Rambler's Top100
2010-05-13
lusine1972

lusine1972 (Россия)

"Канатоходцы"
Рассказ

    1.  
    Источающая флюиды утренней спешки маршрутка судорожно впустила в себя последнего счастливчика и, спотыкаясь на упрямых светофорах, поползла в сторону задымлённого центра. Я сидела у окна, наблюдая за тем, как обиженные внезапно наступившим утром понедельника пассажиры, хмуро сосредоточившись, углубились в себя: дама средних лет, не успевшая накануне сделать маникюр, украдкой разглядывала сохранившиеся фрагменты яркого лака на своих ногтях; рядом с ней слабовольно дремал невероятно бледный юноша, напротив которого расположилась пара военных очень благонадёжного и ответственного вида. Всех этих людей какая-то неведомая сила свела сегодня в общий жизненный этюд, вынудив дышать одним воздухом и пересекаться взглядами в казенном теле маршрутного такси. 
    Я ехала на работу. За окном медленно пробуждался город, ошалевший от наводняющей его весны. Весна – это бунт природы, это провокация, лишающая покоя всё живое: подростки начинают судорожно лечить прыщи, старушки вспоминают свою болезненную привязанность к губной помаде дивного морковного оттенка, орущие коты лезут на деревья, одержимые желанием возвысить свою страсть, а все остальные граждане среднего репродуктивного возраста дают волю гормонам, впуская в свою повседневность иррационализм под названием ЛЮБОВЬ.
    Любовь… Кто из нас хотя бы раз в жизни не желал познать эйфорию полного растворения в другом человеке, когда чувства не подвластны разуму, нервы на пределе, а огромный мир арестован под ресницами чьих-то глаз. В ранней молодости мы неосознанно ищем что-то похожее, потом жизненный водоворот захватывает нас, дразня маячащими где-то впереди успехом и благополучием, и мы самоотверженно устремляемся к тому, что впоследствии приносит разочарование, беспокойство или вялое пресыщение. Мы пропитываемся этими буднями, жалуемся на быстротечность времени и убийственное однообразие жизни. Некоторые так и встречают старость в окружении иллюзорного благополучия и чувственной стерильности. 
    Мне 37 лет... немало... Я точно помню, что хотела и могла любить когда-то в юности, но мужчины, которые встречались мне впоследствии, в основной своей части находились на грани эмоционального банкротства и жили, преодолевая хроническую усталость от стяжательства материальных благ и пресыщенности. Некоторые из них плотно сидели на нелегальных «антидепрессантах». Секс с ними казался невероятным в начале отношений: это был смерч, возникающий из смеси адреналина и тестостерона, избыток которых был необходимым условием коммерческой успешности на переживающем своё становление экономическом рынке. Но вся эта чувственная буря стихала после первой же (как я это называла) «посткоитальной» сигареты: мы включали свои телефоны и возобновляли вращение по жизненным орбитам, пересекающимся, но независимым друг от друга. Мужчины оставались где-то на поверхности моего сознания, не нарушая внутреннего покоя. Я не обвиняю их ни в чём: причина видимо была во мне.
    Возможно, я подсознательно искала именно такие отношения: обеспечивающие лёгкость общения и отсутствие взаимных обязательств, хотя, чисто теоретически, я была не против замужества. Приятельницы, подруги, родственницы выходили замуж, разводились и выходили замуж вновь, а я перетекала из одних отношений в другие, не испытывая ни малейшего желания остановиться. Правда иногда, в межсезонье, на меня нападала тоска, и мне до слёз хотелось завести семью с нормальным парнем, живущим в хрущёвской «трёшке», родить ребёнка и любить их, забыв о нынешней суетной пустоте. В эти периоды я оставляла машину в гараже и пользовалась общественным транспортом, испытывая какое-то болезненное удовольствие от процесса внедрения своего тела в переполненный автобус. Распластавшись в пассажирской толпе, я сканировала мужские лица, выискивая того, кто смог бы изменить мою жизнь. 
    И вот сейчас, сидя в маршрутке, я прокручиваю последние пятнадцать лет своей жизни, пытаясь найти оправдание своему одиночеству и женской несостоятельности.

