Rambler's Top100
РАИСА КРАПП


"ИСКУПЛЕНИЕ". ПОВЕСТЬ.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

- Эй, народ, кто с компьютером работал?
 - Я, - голос Светланы вернул Киру к действительности.
 - А куда ты сохранила то, что здесь было? Файл чистый.
 - Ой! - испуганно вскинулась Кира. - Свет... а я не сохранила...
 - Ну, ты даешь! Как это ты умудрилась?
 - Я не знаю... Машинально... Прости, я сама эти расчеты сделаю, - торопливо и виновато проговорила Кира.
 - Ага, заплачь, - посоветовала Светка, подходя к ней. - Успокойся, у меня копия на диске. - И тихо добавила: - Случилось что-то?
 Кира молча кивнула.
 - Та-а-ак, пошли-ка, перекурим это дело.
 На их этаже, как и на каждом, имелась комната для курения. Но как-то так повелось, что "их" курящие предпочитали ходить на перекур в гости на соседний этаж. Закуток долго пустовал, пока его не переименовали в Комнату психологической разгрузки. Поставили пару кресел, диван, столик с электрокофейником, повесили на стену пару эстампов.
 - Ну, что случилось? Глебов опять что-то вытворил?
 Кира подошла к окну, устроилась на подоконнике.
 - Он мне предложение сделал.
 Светка присвистнула:
 - Не слабо!.. Что, на полном серьезе?
 - На полном, - вздохнула Кира.
 - Ты отказала?
 Кира отрицательно покачала головой.
 - Я растерялась. Он очень неожиданно это сделал. Но у меня будет возможность исправиться, - усмехнулась Кира, - я чувствую.
 - Вот привязался, зараза! - пробормотала Светка. - Ты бы хоть познакомила с ним, что ли?
 - На свадьбе познакомишься, - хмыкнула Кира.
 - Татьяна Ивановна новость знает?
 Кира кивнула.
 - И более того - она считает, что у меня нет причин отказывать ему.
 - Ну, естественно, она же ничего о нем не знает.
 - Вот тут я тоже здорово ошибалась. Оказывается, в клинике ее отлично насчет Глебова просветили. Представляю, чего ей наговорили!
 - И при этом она за него? - озадаченно проговорила Светка. - Да-а-а. Ну, и что ты делать будешь?
  - Не знаю. Устала я от всего этого, не хочу ни о чем думать. Не хо-чу.

 Минут за десять до конца рабочего дня Светлана подошла к Кире.
 - Он приехал, внизу ждет.
 Кира с досадой прикусила губу - она совсем забыла, что он собирался встретить ее.
 - Хочешь, через другой выход пройдем?
 - Еще чего! Знаешь, ты не жди меня, я попозже выйду.
 - Надеешься пересидеть его?
 Кира нервно улыбнулась.
 - Ох, что за мысли у тебя? У тебя голова как-то по-другому устроена.

 Кира подождала, пока схлынет основной поток - не хотела, чтобы на них пялились со всех сторон. Потом вышла, приветливо махнула рукой, спорхнула по ступенькам.
 - Привет! Извини, что задержалась.
 Не зная, как держать себя, Кира решила сделать вид, что ничего особенного не произошло.
 Когда Виталий притормозил и стал заруливать на стоянку, Кира удивленно повела глазами - как она не заметила, что Глебов везет ее не домой, а в тот ресторанчик, где они впервые ужинали вдвоем?
 Тот же юноша с улыбкой пошел им навстречу, проводил к столику, принял заказ и исчез, одарив Киру белозубой улыбкой. Глубоко внутри Кира ощущала противную дрожь, но с лицом, она знала, у нее все в порядке.
 Виталий вдруг накрыл ее руку своей.
 - Успокойся.
 Она подняла удивленные глаза.
 - Я же вижу, ты вся на нервах. Я поспешил, правда, Кира? - Он улыбнулся одними губами. - Прости. Ты можешь забыть о вчерашнем, я больше не спрошу.
 Кира молчала, спрятав глаза за ресницами. Потом сказала:
 - А ты спроси...
 Виталий внимательно посмотрел на нее, тронул двумя пальцами за подбородок, заставил поднять глаза.
