Rambler's Top100
2017-08-13
Татьяна_Синцова

Сказка для Андерсена. Рассказ

Часть первая

    - Вот что я скажу, дорогая. Мой Карл – мужчина строгий и придерживается старых правил. Сейчас он в отъезде, но могу поспорить на пфенниг, - полная женщина в чепце оправила шаль на круглых плечах, глаза её лукаво сощурились, - будь он дома, ему бы не понравилось, что такая молодая девушка разгуливает по лесу одна. Но у него доброе сердце, и он позволил бы вам переночевать. Входите, милая.
    Толстая Эльза посторонилась, и маленькая тощая фигурка, укутанная в капор и шубу, протиснулась в дверь и стала на пороге квадратной кухни с грубым каменным полом, коричневыми балками на потолке и жаркой печью у выбеленной стены. На раскаленных кирпичах трещали сложенные «колодцем» поленья. В котле пыхтело варево. В домике вкусно пахло молочной кашей, кнедликами, сушеным имбирем, травами, развешанными в углах, и чем-то сладким, медовым, похожим на карамель. На полках стояли  грубые глиняные горшки, дубовые бочонки, обливные бутыли разных размеров и медные горшочки с крышками.
    - Не робей, - подтолкнула её толстая Эльза. – Как ты сказала, тебя зовут?
    - Мартой, - девушка разлепила ледяные губы.

    - Вот тебе на! Мартой звали мою прижимистую кузину из Думцеля. Она до старости ходила в синем чепце, который к замужеству её внучки продырявился! – хозяйка хлопнула себя по бокам и густо захохотала. – Что ты думаешь? Старая ведьма перелицевала его, заштопала… Матерь Божья! Да у тебя руки белые! А ноги? Ну-ка…
    Эльза стянула с ночной гостьи варежки, ботинки, вязаный капор и старую шубейку из непонятного меха, вылезшую на локтях и вдоль неопрятно подшитой застежки. Правду сказать, от меха в некоторых местах остались лишь тощие пучки. Тут и опытная мастерица призадумалась бы, чинить или выбрасывать?
    - Какая ты худая!.. Как моя золовка из Любовиц. Та была тощая, что твой ивовый прут! И платье на тебе мокрое! Снимай одежду, Марта. Повешу её над очагом. Вот тебе моя рубаха – размер немаленький, зато согреешься - и шаль. Сама вязала, вечера долгие - что делать в нашей глуши? Ноги ставь в лоханку, - расторопная Эльза усадила замерзшую девушку на лавку, сунула ей под ноги лохань с горячей водой. – Откуда идешь? Рассказывай. Что за нужда выгнала тебя из дома в такую погоду?
    - Иду из… Яблонец.
    - Откуда?!
    - Из Яблонец. Думала, до ночи успею.
    Толстушка уперла руки в бока:
    - Куда ты успеешь из своих Яблонец? Да еще до ночи?! Из них скачи на самом резвом жеребце, на запряженной цугом карете и то сто лет никуда не доскачешь! Зять моей прижимистой кузины из Думцеля, - она толкнула её в плечо, - родом был из твоих Яблонец. Хороший шорник, жаль, помер скоро. Так говорил мне: «Гиблое место наши Яблонцы, Эльза». Это ведь у самых гор?
    Марта кивнула:
    - У нас красиво.
    - Не всё красивое – хорошо, уж поверь. Красиво и болиголов цветёт. Куда ты шла-то? – Эльза охала, удивлялась, сама же шустро сновала по кухне, заглядывала в горшки, нюхала душистые травы, придирчиво пробуя на зуб засохшие соцветия. «Глупая девчонка! – бормотала она. – Была б моей дочерью, я б показала ей Яблонцы! Напою её отваром малинового листа с ромашкой, не дай, Бог, заболеет!»
    - В город, в княжеский дворец…
    - Святая Дева! – хозяйка схватилась за сердце. – Во дворец! Да разве туда пускают… нищенок? Что тебе делать во дворце?! Там не любят попрошаек!
    Она плюхнулась на лавку рядом с Мартой: «Хорошие дела! Что скажет Карл, когда вернётся? Во дворец!»
    - Не реви!
    - Я… не реву, - гостья вытерла слёзы, выпрямилась. – Дорогая Эльза, у меня рваная шуба, старое платье и дырявые башмаки, но разве… королевским детям не нужна учительница?.. Я знаю латынь, математику, умею играть на скрипке и… в шахматы.
    Толстая Эльза застыла в изумлении:
    - Скажи, пожалуйста… Кто научил тебя этой премудрости? В наших краях ценят ученых людей. Сват моего шурина, к примеру, ксендз из Зайердорфа, - пишет  письма половине города. Но все эти умные господа – мужчины. А чтобы барышня знала математику, – она покачала головой, задумалась, - не слышала о таком. Правду ли говоришь? Не выдумываешь? Иные узлом завяжутся, лишь бы попасть во дворец!
    - Всем этим наукам выучил меня… отец. Он был пастором в Яблонцах.
    - Пресвятая Дева! – всплеснула пухлыми руками потрясенная Эльза. – Дочь уважаемого человека бродит по лесу, как последняя бродяжка! В драных башмаках!
    - Папа… умер два месяца назад, - хрупкая гостья сдержала подступившие слёзы. – В нашей кирхе теперь другой пастор. Матушка скончалась родами, - предупредила она хозяйкин вопрос. - Я совсем её не помню. Но от неё остался медальон! Посмотрите.
Марта протянула ладонь. Эльза поднесла свечу.
    - Добрая работа. Старый Михаэль из Герца выделывал такие штуки. Бывало, сделает замок с секретом, ни один леший – прости, Господи! - не отопрёт!
    Она споро перекрестилась:
    -  Ну-ка…