    2.
    Мои отношения с противоположным полом начались вполне традиционно с медленных танцев на школьных дискотеках и провожаний домой, оканчивавшихся поцелуями в подъезде под прицелом замочной скважины соседской двери. Потом был первый курс университета, окончание зимней сессии которого я торжественно завершила своим падением с нравственного пьедестала. Мой первый раз… если бы даже впоследствии у меня была возможность что-то изменить, то я не решилась бы вторгаться со своим жизненным опытом в чудо того зимнего вечера. 
    Заканчивался тысяча девятьсот девяностый год. В моей группе учился парень, внешне ничем не выдающийся, но если действительно где-то во вселенной и существует моя половинка, то этой половинкой был он. С ним я смеялась так, как больше, наверное, никогда и ни с кем не смогу. Мы всегда были настроены на одну волну, безошибочно понимая друг друга; мы проводили очень много времени вместе, и при этом не возникало даже тени интимности, которая была способна безвозвратно уничтожить безоблачное доверие и нашу абсолютную верность друг другу. Это продолжалось полгода, а потом, на зимней сессии, сдав сложный спец. лаб., мы в очередной раз пошли к нему домой, где в нелётную погоду я имела обыкновение дожидаться своего отца, заезжавшего за мной вечером после работы. 
    Лёша жил в Университетском городке недалеко от факультета. Мы шли по парку, под ногами скрипел свежевыпавший снег. Говорить не хотелось: то ли от усталости, то ли от окружающей нас торжественной снежности. Было холодно, и я шла, предвкушая обжигающую горечь душистого кофе, которым всегда угощала меня Лёшина мама. Евгения Николаевна была очаровательной женщиной: умной, смешливой и немного самовлюбленной. Она называла меня «Ладонька-детка» и всё время норовила произвести какие-нибудь манипуляции с моими волосами, сопровождая свои действия одной из фраз: «Как я хотела девочку!» или «Как повезло твоей маме!», или «Вокруг меня одни мужики: собака и та кобель!», или «Заходи к нам почаще». Лёшиного отца я видела редко, но много слышала о нём на факультете: у него была репутация педантичного тирана с хорошо развитым чувством юмора и безупречным вкусом. Вообще эта семья славилась своим снобизмом, который при более близком знакомстве оказался вымыслом их коллег откровенно пролетарского происхождения.
    Когда подкатили девяностые, и на кафедре, символизируя общее обнищание и нравственный упадок, произошло таинственное исчезновение «общаковой» банки кофе, его родители, забросив научные изыскания и продав дачу, занялись тем, что сейчас называется видеопиратством. Лёшина комната была переоборудована в студию: на испытательных стендах установили штук десять видеомагнитофонов, которые круглосуточно жужжали, подмигивая электронными панельками. В этой небольшой комнате я пересмотрела бесчисленное множество фильмов, плача, смеясь и стесняясь…
    Когда мы подошли к темному подъезду (лампочки тогда были, как горячие пирожки: не успев утратить тепло руки вкручивающего альтруиста, она тут же переходила в руку выкручивающей сволочи), Лёша начал, возведя глаза к звёздному небу, проводить изыскания в своих бездонных карманах.
    - Предкодосы вчера в Москву свалили, - прокряхтел он, изымая из многослойной одежды увесистую связку ключей.
В прихожей нас встретил Ром - старый добродушный сенбернар, размахивающий тяжёлым хвостом, с помощью которого он выражал все свои собачьи чувства. Радостно обслюнявив наши колени (он не отделял в приветствии своих от чужих), пёс улёгся в дверном проёме кухни и стал тактично ждать свой ужин. Сняв сапоги, я села на корточки рядом с Ромом. Он был крупным даже для своей породы. Евгения Николаевна рассказывала, как им отдали его за бесценок, несмотря на прекрасную родословную, из-за того, что Ром считался переростком. Я прижалась холодной щекой к его мохнатому собачьему уху, в ответ на что была тут же облизана огромным, тёплым, шершавым языком. 
    - Ром, фу! – я вскочила, вытирая мокрое лицо. Лёша засмеялся: 
    - Вот любвеобильная сволочь! А ну, пошёл в кухню! - Ром, отвергнутый в своём нежном порыве, послушно поплёлся за хозяином, решив утопить горечь разочарования в миске тёплого супа. Я пошла вслед за ним и заняла своё любимое место в углу у окна. Ветер сердито метал снежный бисер в стекло, а я сидела в тёплой кухне, тишину которой нарушало лишь размеренное чавканье ужинающей собаки и урчание закипающего кофе. Бывают моменты, в которых хочется задержаться… Это был именно такой момент… 
    Лёша разлил дымящийся кофе по чашкам и плеснул туда немного коньяка.  
    - Ну что? Пойдём, посмотрим что-нибудь? - предложил он, и мы, взяв чашки, пошли в его комнату, где я, привычно расположилась на разобранном диване перед телевизором. Как сейчас помню: выбор был между «Красоткой» и «Славными парнями». В итоге на экране появился невероятный Ричард Гир, эскортируемый не менее невероятной Джулией Роберт-с. Я сидела, подобрав ноги, укрывшись шерстяным клетчатым пледом. Кофе был выпит, коньяк впитан, спец. лаб. сдан, и на меня навалилась блаженная сонная истома. Как ни старалась, но сосредоточиться на фильме я не могла. Я посмотрела в окно: там тихо падали снежные хлопья. Комната была наполнена мягкими зимними сумерками. Было тепло и удивительно спокойно… 
    Проснулась я от наступившей тишины и увидела невероятно близко пристально смотревшие на меня Лёшины глаза с расширившимися в полумраке зрачками. Даже сейчас, спустя без малого двадцать лет, этот взгляд переворачивает всё в моей многоопытной женской душе.
