odri (Дания)

Сплетая судьбу из случайных событий
Мое счастье в тебе?
Глава 16

  Начало

  16
  Пока Джонни и Андрейка мылись после возвращения каждый со своего промысла, а потом возились с грилем, прошел еще час.

  Томка перемешивала заправку к салату: попробовав заправку на вкус и подумав, решила для остроты добавить еще капельку дижонской горчицы: всем этим премудростям научил ее Марио. Он не доверял никаким «стойким» и «твердым» рецептам, повторяя: 

  - У каждого повара свое мнение о блюде, которое он собирается готовить. Во всем должна чувствоваться душа и настроение повара, а повара - разные, значит и души у них разные, а откуда же рецепты могут быть одни и те же? 

  Это было врожденное у их сицилийской семейки: парадоксальное мышление и незыблемая вера в правоту того, что говорили. Но Томка соглашалась с Марио в данном вопросе, так как сама любила творчество в приготовлении пищи.  

  Наконец, они сели за стол. Джонни и Андрейка все еще обсуждали прошедший матч, успех Андрейки в забивании решающего гола. Томка не слышала и половины того, о чем они говорят. С приклеенной улыбкой на лице, она сидела неподвижной куклой, только радуясь тому, что ни один, ни другой не обращают на нее внимания. 

  Из головы не выходил телефонный звонок и тяжелый разговор с Джонни. Она совершенно не ожидала его сопротивления, размышляя, что, возможно, он не будет ее союзником в предстоящей битве. Битве? 

  «Эх, Антонио, Антонио... Сколько унижений пережито. Сколько притворства, ломки себя, душевных и физических усилий потрачено за все эти годы, чтобы зажить новой жизнью, привить себя в неблагодарную, равнодушную к жалобам и нытью среду, и стать ее частью...
  А, главное, излечиться от любви к тебе. И всё для того только, чтобы однажды проснувшийся в тебе эгоизм отца поломал мое спокойствие и легенду, которая так устраивала Андрейку»? 

  - А куда мы поедем в отпуск? 

  Неожиданная фраза Андрейки вывела Томку из вязкого транса и мыслей об Антонио.

  - Тобиас едет в Кинну, в Швецию, к бабушке, в ее летний дом, Матиас - на Юлланд, в лагерь «Хоббитонов», вместе с родителями, а я? А мы? – тут же поправился он. 

  Томка смотрела на сына: 

  «Ну, какой же он красавчик», - подумала она, как всегда, с гордостью, граничащей уже с болезненной манией обожания. 

  Но дальнейший сеанс любования был прерван требовательным взглядом любимых черешневых глаз: 

  - Мама, ну, что вы молчите? Джонни, посмотри же на меня. 

  К удивлению Томки, Джонни не отвечал, опустив взгляд в тарелку, сосредоточенно отрезая себе очередной кусок крепкопрожаренной колбаски. 

  «А Джонни-то начинает лысеть», - неожиданно отметила она про себя, увидев сильно поредевшую за последнее время макушку мужа.

  - Нет, я не понял, - переводя взгляд с одного родителя на другого, нетерпеливо допрашивал их Андрейка, - что вы молчите?

  Он был, бесспорно, избалован - их ненаглядный мальчик: любой его вопрос получал молниеносный ответ. Неожиданная пауза в ответе на такой ясный вопрос, как отпуск, удивила его. 

  Томка тоже ждала ответа от мужа, радуясь, что это не она попадет сейчас под его недовольство. А то, что будет недовольство, она не сомневалась, видя, как заливается недовольной краской лицо мужа, даже макушка. 

  Джонни задумчиво свел свой взгляд к носу, разглядывая невидимые пылинки-пушинки на очках и глубоко вздохнул: 

  - Ты знаешь, мой друг, у нас с мамой есть несколько вопросов... у взрослых бывает иногда, что им надо кое-что обсудить без детей... Вот этим мы, наверное, и займемся в первую очередь. 

  Томка замерла, ожидая, что же последует далее. 

  Неужели Джонни собирается посвятить Андрейку в то, что крутилось у самой Томки в голове каждую секунду?  

  Сам отпуск и тревога за него как-то незаметно вылетели из головы. 

  «А ведь наш отъезд в отпуск позволит оттянуть время встречи с адвокатом, а там, кто его еще знает, как все повернется? Разве можно верить в серьезность планов Антонио? Разве можно верить его словам»?

  Она широко улыбнулась своим мальчикам, зная, что это она - индикатор настроения в семье. 

  Она томно положила голову на приготовленные, положенные одну на другую и опертые на локти на столе, руки, и, продолжая безмятежно улыбаться, смотрела на мужа. 

  Будь что будет, они вместе, это - главное. Джонни ей поможет, он такой редкий умница и друг. Что бы он там ни говорил, но, в конечном итоге, он всегда на ее стороне. А она уж постарается его переубедить.

  Но Джонни молчал. Только медленно, как бы устало, перебирал кудри Андрейки, неожиданно смолкшего, притихшего под рукой, словно рука заставила его замереть и прислушаться.
  Словно шел беззвучный диалог между мальчиком и взрослым, через тепло гладящей голову мальчика руки. Взрослый, который стал его отцом с первой минуты их встречи. И неважно, как мальчик его называл. Важно то, что они, оба, при этом чувствовали.  

  Взгляд Джонни был направлен куда-то далеко, за Томкино плечо, в уходящий за горизонт солнечный диск...

  Они тихо разошлись по своим комнатам. 

  Это было странно, но весь сегодняшний вечер был странным.

  Продолжение