    Только поднесла руку, как неугомонный ветер стукнул ставней, тонкие стеклышки задрожали. Пламя в очаге заколыхалось, дымоход загудел. На улице завыла метель, застонали, захныкали деревья.
    - Что это? – Марта стянула у горла шаль.
    - Должно быть, крышу у сарая сорвало. Там один сноп не притужен. Карл уезжал, наказывал: «Гляди, Эльза, как бы ни снесло его в пургу». Не убирай свой медальон, я сейчас.
    «Зачем Бог придумал эти метели?! – девушка подобрала ноги, забилась в уголок, подложив под бок сшитую из лоскутков подушку. – Метут, метут, точно хотят унести всех добрых людей в снежное царство за Яблонецкими горами. Горе одинокому страннику, бедному ремесленнику, пробирающемуся в город,  паломнику, бредущему ко святым местам, или бедной девушке в поисках пристанища…»
    - Ты не заснула?
    Марта вздрогнула, открыла глаза.
    - Погоди, спать. Молоком тебя напою, отварами. Каши моей отведаешь? – Эльза приоткрыла крышку котла, повозила черпаком и плюхнула в деревянную миску густой наваристой каши.
    - Спасибо, не откажусь, - гостья была голодна, но просить не осмеливалась.
    – Духовитая. Кузина моя, - она подмигнула, толкнув гостью под локоток, - приедет, бывало, и по полкам зырк-зырк: «Молола ли ты, Эльза, ячмень?» «Молола, - говорю, - сестрица». «А что каши ячменной, нет ли?»
    Она прыснула, как молодуха:
    - Ешь, а я на матушку твою полюбуюсь. В таком медальоне должно красотка прячется, не иначе.
    Неказистая самодельная свеча истаяла, превратилась в огарок. Воск вытек из плошки, перелился на стол, со стола – на лавку, с лавки - на каменный пол, а добросердечная хозяйка всё кручинилась, вытирая глаза:
    - Видала я красавиц… На Пасху в божий храм разоденутся: платок - не платок! Шелк с кистями, башмаки с пряжками, ленты атласные, банты. А далеко им до твоей матушки! Принцесса – и только. Глаза – словно незабудки лесные…

    Не успела договорить, как за окном поднялась суматоха.
Кони захрипели, кто-то закричал: «Отворяй!»
    - Матерь Божья, Карл! Или случилось, что? – Эльза растерянно посмотрела на гостью. – Он говорил, «У Трех Дубов» заночует. Забыла сказать: Карл у меня лесничий, и ведает всем княжеским лесничеством! -  хозяйка сунула Марте медальон. – Погоди! - накинула на плечи истрепанный кафтан и выскочила навстречу неожиданно вернувшемуся мужу.