    Мужской взгляд… Возможно женские глаза и более выразительны, чем мужские, но вложить в отмашку ресниц откровенное и древнее, как мир, желание может только мужчина. Женщина сдерживаема инстинктивной осторожностью: ей слишком о многом нужно подумать, прежде чем доверить себя не всегда ответственным мужским рукам.     А мужчина, как очарованный зверь, вкладывает в свой взгляд, устремлённый в женские зрачки, безграничную дерзость и бездумную решимость своих диких пращуров, носивших на чреслах шкуры убитых ими животных. И мы, женщины, впитываем эти взгляды, мы живём ими, мы ими гордимся. Но как часто вместо желания любить на мужском лице можно увидеть лишь скороспелую приматскую похоть...     И тогда мы либо бежим, куда глаза глядят, либо принимаем это положение вещей, губя свою бессмертную душу соучастием в седьмом смертном грехе. И я боюсь, что убежать мне в какой-то момент не удалось. Но тогда, восемнадцать лет назад, в глазах своего однокурсника я увидела бездну, наполненную желанием и нежностью. Благодаря гипнотической анестезии этого взгляда, в моём сознании не произошло никаких качественных перемен: я просто протянула руку и коснулась его лица.
    Всё, что произошло потом, было так же естественно, как впадение реки в море. Не было ни секунды неловкости или стеснения. Видимо мы, действительно, были одним целым и во всех отношениях подходили друг другу, как ключ к замку. Я полностью подчинилась его воле, не сомневаясь и не анализируя. Его губы, его руки, тепло сильного мужского тела, впервые сливающегося с моим в единое целое... В груди разрастался огненный шар, я задыхалась, ловя ртом воздух... Меня крутило в каком-то безумном водовороте и вдруг... впервые наступившая невесомость и… отлив: словно вспененная прибоем волна отхлынула от берега… Я вжалась лицом в его плечо, а он, прижав губы к моим волосам, выдохнул: 
    - Я люблю тебя.
    Я открыла глаза. Я хотела его видеть, но в комнате было уже слишком темно.
    - Лёша, включи свет, - произнесла я, с интересом прислушиваясь к новым интонациям, появившимся в моём голосе. Щёлкнул выключатель светильника и, щурясь от света, я жадно впилась взглядом в того, кто ещё пару часов назад был моим лучшим другом. 
Лёша стоял на коленях у моих ног: взъерошенный и ... абсолютно голый. Он улыбался, прикрывая глаза рукой. «Боже, какой он красивый» - пронеслось в сознании, деморализованном нахлынувшей нежностью. Я потянулась к нему... Глаза в тот раз я уже не закрывала... 
    Юность: совершенное тело, не сковывающее чувства, не вызывающее сомнений в своей привлекательности и девственная палитра ощущений без разводов от прежних красок. Можно не маскироваться бельём и продуманными позами, скрывающими складочки и несовершенства форм, не отмахиваться от подсознательного анализа и сопоставления. Не помню, чтобы я плакала, но в итоге глаза были мокрыми от слёз, губы – опухшими от поцелуев, а щёки – пунцовыми (не подумайте, что от стыда: просто он натёр мне их своей вечерней щетиной). Ничто в его действиях не вызвало во мне тревоги: он всё знал, всё умел и был полностью в себе уверен. А ведь ему было всего восемнадцать лет, и искушённым он в то время не был. По всей видимости, это было мужское чутьё - врождённое и безошибочное.
    Впоследствии я часто думала о том, каким любовником он должен был стать с приобретением достаточного опыта и о том, что случись наша встреча пятью годами позже, я ни за что не отпустила бы его от себя. Но мне было восемнадцать лет, и я практически ничего не знала о мужчинах, первый из которых так трогательно укутал меня тем вечером в пушистый плед.
    На следующее утро, когда мы встретились на факультете, меня озадачила одна простая мысль: как могло так случиться, что всё это появилось в нашей жизни лишь спустя полгода с момента нашего знакомства?! Мы не могли спокойно находиться рядом друг с другом: на лекциях происходил обмен какими-то безумными записками, в перерывах между парами мы бежали в курилку на чердак и там целовались до утраты приличного вида. Нас даже преподаватели не трогали, понимая неадекватность нашего состояния. Я исхудала: есть не хотелось совершенно, а Лёша - напротив – как-то окреп. Он был невысокого роста, но с красивым, умело накачанным телом, хотя бесстыдно утверждал, что это у него «природное», на что я заметила ему как-то раз: «А что, мозоли на руках от одиночества?». Да, вот такие были у нас «неприличные» разговоры и «неприемлемое» поведение… 
    Мы не играли друг с другом в классические гетеросексуальные игры, призванные провоцировать и подстёгивать взаимное влечение. Мы чувствовали друг друга, безошибочно определяя, что нужно каждому из нас. Это продолжалось почти два года, но потом всё как-то само собой сошло на «нет». Наверное, виной всему было беспокойное любопытство, свойственное этому возрасту. Не было взаимных обид и упрёков. Постепенно появлялись новые знакомые, завязывались новые отношения и вообще, казалось, что с каждым днём жизнь всё сильнее раскручивает свой маховик.
    Правда, на пятом курсе, узнав о том, что Лёша женится, я испытала совершенно неожиданный приступ тоски, пошла к подруге в общагу, напилась и позвонила ему в двенадцатом часу ночи, изъявляя желание поздравить с предстоящим бракосочетанием. Он сдержанно поблагодарил меня за внимание и ...пригласил на свадьбу. Я пообещала непременно быть, но потом, узнав от Машки о залётной природе этого брака, передумала. После окончания университета мы потеряли друг друга из поля зрения. Я знала, что у него родилась дочь, и он работает в НИИ при факультете. Меня почему-то согревала мысль о его потенциальной досягаемости. Я ловила слухи о нём, ожидая услышать известие о разводе, но ничего подобного не произошло.

