ГРЯЗНУЛЯ ТОЛИК

РАЗДЕЛ "СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА"
В ЖУРНАЛЕ "WWWoman" - http://www.newwoman.ru

10 ДЕКАБРЯ 2003

ЕВГЕНИЙ ЛЕОНЕНКО (МОСКВА)
eal@online.ru

О себе: после окончания московского Инъяза работал переводчиком в Египте, потом в системе внешне-экономических связей. В начале 70-х годов судьба занесла меня в Уганду и Кению, а в 1982 году после окончания Академии Внешней торговли мне посчастливилось стать экспертом ООН (ЮНИСЕФ) в Индии, где я с наслаждением трудился семь чудесных лет. Потом были США, Центральная Америка, Сомали и неожиданно Колумбия. По возвращению в Россию в 1993 году я многому удивлялся, но взял себя в руки и стал искать работу. Много написал политологических статей и рассказов, работал в журнале "РОССИЯ" (англ.версия), а потом приземлился на подготовленный аэродром в Плехановскую Академию. Я с глубоким уважением отношусь к людям, умеющим организовать свой бизнесс, а не трепаться о проблемах России.

ГРЯЗНУЛЯ ТОЛИК
РАССКАЗ
.

.

        У него всегда были вымазаны в чернилах не только лоб и уши, но и кончик носа. Толю Трунова все звали грязнулей, хотя относились к нему уважительно за пытливый ум и желание хорошо учиться. Его родители, скромные врачи-терапевты из городской больницы, учили сына перебарывать трудности и довольствоваться малым в жизни. Грязнуля Толик кое-как справлялся с бытовыми проблемами, но довольствоваться малым вовсе не хотел.
        В девятом классе он поступил в медицинское училище к удивлению всего нашего класса.
        - Способный такой парень и останется на всю жизнь медбратом! – удивлялась наша красавица Алла Творогова, высокая блондинка из профессорской семьи.
        - Толик намеренно пошел учиться сейчас, чтобы не сидеть на шее у родителей. Он скоро будет помогать людям, а это он умеет делать, говорю я вам, - заступалась за Толика его косенькая подружка Вера, - я тоже куда-нибудь скоро устроюсь, вот увидите..
        И она устроилась к матери в драматический театр костюмером. Время от времени ей давали крошечные роли и эпизоды в массовке.
        Нас с Оксанкой Чуевой Верка всегда раздражала. Грязнуля не был «нашим парнем» и на нас не обращал никакого внимания. Хотя Оксанка по нему сохла в девятом классе.
        - Что-то в нем сильное есть, здоровое. Понимаешь ? – спрашивала она меня, - какая-то сила влечет меня к нему, и я пожалуй пойду ради него на все… что у меня есть, - пискливо добавила моя подруга. Она дважды была в шумных и тесных компаниях, куда приглашали и Грязнулю Толика, но никаких отношений с ним у нее не получилось.
        - Мне окосеть, что ли ? – спрашивала у меня совета Оксанка по телефону.

        Незаметно пролетели пять лет. В стране вовсю буйствовала перестройка, в магазинах пропали продукты, зато на улицах и в телевизоре праздновала свою победу свобода слова. Теперь можно было нести всякую чушь прилюдно и даже ругаться матом в кино. За реальный мат на дискотеке Оксанку посадили на десять суток в КПЗ.
        Алла Творогова вышла замуж за бизнесмена, а косенькая Вера работала в столичном театре «руководителем гуся», как значилось в программке. Ее роль в спектакле сводилась к выводу пожилого гуся на сцену и удержанию птицы от дурных привычек в течение получаса. Потом она везла его в свою квартиру, кормила и укладывала спать. В Москве появились еще несколько театров, в спектаклях которых срочно понадобился живой гусь и косенькая Вера была нарасхват.