    Тревожные голоса уносило ветром. С елей падали снежные шапки. Гремели засовы, стучали ворота. Зловещий шум сливался в одно немолчное бу-бу-бу. Напуганная рассказами о строгом хозяине, Марта притиснулась к стене. Она бы и под лавку залезла от страха, но что скажет Эльза, когда увидит её под лавкой? Марта была воспитанной барышней, и не хотела огорчать добрую женщину. Она вздохнула: сырые башмаки наверняка не высохли, и если суровый Карл выставит её за дверь, ей придется топать по лесу в мокрых.

    Входная дверь распахнулась. К топчану, покрытому пестрым тюфяком, захромал, опираясь на плечо решительной Эльзы, грузный мужчина с огромной черной бородой в сосульках. Рукой, похожей на клешню, он придерживал правый бок и громко стонал. Марта охнула: его непромокаемый плащ из неваляного сукна был окрашен кровью!..
    - Марта, воды! – скомандовала Эльза и принялась стаскивать с мужа охотничий губертус. – В сундуке под лавкой холст! Порви на тяпки, завяжем рану. Куда ты?
    - Лошадей распрягу.
    - Ах, и без тебя есть, кому распрячь! Бестолковая ты, девушка! Готовь материю. Это Марта, - склонилась она над мужем. – Её отец был пастором в Яблонцах. Она знает математику и идет в город, чтобы наняться в учительницы. Я пустила переночевать – метель.
    Карл шевельнул клешней. Марта приблизилась и сделала книксен.  
    - Ночуй, девушка…
    Рана у княжеского лесника была неглубокая, но он потерял много крови. Пока Марта грела воду и готовила полотно для перевязки, Карл, с трудом ворочая языком, рассказал, что у последней кормушки, куда он клал сено и соль для подкормки оленей, на него напал вожак. Сбил с ног и пропорол огромными рогами живот.
    - Хотела бы я знать, куда смотрел твой Ганс! – ворчала, промывая рану, Эльза. – Ворон считал?!
    Марта открыла рот, чтобы спросить у хозяйки, кто такой Ганс, но дверь в очередной раз отворилась, и в дом вошёл статный парень в кожаных гамашах. Внёс бочку снега для растопки - вода в чане подходила к концу.  
    – Что скажешь, добрый работник? Как допустил, что на хозяина напал разъяренный олень? – подбоченясь, пошла на него Эльза. -  Почему не отогнал стадо? В прошлый раз на белок загляделся, в этот – на ворон?
    Парень, молча, опустил голову. Марта успела разглядеть, что волосы у него - соломенные и торчат из-под шапки, как сторновка из плетеной риги.
    Она могла поручиться, что Ганс её не заметил!
    - Не кричи, Эльза… Ты же знаешь…
    Что знала Эльза, Марта так и не услышала: хозяин застонал, и по его лицу побежали крупные капли пота.
    - Иди отсюда! – Эльза выставила Ганса, не забыв напомнить, чтоб он дал корм лошадям и напоил скотину. – Ах, беда! Придется посылать за аптекарем! А на дворе всё снег да ненастье!..
    - Может, я помогу?
    - Разве ты знахарка? Или твой батюшка выучил тебя и этой науке?
    Марта покачала головой:
    - Не батюшка - тётя Лотти. Она жила по соседству и разводила лекарственные травы. Вот, - Марта ловко развернула узелок, с которым пришла, достала пузатую склянку. – Это мазь от простуд. Тётя Лотти дала мне её в дорогу.
    - Тебя сам Бог прислал! – всплеснула руками бедная женщина. Как ни крепилась Эльза, стараясь показать мужу, что рана его пустяковая, она не находила себе места. – Бестолковый Ганс! Не мог отогнать оленей!
    - Не говори, чего не знаешь, Эльза… Ганс тащил меня на себе до самых саней. Я сам… виноват: замешкался у стога, понадеялся, что старый олень помнит меня, подпустил на два шага…
    - Он и напал! Как же так, Карл? – она покачала головой. - Разве ты забыл, что сейчас голодное время, и олени обозлены?
    Марта засучила рукава:
    - Найдется ли у вас суровой нитки, тётушка Эльза? Рана рваная, придется… зашивать.
    Она прокалила иглу, навощила горячим воском крепкую льняную нить и, помолясь, приступила к делу, велев суровому леснику хлебнуть для облегчения страданий можжевеловой настойки. Карл повиновался. Хозяйка, едва дыша, следила за ней из-за плеча, держа над головой новенькую свечу. Марта  никогда не сшивала ран. Однажды, когда несносный мальчишка Йенс распорол ногу в кустах ежевики, она видела, как тётя Лотти зашивала ему голень. А у неё хорошая память! Она будет шить, как шила тётя Лотти, и бедный лесник поправится!
    - Осторожнее! – Эльза прихватила её за локоть.
    - Не волнуйтесь, тётушка Эльза. Пошлите лучше за Гансом, пусть наберет две горсти мха. Лотти прикладывала к ранам мох, чтобы они не гноились.