    3.
    …Не люблю одиночество: как минимум, это неудобно. Поэтому мои мужчины сменяли друг друга один за другим, взрослея и обретая уверенность в себе. Их глаза становились всё более холодными, а поведение - предсказуемым. Узнавая их, я одновременно утрачивала к ним интерес. Было несколько экспериментов с подачей заявлений во Дворец бракосочетаний, но видимо государство предусмотрело слишком большой срок для выяснения степени серьёзности намерений своих граждан, желающих «оформить отношения». Я была настолько влюблена в свою налаженную, полную маленьких приятностей личную жизнь, что уже где-то вначале испытательной дистанции начинала понимать, что марш Мендельсона и белое платье не стОят грядущего за ними дискомфорта. Я не видела никого рядом с собой. Мужчин вокруг было много, но ни одному из них не был известен пароль для доступа к моему сердцу: его не знали ни в маршрутных такси, ни в закрытых клубах... Ладно, видно не судьба. А может это венец безбрачия или я просто упустила свой шанс быть счастливой, пробежав в жизненной спешке мимо своей «настоящей любви»?! Да... всё может быть... Но как узнать, где твоя конечная остановка?!

    Мои рассуждения прервал визг тормозов. Я рефлекторно повернулась вперёд и увидела, как вооружённая костылём старушка бодро хромает по проезжей части, пренебрегая сигналами светофора и изощрённым водительским матом. 
    - Отважная бабуля, - с улыбкой констатировал один из военных, обращаясь ко всему маршруточному контингенту в целом.
    - А чего ей? Семьи, наверное, нет, или не нужна никому, вот и торопится на тот свет, - пошевелив бровями, произнесла дама средних лет, не отрывая взгляда от своих ногтей.
    Я оторопела, словно на меня вылили ведро ледяной воды: а вдруг и обо мне также скажут лет через тридцать?! Вдруг и я буду искать смерти, пытаясь самовольно сократить свой срок пребывания в этой одиночной камере?! Меня затошнило, как когда-то в детстве тошнило от страха, ладони стали холодными и влажными. Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и задержала дыхание. Так учила меня Машка, моя подруга, увлекающаяся на досуге психологией. Метод подействовал, и я почувствовала, что «волнение сменяется потребностью в конструктивном действии». 

    4.
    Закрыв за собой дверь кабинета, я, не снимая пальто, села за стол, включила комп, вошла в адресный поисковик, и через десять минут передо мной лежал Лёшин телефон. Да, в этом состоянии полной декомпрессии, мне нужно было встретиться с человеком, которого я не видела восемнадцать лет; с человеком, который прожил эти годы в любви и согласии со своей женой, день за днём выстраивая свою ежедневность. И в этой ежедневности не было места для меня. Не было места… Не было?! Значит будет! Он нужен мне, как воздух. Мы встретимся, и всё будет, как раньше. Он не мог меня забыть, если я не забыла его. Мы были слишком близки тогда, чтобы всё это могло без следа уйти в песок! 
    Я смотрела на листок с его телефонным номером: семь цифр – словно шифр сейфа, в котором возможно хранится моё счастье. Я никогда не встречалась с женатыми мужчинами, не желая попасть в липкую паутину скрываемых отношений, но сейчас меня ничто не могло остановить. Я не сомневалась и не испытывала угрызений совести. Что двигало мной? Осознанное намерение вернуться назад, к незамутнённым истокам? Воскресшая любовь? Или трусливое стремление избежать расплаты за собственный эгоизм, спрятавшись от одиночества в уютном прошлом? Какие силы тянули меня назад, заставляя вторгаться в чужие жизни? Не давая себе времени на сомнения, я, путаясь в кнопках телефона, набрала его номер.
    - Аллё! – раздался женский голос. 
    - Добрый день! Извините, а я могу услышать Алексея Юрьевича? – я не колебалась и не испытывала смущения.
    - Да, минуту. Лёша, это тебя, - и потянулись бесконечные мгновения тишины. В горле неожиданно пересохло. Я была близка к тому, чтобы бросить трубку, не зная, что сказать, но в этот момент услышала такой родной, но уже почти забытый голос:
    - Слушаю.
    - Это я, Лада, - я почти плакала, видимо нервы... В трубке несколько мгновений тишины, а потом:
    - Привет… Что-то случилось?
    - Не знаю, но я очень хочу тебя увидеть, - от тревоги и тепла в этом хрипловатом голосе я совсем расклеилась и начала откровенно всхлипывать.
    - У тебя всё нормально?! Где ты?! 
    - Я так соскучилась! Так соскучилась... Мне так тебя не хватало... Лёшенька... – я произнесла его имя и всё: словно и не было этих восемнадцати лет. 
    - Успокойся! Я сейчас подъеду. Где ты? 
    Через сорок минут, в течение которых я судорожно удаляла с лица следы размазанной туши и пыталась хотя бы в общих чертах привести себя в порядок, дверь в мой кабинет распахнулась, и на пороге появился тот, кого, как показало время, никто не смог заменить. 
    Изменился ли он? Наверное, нет. Он стал чуть крепче, а может, это куртка делала его несколько громоздким. У него была та же причёска и та же манера наклонять на бок голову, прикусывая нижнюю губу, и те же немыслимые тёмно-серые глаза... Что я почувствовала? Наверное, ничего: просто не успела. В считанные доли секунды я бросилась к нему, обхватила обеими руками и… уткнулась лицом в его плечо. Вот и всё: лучше и быть не может. Я стояла, вдыхая его запах, прикасаясь к нему, впитывая его тепло. 
    - Ну что ты?! – негромко произнёс он. Я подняла голову. Как и тогда, восемнадцать лет назад, мы стояли «глаза в глаза», читая в душах друг у друга. Мы, как и прежде, оставались одним целым, но это уже было иное качество близости: время, как искусный алхимик, при помощи огня, воды и медных труб избавило её от всех технических примесей, оставив лишь чистое вещество высшей пробы.     Я коснулась его лица и сказала:
    - Ты самый лучший. 
    - Ты это только сейчас поняла? - спросил он и улыбнулся, - Пойдём?