 - Тебе есть, что сказать мне?
 - Да...
 - Что - да?
 - Я хочу стать твоей женой.
 Рука его вздрогнула.
 - Ты сказала это?.. Повтори.
 - Я хочу стать твоей женой.
 Еще долгие секунды он напряженно всматривался в ее лицо, будто ему необходимо было какое-то подтверждение ее словам. Потом неожиданно длинно вздохнул, и в следующее мгновение лицо его просияло счастливой улыбкой.
 - Спасибо, родная моя!..
 Подошел официант с подносом.
 - Иван! - с той же идиотски-счастливой улыбкой повернулся к нему Глебов. - Я женюсь!
 - Ого! Вот это новость!
 - Иван, я приглашаю тебя к нам на свадьбу самым первым!
 - Спасибо, я обязательно приду. Рад за тебя. Правда, от всей души.
 Если бы Кира не знала наверняка, что Виталий и капли вина в рот не брал, она подумала бы, что он пьян - глаза у него были совершенно пьяными.
 - Я столько хочу сказать тебе - все-все, что так долго не мог сказать. Я люблю тебя, Кира! Господи, как я тебя люблю! Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Ты была мне необходима - мой единственный, самый желанный человечек и самый недоступный - моя маленькая недотрога, неприкасаемая. Нас как будто стена разделяла, и сколько раз я разбивался о нее вдребезги, а ты не становилась ближе. Я сам себе не верю, что ты со мной, и можно говорить, как я тебя люблю.

 Вечер был волшебный, сказочный, сумасшедший... Хмельные от счастья глаза... Огромный букет крупных белоснежных роз, которые вдруг принес Иван, и тонкий чудный аромат наполнил все вокруг. Какие-то незнакомые люди вдруг появлялись и поздравляли их, и с восхищением смотрели на Киру... Она не понимала их восхищения, потому что не видела своих лучистых прекрасных глаз, румянца счастливого волнения, который удивительно красил ее. Кира еще не могла знать, какой стала сейчас, вот только что, когда, повинуясь сердцу, решилась сбросить оковы мучительных сомнений и страхов. Они спали с нее лягушачьей кожей, и оказалось, что там совсем другая Кира, о существовании которой Виталий только догадывался и надеялся увидеть. У этой, другой Киры глаза были полны любви и вместо прежней защитительной насмешки - нежная, тихая улыбка; и руки любимой, как две кроткие, доверчивые птицы лежали в его ладонях...
 В старом, зачарованном - вне времени и пространства парке, они были только двое. Парк укрыл их ото всех густой тополиной метелью. Виталий не хотел ни на мгновение отпускать Киру и нес ее на руках. Она казалась ему такой же невесомой, как эти пушинки-снежинки, его сводили с ума руки, лежавшие на плечах, ее близость, тепло, нежность... А Кира смеялась и терлась носом о плечо Виталия оттого, что лицо ее щекотал тополиный пух. Он медленно и невесомо кружил повсюду, хлопья пуха, словно хлопья снега, скользили по темным волосам, совсем как в далекую декабрьскую новогоднюю ночь...
 Виталий нес ее сквозь эту сумасшедшую метель, и были слова его, те, что он так долго сдерживал, а теперь поток нежности, любви, восторга затопил Киру, и кружилась голова от его слов, и Кира, как во сне думала: "Так бывает?.. Неужели так бывает?.."
 И были руки его - большие, нежные, теплые... Бесконечно бережные и ласковые.
  И губы его - неутолимая жажда губ. Кира не знала, что поцелуи могут быть такими, когда кажется, что вот теперь и умереть можно, вот именно в это чудное, несказанно сладостное мгновение...
 И - тысячи: "Я люблю тебя!"
 И тополиная метель кружила их по парку, а время толи стремительно летело, толи совсем остановилось. Но из зарослей вдруг подала голос птица. Сначала - короткий и неуверенный звук, он вдруг окреп, налился прозрачным звоном и чистотой.
 - Это что, ночь уже прошла? - удивленно проговорила Кира, будто проснулась. И вдруг испуганно вскинулась, прижала руки к губам. - О, Господи, что я наделала! Я забыла о маме! Скорее, Виталий!