    Через полчаса все было кончено. Измученный Карл спал – его напоили отваром ромашки с медом, Эльза стирала испачканную одежду, а Марта мыла лохани и складывала на полку глиняные плошки. На улице по-прежнему мело, скрипели  ели, стонали старые липы, тянувшиеся от домика до самой Большой дороги. Марта вздыхала: когда она доберется до города? Найдётся ли ей место в княжеском замке?
    - Тётушка Эльза, - неожиданно спросила она, - где заночует Ганс? Вьюга не унимается, он застынет в хлеву.
    - Не застынет! – сердитая Эльза пристукнула деревянным башмаком. – Он не принц! В хлеву есть печурка, а горшок бобовой каши я ему давно отнесла. Ложись, ты устала, и я еле стою. Завтра у нас тяжелый день. Будем молиться, чтобы у Карла не было жара, и он проснулся здоровым.
    Она ушла за занавеску, поправив на муже войлочное одеяло.
    Марта свернулась калачиком, подсунула под голову пеструю лоскутную подушку, укрылась шерстяным самотканым пледом: мастерица эта Эльза! Совсем, как тётя Лотти. На жесткой лавке было неудобно, но ей не привыкать - в отцовском доме тоже не было кроватей, и она спала на мамином сундуке.

    «Трак-трик! Умрет старик!» - проскрипел из угла черный паук с фиолетовыми глазами. На голове у него Марта разглядела золотые рога!
    - Какой старик? Вот я тебе! – она погрозила рогатому пальцем.
    Несмотря на худобу с математикой, Марта была бойкой девушкой. В детстве она играла с мальчишками – долговязым Йенсом и его братом Дитрихом – и ничего не боялась. Даже золоторогих пауков! Даже… говорящих!
    - Он подавится рыбьей костью! – хихикнул из угла паучина и скоренько уполз в щель, потому что Марта прицелилась в него домашним «опенком» из фетра, которые дала ей Эльза взамен сырых башмаков.
    - Рыбьей костью! Рыбьей костью!
    - Неугомонная! – прошипела из-за занавески хозяйка. – Спи, наконец. Ночь на дворе!