    5.
    Мы сидели в пустом зале ресторана. Где-то тихо играл струнный ансамбль, официанты, словно призрачные тени, беззвучно скользили между сияющими крахмальной белизной столиками. Красное вино в бокалах, мои руки в его ладонях, его глаза в моей душе: всё, как тогда.
    Сначала мы молчали, впитывая друг друга, осознавая перемены, произошедшие в нас, «сверяя часы», а потом… потом мы рассказывали обо всём, что наполняло наши жизни в последние два десятилетия, чем-то гордясь, над чем-то потешаясь, о чём-то сожалея. Мы смеялись, привлекая к себе внимание публики, ближе к вечеру заполнившей зал.
    - Мы ведём себя не вполне прилично. Впрочем, так всегда и было. Помнишь курилку на факультете?! А лабораторию спектрального анализа?! – Лёша произнёс это, испытующе прищурив глаза. Его слова сработали, как детонатор, вызвавший извержение совместных воспоминаний. Что-то вспоминали вслух, о чём-то, улыбаясь, молчали.
    - Знаешь, Лёшенька, после тебя – я, словно на холостом ходу, жила, - как-то неожиданно даже для самой себя сказала я. Он перестал улыбаться и, прикусив губу, погрузил в меня пристальный взгляд внезапно потемневших глаз. Мы молчали. Я смотрела на него, забыв обо всём, что разделяло нас, сходя с ума от его близости, от такой знакомой смеси нежности, желания и доверия. Его губы, его руки, запах его кожи, его неровное дыхание, наши разговоры и наше молчание – все эти яркие лоскуты, вырванные из трепещущей памяти, огненными языками бились в моём сознании, провоцируя воображение. Мне хотелось только одного – остаться с ним наедине, чтобы раствориться, расплавиться, исчезнуть и снова услышать неуверенный стук своего сердца, словно впервые забившегося под его рукой.  
    - Давай уйдём отсюда, - сказала я, вкладывая свою руку в его ладонь, - здесь становится слишком шумно.
    Я чувствовала, что форсирую события, но остановиться уже не могла.
    - Да, сейчас мы уйдём, но сначала выслушай меня, Лада, - это «но» подействовало на меня, как ледяной душ. О чём он хочет мне сказать? О том, что у нас есть прошлое, но нет будущего? О том, что он любит свою жену? О том, что мы можем остаться друзьями? Словно чугунный обруч сдавил мне виски. 
    - Ой, подожди! Я, кажется, звонок пропустила… – пытаясь хотя бы на мгновение отсрочить вынесение приговора, я выхватила из сумки молчащий телефон и начала хаотически нажимать кнопки. Лёша терпеливо наблюдал за моими манипуляциями. Когда я завершила свой любительский этюд и немного успокоилась, он продолжил:
    - Я знал, что в наших отношениях не поставлена точка. Но я был уверен, что первый шаг будет за мной. И тут твой звонок… Ты, наверное, и сама не понимаешь, почему позвонила. Прости, я виноват и перед тобой, и перед Женькой, но я так и не смог отпустить тебя. Всё случилось так, как должно было случиться. Я люблю свою дочь и не имею права сожалеть о том, как сложилась моя жизнь. Но ты - часть меня. И этого уже не изменить.
    Из внутреннего кармана пиджака он достал паспорт и, открыв, протянул мне. Недоумевая, я взглянула в открытую страницу и онемела: в графе «Дети» крупным почерком было выведено «Суворова Лада Алексеевна». 
    Я сидела потрясённая. Моё одиночество, моя тоска – теперь всё становилось объяснимым. Все эти годы я была с ним: изо дня в день он произносил моё имя, обращаясь к дочери и окликая меня. 
    - Я могу её увидеть? - спросила я. Он снова полез в карман и достал портмоне, из которого вытащил небольшое фото и положил передо мной. С фотографии на меня смотрела симпатичная девушка очень похожая на своего отца: те же глаза, та же улыбка, тот же наклон головы.
    - Красивая девочка, - сказала я и отвернулась, боясь показать свои неуместные слёзы. О чём я плакала в тот момент? О том, что эта девочка, носящая моё имя, могла быть нашей дочерью? Или о том, что моя странная жизнь – это расплата за многолетнюю неразделённую любовь и вынужденное смирение моей ровесницы Женьки – женщины, позволившей назвать своего единственного ребёнка весьма экзотическим именем бывшей любовницы своего мужа? В моей голове была полнейшая неразбериха. И я задала самый нелепый и самый глобальный вопрос из всех, терзавших моё сознание в тот миг:
    - И что теперь? 
    Лёша пожал плечами. Потом взял мою руку и прижал ладонью к своим губам.
    - Пойдём, здесь действительно слишком шумно, - сказал он, целуя моё запястье.

