на другом конце города мама, к которой Илья испытывал самые теплые чувства. Она довольно часто забирала к себе детей, и Илья мог проводить ночи у Нины. Конструированием они больше не занимались. Еще мама пекла удивительно вкусные пирожки и иногда делала салаты. Сама же Нина, готовкой себя не утруждала. Как-то так даже у них повелось, что завтраками занимался Илья, когда ночевал у нее.
Это случалось довольно часто, уже и Консерватория отошла на задний план. Но музыка все же присутствовала. Однажды Илья шел с Ниной по переходу между «Охотным рядом» и «Театральной», где-то посередине они наткнулись на гитариста и скрипачку, игравших «Серенаду» Шуберта. Нина встала как вкопанная, стояла, стояла и вдруг начала слезы лить. Как же Илья перепугался, потащил ее за руку на улицу, поил водой из пластиковой бутылки, прижимал к себе, по голове гладил, говорил какие-то нежности. Потом спросил:
- Ты что, брата вспомнила?
Нина посмотрела на него как на полного идиота и ничего не ответила. Так и не объяснила, отчего это она расплакалась.
Уже около трех месяцев длилась эта история. И на работе начали догадываться, потому что Нина все чаще приходила в комнату к Илье и сидела там, не обращая внимания на соседей. Коллеги пробовали было подшучивать над Ильей, но он смотрел на них с такой несвойственной ему свирепостью, что от него отстали. Илья старался не думать о том, что будет дальше. Искусство подстраиваться под Нину отнимало у него все силы, он даже и перемен никаких не хотел.
Был уже конец рабочего дня, Илья сидел в комнате один и так, без особой надежды ждал, вдруг Нина зайдет. Дверь распахнулась, очень энергично вошел крупный мужчина в расстегнутой дубленке.
- Здравствуйте! - громко произнес он, - вы Илья? - Илья кивнул. - Я, собственно, Нину ищу. Мне сказали, что она может быть у вас. Евгений, - мужчина протянул Илье широкую ладонь с серебряным кольцом на безымянном пальце, - я ее брат.
Илья наблюдал, как комната со всеми ее тремя компьютерами, неработающим ксероксом, синим чайником и дешевым китайским магнитофоном медленно кружилась вокруг него. И все же он произнес:
- Очень приятно. Сожалею, но Нины у меня нет.
Кажется, Евгений что-то почувствовал.
- А что это вы на меня так смотрите? - недоверчиво спросил он.
- Ничего, - пробормотал Илья, - просто я не знал, что у Нины есть такой брат.
- Ага, - со знанием дела произнес Евгений, - все ясно. Ну и как же я умер на этот раз?
- Выбросились из окна. А что были другие варианты?
- Да, например, случай острого аппендицита во время байдарочного похода. Не успели довести до ближайшей больницы. Глухомань, плохие дороги, сами понимаете. Умер в страшных мучениях. Надеюсь, тут я не слишком страдал?
- Не слишком, - с готовностью подтвердил Илья, - а она часто так рассказывает?
- Практически всем своим приятелям, - ответил Евгений, - хорошо еще, что мы не живем вместе, а то неудобно было бы.
Илья с некоторой опаской разглядывал Евгения. Его утешало лишь одно - он не наблюдал вообще никакого сходства между собой и этим сорока-с-чем-то-летним брюнетом. Евгений даже не был похож на того мальчика с фотографии, может быть там был и не он вовсе.
- А зачем она это делает? - после некоторой задумчивости спросил Илья.
- Дело в том, - начал Евгений, - что Нина в свое время, пережила очень серьезную травму. Когда ей было тринадцать лет, а мне, соответственно, на десять лет больше, у нас умерла мама...
Евгений еще что-то говорил, но Илья уже не слушал. Он думал. Думал, что ему скажет мама, когда они наконец познакомятся.

        Елена Мулярова
          4.01.99
Вернуться в раздел "Современная проза"
Вернуться на главную страницу журнала "WWWoman"





Rating@Mail.ru