        Я училась в финансовом институте, Оксанка работала продавщицей в супермаркете.
        Однажды мы встретили Грязнулю Толика, высаживающего Веру и гуся у ее дома из машины. Он по-прежнему работал медбратом в больнице и учился на третьем курсе вечернего медицинского института.
        Вновь мы встретили Грязнулю Толика летом, когда встретились всем классом на пляже в Серебряном Бору. Шло время, и мы конечно же изменялись, но наш возраст еще позволял над этим смеяться. Все пили пиво и резвились в воде. Потом слух резанул чей-то крик:
        - На помощь! Оксанка тонет!
        Нет, Оксанка уже утонула и плавала словно камбала у поверхности реки. Спасатели быстро выловили ее безжизненное тело и подъехали на катере к берегу. Безжизненное тело Оксанки словно ненужное мокрое белье положили на горячий песок… Внешне безразличные спасатели вызвали скорую помощь, чтобы официально зарегистрировать ее смерть в воде. А нам они зло крикнули.
        - Доигрались, идиоты? Попили пивка с вином у речки – теперь получайте жмурика.
        В этот момент над синим телом моей подруги внезапно склонился Грязнуля Толик. Он резко стянул на живот мокрый верх ее купальника и стал делать ей искусственное дыхание. Его движения были верными и точными и казалось, что его сильные руки разорвут грудную клетку девушки. Наконец в ее горле начала бурлить вода и грязно-зеленый поток вырвался наружу через почерневшие губы. Словно тряпичную куклу Толик переворачивал безвольное тело Оксанки, выдавливал как из губки отвратительную жижу, а потом вдруг припал ртом к ее губам и стал вталкивать воздух ей в полуоткрытый рот. Спасатели, отошли от оцепенения и чем могли помогали ему. Наконец Оксанка сделала громкий свистящий вдох и тело ее свела судорога. Толик продолжал свое дело, громко вдыхая и накачивая воздухом ожившие легкие девушки. Безжизненные бордовые пуговки сосков болтались в разные стороны от его энергичных движений. Слезы навернулись мне на глаза, и я с трудом следила за оживлением моей подруги. Оксанка еще несколько раз вздохнула, снова извергла из себя зеленую жидкость и вдруг открыла глаза.
        Мы громко аплодировали ее возвращению в жизнь и мастерству Грязнули Толика, улыбавшегося вместе со всеми. Все его лицо было покрыто липкой зеленой пленкой.
        - Получайте Оксанку назад и никогда не давайте ей вина на пляже! – устало проговорил он, улыбнулся и пошел умываться к реке. Через несколько минут скорая помощь увезла Оксанку в больницу. Я сидела в машине рядом с ней и гладила ее холодную руку.
        - А я все чувствовала, - тихо говорила Оксанка, - и даже его язык во рту… Это он меня впервые целовал.
        - Заткнись, дура! – приказала я ей, удивившись ее желанию превратить все в шутку.

        Прошло еще пять лет. Мы узнали, что Толик только что вернулся из годичной стажировки в штате Огайо, США. Теперь он работал кардиотерапевтом в столичном центре сосудистой хирургии. Толик очень изменился, он немного пополнел и теперь вовсе не был похож на грязнулю.
        - Ну что, девчонки, пошли перекусим в кафе ? – спросил он нас при встрече во дворе и, не дожидаясь ответа, подтолкнул нас к зеленой иномарке.
        - Поехали, тут рядом, - сказал он, и мы двинулись в путь.
        В кафе мы перекусили по-царски семгой с итальянским вином, вспоминали школьные годы и веселились по поводу и без. Оксанка смущенно смотрела на него, пытаясь восстановить какие-то подробности своего воскрешения. Но слезы мешали ей думать и говорить. Она неотрывно смотрела на Толика и беззвучно плакала. Толик все время с кем-то разговаривал по мобильнику, давал указания невидимым сотрудникам диагностического отделения кардиоцентра. Пару раз он нежным голосом обращался к жене и пригласил ее присоединиться к нам. Как водится среди однокашников, мы рассказывали друг другу про свою новую жизнь.
        - А я работаю на фирме Аллы Твороговой. Торгуем бижютерией. Дела идут хорошо, - сообщила Оксанка.
        - Я устроилась менеджером на косметическую французскую фирму. Два раза была на стажировке в Лионе, - с гордостью вставила я.
        Вскоре в кафе появилась жена Толика Вера с маленькой четырехлетней девочкой в нарядном комбинезоне. У дочери были светлые кудрявые волосы и вымазанный синей краской нос.
        Вера великолепно выглядела, от былого косоглазия не осталось и следа.
        - Как твой гусь? – почти хором спросили ее мы с Оксанкой.
        - Ах, гусь – это уже давно в прошлом, - с улыбкой ответила похорошевшая Вера, теперь гусями руководят другие люди. Я уже год после института работаю художником-оформителем в театре.
        - Вот еще одна грязнуля подрастает, - со смехом сказал Толик, поднял дочку над столом и поцеловал ее в синий нос.