    6. 
    Не верьте никому, кто посмеет Вам сказать, что счастья нет! Оно действительно существует! И в моей жизни был год стопроцентного умопомрачительного счастья. У меня было всё, о чём только может мечтать женщина. И я растворилась в этой сбывшейся мечте, утратив ощущение времени и уничтожив все ниточки, связывавшие меня с прошлой жизнью, в которой столько бесконечных лет не было ЕГО. Стыдясь своих воспоминаний, я отреклась от прошлого, обрекая своё будущее. Человек не должен разрывать связь времён, ведь в любом отрезке бытия содержится бесценный жизненный опыт, помогающий сохранять равновесие и держать удар в этом странном танце на канате под названием «Жизнь».
    Счастье одурманивает человека, и он забывает о том, что под его ногами – лишь тонкая, натянутая некими высшими силами, струна, и что любой порыв ветра может сбросить его вниз, в эту алчно разверзающую свои объятия бездну. И горе каждому неразумному канатоходцу, взвалившему на свои плечи чрезмерную ношу: что бы ни было в его тюке – совершенная любовь или смертный грех – участь его предрешена и печальна. 
    И вот я лежу в палате интенсивной терапии, окутанная проводами датчиков и серпантином капельниц. Я была на девятом месяце беременности, когда кто-то, ехавший нам навстречу, «не справился с управлением транспортным средством» и разрушил мою жизнь. Из сухих фраз официального протокола, составленного на месте аварии, следовало, что оба водителя «на момент осмотра… не подавали признаков жизни», а в моей памяти навсегда отпечаталось слово «фарш», произнесённое будничным голосом врача скорой помощи.
    Меня, единственно выжившую, привезли в ближайшую больницу, где у меня родился здоровый мальчик. Я почувствовала его тёплую влажность и где-то вдалеке услышала первый крик, а потом уже ничего не помнила до того самого момента, когда очнулась в своей палате с трубкой в горле и тупой болью во всём теле. Первая мысль была о ребёнке, у которого ещё даже не было имени. Где он, что с ним?! От ощущения собственной беспомощности и этого внезапного одиночества, мне хотелось кричать, звать на помощь, но и этого я не могла сделать. Голосовые связки, как и все мышцы, больше мне не подчинялись. И тогда я заплакала… В моих слезах смешались отчаяние, злость и острое чувство собственной вины. Я вторглась в промысел высших сил, самовольно изменив сюжетную линию своей жизни, и вот теперь судьба брала реванш за год этого неправедного, ворованного счастья. 
    Сначала я была уверена, что умираю, чувствуя, как с каждой каплей, вытекающей из меня крови, уходит в белые больничные простыни и моя жизнь. Кровь… «Неужели её никак нельзя остановить?!» - эту фразу я полуосознанно повторяла молодому смущённому врачу, одновременно требуя, чтобы мне, наконец, принесли моего ребёнка. Мысль о ребёнке, которого я видела – а точнее сказать, чувствовала – всего только один раз, вызывала спазмы где-то внизу живота. Оттуда боль поднималась к горлу и из глаз начинали литься слёзы. Я не плакала, слёзы текли сами собой, как и кровь. Закрывая глаза, я снова и снова проваливалась в чёрную вату полуобморока-полусна. А там, во сне, снова и снова звучал визг тормозов, смешивающийся с моим криком. 
    Сейчас я точно знаю, что буду жить. Ведь меня ждёт мой ребёнок – маленький осколок моего взорванного горем сердца. Ради него я запретила себе думать, вспоминать и даже видеть сны. В периоды бодрствования я наблюдаю, как за окном больничной палаты беззвучно шевелятся листья старого каштана, обласканные тёплым майским ветром. Город снова охвачен весной… Ирония судьбы заключается в том, что мой личный конец света произошёл в тот самый момент, когда на сломе времён года слово «нежность» обретает своё материальное воплощение в запахе молодой листвы, в шёпоте ветра, в каплях утренней росы на траве, в мягком солнечном свете и в бесконечном желании любить, которое, словно изысканный яд, проникает сквозь кожные покровы.
    Там, за каменным забором старой городской больницы, люди тщетно пытаются утолить эту жажду и пьют весенний воздух, напоённый этой же чувственной отравой. Человечество мечется, ища выхода своим страстям. В результате кто-то находит свою новую любовь, кто-то утрачивает прежнюю, кто-то делает шаг в открытое окно, пытаясь убежать от самого себя и своих разбившихся иллюзий, а кто-то лежит на больничной койке и мысленно составляет полный свод правил канатоходцев для своего новорождённого сына. 
    - Я расскажу тебе, сынок, всё, что успела узнать об этой жизни, но, по своему канату ты пойдёшь сам – ведь там нет места для двоих. А я лишь буду неустанно молить о том, чтобы твой ветер не был слишком сильным, а твоя ноша была тебе по силам. 