    Дата первой публикации: 2009-12-03

Продолжение

авторизация
регистрация
напомнить пароль
Выберите псевдоним для этого сайта.
СЛУЖБА ДОВЕРИЯ ЗАМУЖ ЗА РУБЕЖ РОССИЯ ТВОРЧЕСТВО ДЕТИ ОТНОШЕНИЯ С МУЖЧИНАМИ ЗАКОНЫ США ИММИГРАЦИЯ ПСИХОЛОГИЯ САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ИСТОРИИ ЛЮБВИ ФРАНЦИЯ СЕМЬЯ ГЕРМАНИЯ ПУТЕШЕСТВИЯ МОДА И СТИЛЬ ФОТОГАЛЕРЕЯ ЖЕНСКОЕ ЗДОРОВЬЕ ЖИЗНЬ ЗА РУБЕЖОМ ОТНОШЕНИЯ В БРАКЕ ВЕЛИКОБРИТАНИЯ УКРАИНА ЗНАКОМСТВА ДАНИЯ КУЛИНАРИЯ РАЗВОД САЛОНЫ ИЗМЕНА ПРАЗДНИКИ НОРВЕГИЯ ГОРОСКОПЫ ДЕНЬГИ РОДИТЕЛИ ШВЕЦИЯ КАНАДА БЕЛЬГИЯ ДОМ ЖЕНСКАЯ ДРУЖБА ШВЕЙЦАРИЯ НЕПОЗНАННОЕ ТУРЦИЯ РАБОТА САЙТА ДАМСКАЯ ВНЕШНОСТЬ ГОЛЛАНДИЯ ПРИРОДА КОНКУРСЫ КРИМИНАЛ ПОКУПКИ ЕВРОСОЮЗ ИТАЛИЯ ОН ЖЕНАТ СВАДЬБА ГОРОДА ПОДАРКИ ИСПАНИЯ ФИНЛЯНДИЯ НЕДВИЖИМОСТЬ ГРЕЦИЯ ДОСУГ КАЗАХСТАН АВСТРАЛИЯ НОВЫЙ ГОД И РОЖДЕСТВО УЗБЕКИСТАН РОДСТВЕННИКИ ЮМОР ИСТОРИЧЕСКОЕ БЕЛАРУСЬ РАЗНИЦА В ВОЗРАСТЕ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК ТУНИС КИНО, ТЕЛЕВИДЕНИЕ ПРИЧЕСКИ И СТРИЖКИ ОБЫЧАИ ПУБЛИЦИСТИКА ЕГО БЫВШАЯ ЭССЕ ИСКУССТВО ЧЕХИЯ ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ ЖЕНЩИНА И ВОЗРАСТ ИЗРАИЛЬ ЛИШНИЙ ВЕС АВТОЛЕДИ АВСТРИЯ СПОРТ ЗНАМЕНИТОСТИ ЕЕ БЫВШИЙ ИНДИЯ ЯПОНИЯ ЮАР ЛАТВИЯ ШОТЛАНДИЯ МАНИКЮР И ПЕДИКЮР ДЕТСТВО ИНТЕРНЕТ СЛУЖЕБНЫЕ ПРОБЛЕМЫ УХОД ЗА ВОЛОСАМИ САУДОВСКАЯ АРАВИЯ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ ТЕЩА, ЗЯТЬ, СВЕКРОВЬ, НЕВЕСТКА КОСМЕТИКА ПЕНСИЯ РУКОДЕЛИЕ НАСЛЕДСТВО ЭСТОНИЯ ЦВЕТОВОДСТВО НАРКОТИКИ, АЛКОГОЛЬ, КУРЕНИЕ, ТРАНСПОРТ ЕГИПЕТ КИТАЙ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ... ПРОИСШЕСТВИЯ НЕЗАБЫВАЕМОЕ МАЛЬТА ИРЛАНДИЯ ПОТЕРИ Я - БАБУШКА ЧТО МЫ ЧИТАЕМ ГРЕНЛАНДИЯ ОБРАЗОВАНИЕ ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ ХОРВАТИЯ МАРОККО ИСТОРИИ ПРО СОСЕДЕЙ МОДНЫЙ МАКИЯЖ ДАЧА БРАЗИЛИЯ НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ ПОЛЬША ГРУЗИЯ ИРАН ЛИТВА РУМЫНИЯ ШРИ-ЛАНКА БАНГЛАДЕШ МЕКСИКА АБХАЗИЯ ЛАНДШАФТНЫЙ ДИЗАЙН КИПР БРУНЕЙ ТАНЦЫ ТАИЛАНД КЫРГЫЗСТАН ЗАПАХИ И АРОМАТЫ ПОРТУГАЛИЯ ЛЮКСЕМБУРГ БОЛГАРИЯ АЗЕРБАЙДЖАН МОЛДОВА МАЛЬДИВСКАЯ РЕСПУБЛИКА ФИЛИППИНЫ АРМЕНИЯ ИСЛАНДИЯ АРГЕНТИНА СЕРБИЯ ПАПУА - НОВАЯ ГВИНЕЯ КУБА ПАНАМА СИРИЯ ЮЖНАЯ КОРЕЯ НИГЕРИЯ ВЕНГРИЯ СИНГАПУР ЛИВАН ВСТРЕЧИ В РЕАЛЕ ПЕРУ ТАДЖИКИСТАН ИОРДАНИЯ КЕНИЯ ПАКИСТАН ОМАН КУВЕЙТ ТОНГО КАМБОДЖА КОЛУМБИЯ БОСНИЯ
Copyright (c) 1998-2017 Женский журнал NewWoman.ru
Rating@Mail.ru