 Он обнял ее за плечи, прижал к себе.
 - Не волнуйся, я позвонил.
 - Ты, правда, догадался позвонить?.. - удивленно и недоверчиво посмотрела на него Кира.
 - Конечно. Теперь о твоих заботах мы будем думать вместе.
 Кира покачала головой, сказала:
 - Я совсем не знаю тебя.
 - У тебя будет время это исправить.

Когда вечером раздался звонок, Кира знала, что это Глебов, она узнавала его по звонку.
 - Солнышко мое, как я соскучился, - проговорил он, прижимая ее к себе.
 - Я тоже, - она счастливо ткнулась ему в плечо.
 - Я люблю тебя, - он легонько коснулся губами ее губ.
 - Вы что, так в прихожей и останетесь? - донесся из глубины квартиры голос Татьяны Ивановны.

 - Значит теперь ты - жених моей дочери?
 - А вы - почти моя теща!
 - Замечательное слово! Жаль, что ты на машине, я бы с удовольствием за него выпила.
 - А почему бы нам ни выпить шампанского? - возразил Глебов. - Во всей Европе - пиво за рулем не криминал, хотя там машин на улицах куда гуще. Да и пиво бывает покрепче шампанского. Того, что в холодильнике стоит.
 - Ох, Виталий, все же не стоит рисковать.
 - Какой может быть риск после бокала легкого вина? Но если вы из-за этого бокала будете весь вечер переживать, то, разумеется, он того не стоит.
 - А ГАИ остановит?
 - Вот эта проблема из последних, с ними я общий язык найду.
 - Тогда - давай! - махнула рукой Татьяна Ивановна.
 Виталий наполнил бокалы шипучим игристым вином, присел рядом с Кирой на подлокотник ее кресла.
 - За ваше счастье, - подняла Татьяна Ивановна свой бокал.
 - За счастье всех нас, - сказал Виталий.
 Отпив несколько глотков, Татьяна Ивановна спросила:
 - Заявление подавать будете?
 - Нет, - ответил Виталий и пояснил: - Нас зарегистрируют в любой день, когда нам надо будет.
 - В самом деле? Это возможно?
 - Конечно.
 - Виталий, может быть, надо обсудить, как это будет, со свадьбой?
 - Ну, коль вы заговорили об этом, давайте определимся во всем. Прежде всего, за собой я оставляю решающее слово, - поскольку я единственный мужчина на две семьи, мне и решать все. Надеюсь, других претендентов на это не будет.
 Кира неопределенно пожала плечами.
 - Расписаться мы хоть сегодня можем, дело за свадьбой. А свадьба состоится, как только Кирино платье готово будет. Теперь по поводу свадьбы. Уж конечно, не вы с моей бабулей будите нам ее делать, этим я сам займусь. И последнее, если хотите, это моя просьба - вас не должна беспокоить проблема денег, их у меня достаточно.
 - Так, ты больше ничего не хочешь сказать? - за напряженным голосом Виталий почувствовал пробуждающийся вулкан. - И как мы должны это принять? Рассыпаться в благодарностях? Или все же снизойдешь выслушать и наше мнение? Я на него еще имею право?
 - Имеешь, - вздохнул Виталий.
 - Пребольшое тебе за это спасибо. Ты что, правда не понимаешь, в какое положение нас ставишь? Мы уж не совсем нищие, в конце-то концов!
 - Ох, Кира, ну пожалуйста!
 - Нет, ты представляешь, какие траты предстоят?
 - Поверь, что представляю.
 - В долги полезешь?
 - Это мои проблемы.
 - Нет, это наши проблемы!
 - Да нет никаких проблем, Кира, это ты их придумываешь!
 - Виталий, - сказала Татьяна Ивановна, - давай попробуем определить, за что мы будем отвечать...
 - Стоп! - решительным жестом прервал ее Глебов. - Дискуссии не будет. Все остается так, как я сказал. Только на одну уступку я пойду - вы даете мне определенную сумму денег и предоставляете полную свободу действий. Больше никакие заботы вас не касаются. Скажем, пару Кириных окладов.
 - Ты шутишь? - рассмеялась Кира. - Или неправильно представляешь мои оклады. На это приличных туфлей не купишь.
 - Все! - голос Глебова сделался жестким. - Довольно об этом.
 - Да ты тиран, Глебов!
 Виталий засмеялся:
 - Я сожалею, что затеял этот разговор в твоем присутствии, - тебя это вообще не должно касаться. Поэтому мы встретимся с Татьяной Ивановной и все трезво решим, без твоих эмоций.
 - Ах, так! - возмутилась Кира. - Глебов, я ведь еще не твоя жена и могу ею никогда не стать.
 - Что?! - изумленно поднял брови Виталий. - Что это ты такое сказала? - он рассмеялся. - Назад тебе ходу нет, моя дорогая.
 Возмущенная Кира вскочила с кресла, но Глебов не пустил, притянул ее к себе.
 - Пусти сейчас же! - Кира уперлась руками в его плечи, перегнулась назад.
 - Вы согласны, Татьяна Ивановна? - не обращая на нее внимания, спросил Виталий. - Завтра, когда Кирюшка будет на работе, я приду, и мы все решим.
 - Хорошо, - согласилась Татьяна Ивановна с улыбкой.
 - Да почему со мной-то никто не считается! - возмутилась Кира.
 - Сейчас я тебе все объясню, - успокоил ее Виталий, - только давай уйдем. Ни к чему делать Татьяну Ивановну свидетелем наших полусемейных ссор.
 В лифте они были одни. Поэтому, когда он остановился на первом этаже, Кира уже не злилась. Татьяна Ивановна смотрела на них с балкона. Они переглянулись, рассмеялись и помахали ей.
 - Расскажи, какая у нас сегодня программа? - попросила Кира.
 - Очень насыщенная. Во-первых, мы едем к Клавдии.
 - Ох!
 - Что значит твое "ох"?
 - Знаешь, я ее что-то побаиваюсь. Она такая... Даже не знаю, как сказать.
 - Бабуля у меня аристократка.
 - Да, вот, наверно, именно так. И я ее боюсь.
 - Глупыш, - ласково сказал Виталий. - В тот вечер она мне позвонила и сказала: "Если ты отдашь эту девушку другому, ты себе этого никогда не простишь. И я не прощу".
 - Ой, врешь, Виталя!
 - Ты очень понравилась Клавдии, - улыбнулся Виталий.
 Помолчав, Кира сказала:
 - А ты меня тогда все же провел. Ты, в самом деле, возил меня показывать.
 Виталий коротко глянул на Киру.
 - Ты огорчена, что не знала этого?
 - Да ты что! Я бы умерла со страху. Да я бы и не поехала, ты на буксире не утянул бы меня.
 - Этот пункт мы обсудили. Поехали дальше. Что ты думаешь насчет пляжа? По-моему, ты еще не открыла купальный сезон.
 - Да, как-то не получается. Но ты что, не мог предупредить? Теперь придется за купальником возвращаться.
 - А нудистский пляж тебя не устроит?
 - Нет, это меня совершенно не устраивает! - сердито сказала Кира.
 - Надо же! Невероятно, но я угадал. Значит, я не зря зашел в магазин и случайно купил тебе купальник. Он вон там, сзади, в сумке. Надеюсь, комплексовать ты не будешь и позволишь его подарить.
 Кира озадаченно посмотрела на Глебова, покачала головой, не зная, как реагировать.
 - Ну, ты даешь!.. А если не мой размер?
 - О, Господи! Да я же не первый попавшийся взял.
 - Но как ты можешь знать?
 Виталий повернулся и окинул Киру взглядом.
 - А знаешь, мы как-нибудь проверим - я буду называть цифры и проверять сантиметром. Если ошибусь более чем... скажем, на пять сантиметров - в общей сложности - можешь придумывать мне наказание. И наоборот, естественно.
 - Как - наоборот?
 - Не ошибусь - тебе наказание придумаю.
 - Ха! Ничего себе!
 Виталий расхохотался:
 - А ты что, уверена, что проиграешь?

 Клавдия Львовна обрадовалась их приходу.