Предыдущие публикации этого автора:

«К мерцающим звёздам». Рассказ.

«Питер в сердце моем». Салон.

«Фрэш-сонет. Я череп разобью о мостовую».

«Две женщины». Рассказ.

«Все мы родом из детства». Салон.

«Почему мужчинам так трудно признаваться в незнании того, что знает женщина»

"Море". Рассказ


«Пережившим тридцатилетие посвящается...». Повесть.

   
авторизация
регистрация
напомнить пароль
Выберите псевдоним для этого сайта.
РУБРИКИ
РОССИЯ ЗАМУЖ ЗА РУБЕЖ СЛУЖБА ДОВЕРИЯ ТВОРЧЕСТВО США СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА ФРАНЦИЯ ГЕРМАНИЯ ОТНОШЕНИЯ С МУЖЧИНАМИ ПСИХОЛОГИЯ ДЕТИ УКРАИНА ИММИГРАЦИЯ ЗАРУБЕЖНЫЕ ЗАКОНЫ ИНОСТРАННЫЙ ЖЕНИХ ФОТОГАЛЕРЕЯ ПУТЕШЕСТВИЯ ЖИЗНЬ ЗА РУБЕЖОМ ДАНИЯ ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ АНГЛИЯ БРАК С ИНОСТРАНЦЕМ ЛЮБОВЬ ФИНЛЯНДИЯ МУЖЬЯ ЖЕНСКОЕ ЗДОРОВЬЕ МОДА ВИЗЫ ИНОСТРАННЫЙ МУЖ ВОПРОСЫ ВОСПИТАНИЯ РОДИТЕЛИ РАБОТА ЗА РУБЕЖОМ СЕМЕЙНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КАНАДА ЕВРОСОЮЗ СЕМЕЙНЫЕ КОНФЛИКТЫ НОРВЕГИЯ КУЛИНАРИЯ БЕЛЬГИЯ ЖЕНСКАЯ ДРУЖБА ДЕНЬГИ ШВЕЦИЯ ИСТОРИИ ЛЮБВИ ШВЕЙЦАРИЯ ОБЩЕНИЕ ЗА ГРАНИЦЕЙ ДАМСКАЯ ВНЕШНОСТЬ МУЖСКАЯ ИЗМЕНА СЕМЬЯ РАЗВОД С ИНОСТРАНЦЕМ УЗБЕКИСТАН ОТНОШЕНИЯ В БРАКЕ ЗНАКОМСТВА РАЗВОД ДОСУГ ЗАКОНЫ ТУРЦИЯ ПРАЗДНИКИ ОБЪЯВЛЕНИЯ ПРИРОДА ОДИНОЧЕСТВО ВИРТУАЛЬНЫЙ РОМАН ГОЛЛАНДИЯ ГОРОДА МАТЕРИНСТВО ТУРИЗМ ОТПУСК ОБЩЕНИЕ ПОКУПКИ ГОРОСКОПЫ ИНТИМ ОН ЖЕНАТ ЛЮБОВНИК САЛОНЫ ТУНИС ПОМОЩЬ ЖЕНЩИНАМ, УЕЗЖАЮЩИМ ЗА РУБЕЖ ИСПАНИЯ УЧЕБА ЗА РУБЕЖОМ РАБОТА КЛУБА ПОДАРКИ РЕВНОСТЬ КОНКУРСЫ ГРЕЦИЯ ИТАЛИЯ ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗЛУКА ВЕЛИКОБРИТАНИЯ ПОЭЗИЯ СВАДЬБА ГРАЖДАНСКИЙ БРАК РОДСТВЕННИКИ НЕДВИЖИМОСТЬ ОБЫЧАИ ИММИГРАЦИЯ С ДЕТЬМИ КАЗАХСТАН БЕЛАРУСЬ ЧЕХИЯ ГРАЖДАНСТВО БЕРЕМЕННОСТЬ ОТНОШЕНИЯ В СЕМЬЕ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК НЕПОЗНАННОЕ ПУБЛИЦИСТИКА АВСТРАЛИЯ ЛЮБОВНИЦА АВСТРИЯ ДЕТ. САД, ШКОЛА, ВУЗ ЕГО БЫВШАЯ СЕМЕЙНЫЙ БЮДЖЕТ РАБОТА НАСИЛИЕ В СЕМЬЕ НЕУДАЧНЫЙ БРАК ДЕТСТВО ЖЕНСКАЯ ИЗМЕНА КАРЬЕРА ИЗРАИЛЬ ИНОСТРАНЕЦ С ДЕТЬМИ СЕМЕЙНОЕ ПРАВО ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ ЛЮБИТЬ БЕЗ ВЗАИМНОСТИ ЮМОР ЖЕНЩИНА И ВОЗРАСТ РЕЛИГИОЗНОСТЬ РАЗНИЦА В ВОЗРАСТЕ ЕЕ БЫВШИЙ КИНО, ТЕЛЕВИДЕНИЕ КРИМИНАЛ СЕКСУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПОДРОСТКИ ПОТЕРИ ЖЕНЩИНА И АВТОМОБИЛЬ ПОЗДРАВЛЯЕМ! ДОМАШНИЕ ЖИВОТНЫЕ ИНОСТРАНЦЫ В РОССИИ НЕЗАБЫВАЕМОЕ МЕДИЦИНА ЗА РУБЕЖОМ МУЖЧИНА С ДЕТЬМИ СЛУЖЕБНЫЙ РОМАН НАСИЛИЕ ЛАТВИЯ ЗАРПЛАТА ЭССЕ САМОРЕАЛИЗАЦИЯ БРАК БЕЗ ЛЮБВИ ЭСТОНИЯ ДРУЖБА С МУЖЧИНОЙ ИЩУ ЧЕЛОВЕКА СЛУЖЕБНЫЕ ПРОБЛЕМЫ МЕДИЦИНА РАЗВЛЕЧЕНИЯ СПОРТ ИНДИЯ УХОД ЗА ВОЛОСАМИ АЛИМЕНТЫ ШОТЛАНДИЯ ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ ЯПОНИЯ АБХАЗИЯ ТРАНСПОРТ ПЕНСИЯ ОБРАЗОВАНИЕ ЗА РУБЕЖОМ УЧЕБА ЮАР НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ НЕПОЛНАЯ СЕМЬЯ СТИЛЬ ДОМ ДИЕТЫ ДОМОХОЗЯЙКА КАРЬЕРА ЗА РУБЕЖОМ ЗНАМЕНИТОСТИ ОБРАЗОВАНИЕ НАСЛЕДСТВО ПОМНИМ И ЛЮБИМ КРЕДИТЫ БИЗНЕС КОСМЕТИКА САУДОВСКАЯ АРАВИЯ Я - БАБУШКА МАНИКЮР И ПЕДИКЮР НАРКОТИКИ, АЛКОГОЛЬ, КУРЕНИЕ, ТЕЩА, ЗЯТЬ, СВЕКРОВЬ, НЕВЕСТКА СЕМЕЙНОЕ ТОРЖЕСТВО ЦВЕТОВОДСТВО МУЗЫКА ПРОИСШЕСТВИЯ ИНТЕРНЕТ КРАСОТЫ РОССИИ-МАТУШКИ ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ... ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ ЕГИПЕТ КИТАЙ МАЛЬТА ИСКУССТВО ИРЛАНДИЯ МАЧЕХА ЗАВИСТЬ РУКОДЕЛИЕ ГРЕНЛАНДИЯ БРАЧНЫЙ КОНТРАКТ МУЖСКАЯ ЖАДНОСТЬ ЧТО МЫ ЧИТАЕМ ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ ХОРВАТИЯ НЕЛЕГАЛЫ УСЫНОВЛЕНИЕ БЕЗДЕТНОСТЬ КУРОРТНЫЙ РОМАН ИРАН МАЛАЯ РОДИНА КИПР ГРУЗИЯ РУМЫНИЯ ИСТОРИИ ПРО СОСЕДЕЙ ФИЛИППИНЫ РОЖДЕСТВО ЛИШНИЙ ВЕС МАРОККО АВТОТУРИЗМ ПОЛЬША БРАЗИЛИЯ ИСЛАНДИЯ ДАЧА НЕРАВНЫЙ БРАК ЛЮКСЕМБУРГ НАПИТКИ ШРИ-ЛАНКА ОТЧИМ КЫРГЫЗСТАН ПОРТУГАЛИЯ БАНГЛАДЕШ ЛАНДШАФТНЫЙ ДИЗАЙН ЗАПАХИ И АРОМАТЫ КУЛЬТУРА ЛИТВА ИОРДАНИЯ ФИЛОСОФИЯ ВНУКИ БРУНЕЙ МЕКСИКА СЕРБИЯ ПЕРЕЕЗД ТАНЦЫ ТАИЛАНД МОЛДОВА АРМЕНИЯ МОДНЫЙ МАКИЯЖ ВЕНЧАНИЕ ПЕРУ АРГЕНТИНА МАЛЬДИВСКАЯ РЕСПУБЛИКА БОЛГАРИЯ ПАНАМА НАУКА АЗЕРБАЙДЖАН СИНГАПУР ПОЗДНЯЯ ЛЮБОВЬ встречи в реале ПАПУА - НОВАЯ ГВИНЕЯ ТАДЖИКИСТАН СУДИМОСТЬ СИРИЯ ПАКИСТАН ЮЖНАЯ КОРЕЯ НИГЕРИЯ ОСЕТИЯ КУБА ВЕНГРИЯ ОМАН ЛИВАН КУВЕЙТ МАЛАЙЗИЯ НАЛОГИ САДОВОДСТВО АЛБАНИЯ ТОНГО КЕНИЯ Колумбия КАМБОДЖА БОСНИЯ ТУРКМЕНИСТАН СЛОВЕНИЯ МОРОККО МУЖСКАЯ ДРУЖБА РЕМОНТ
Copyright (c) 1998-2017 Женский журнал NewWoman.ru
Rating@Mail.ru