 - Ну, какие вы молодцы, что догадались навестить старуху!
 - А мы не просто так пришли, я хочу познакомить тебя.
 - Но мы знакомы! Что с тобой, дорогой мой?
 - Нет-нет-нет, - приговаривая в такт шагам, Виталий провел Клавдию Львовну в зал, усадил в кресло. Потом взял Киру за руку, подвел к ней. - Вот теперь познакомься - это моя невеста.
 Лицо Клавдии Львовны стало серьезным и строгим, она без улыбки смотрела на Киру.
 - Кира, это правда?
 - Да...
 Глаза старой женщины влажно заблестели, отчего лицо сразу стало добрым и мягким.
 - Милая девочка, - она взяла Киру за руки. - Спасибо тебе.
 - Но за что - мне?
 - За праздник.
 Потом они сидели за красивым праздничным столом, пили чай из тонких фарфоровых чашек с ароматнейшим домашним земляничным вареньем.
 - Это откуда такая прелесть? - удивился Виталий.
 - Привезли в подарок, - ответила Клавдия Львовна.
 - Признайся, жестокосердная, это был один из твоих поклонников?
 - Шалопай ты, внук. И вообще, Кира, тебе еще предстоит понять одну малоприятную истину - мужчины, все без исключения, поразительно толстокожи. Бог создал их слабыми, поэтому природа дала им такой способ защиты.
 - Это Виталий толстокожий?! - искренне изумилась Кира. - Да он с полвздоха обо всем догадывается!
 И тотчас смутилась от своих слов.
 - Ну, мой дорогой, такие комплименты тебе выслушивать ни к чему. Поди-ка ты в ванную и посмотри, что там с краном. Уж извини, что я о прозе в такой особенный день - терпеть не могу, когда капает.
 - Да ладно, секретничайте, - с покорным вздохом поднялся Виталий.
 - А ведь, похоже, твоя правда Кира, - заметила Клавдия Львовна, глядя вслед Виталию. - Но это тоже вопрос - что лучше, когда они ничего не понимают или когда они понимают все.
 Оставшись с Кирой наедине, Клавдия Львовна тронула ее за руку.
 - Я действительно, отослала его нарочно, хотела тебе кое-что сказать.
 От ее тона Кира вдруг оробела.
 - Да, говорите.
 - Я очень хочу, чтобы ты стала его женой. Я буду молиться, чтобы ты не переменила своего решения. Верь ему, он сможет сделать тебя счастливой. И еще... Спасибо тебе за Виталия, милая девочка. - Кира удивленно подняла брови. - Да-да, я знаю, о чем говорю. Ты не представляешь, как у меня сердце о нем изболело. Я ведь про него все почти знала, про его жизнь беспутную, хотя он и не посвящал меня в свои дела. Приходил ко мне веселый, легкий, праздничный... А мне от этого еще тяжелее было, я-то знала, что он погибает.
 - Нет, вы преувеличиваете...
 - Это хорошо, что тебе хочется защитить его. К счастью, все уже в прошлом, благодаря тебе. Назад он уже не вернется... - помедлив, проговорила, - если ты не оставишь его. А оставишь... В тебе его спасение... но и гибель, его теперь одно только сломать может. Поэтому, я буду молиться за вас. Я очень тебе признательна, помни об этом. И еще одно - спасибо, что нашла в себе силы простить его.
 Кира смотрела в замешательстве.
 - Да, я все знаю. Тебе это странно?
 - Что знаете? - спросила Кира, уже понимая, о чем говорит Клавдия Львовна, и оттого на щеках ее проступил румянец.
 - Да, о вашей первой встрече.
 - Виталий рассказал вам?
 - Он. Не сразу, много позже. Но однажды он пришел очень расстроенный, с таким лицом он никогда ко мне не приходил.
 - Когда это было?
 - Где-то зимой... Впрочем, нет, осень еще была. Да, поздняя осень. Так что история эта троих коснулась: тебя, его и меня. И до сих пор мучает. Но кому из нас больнее, я бы затруднилась ответить. Потом мы с ним ни разу не говорили об этом, но когда вы ко мне приехали, когда ты приехала с Виталием, я была счастлива. Зачем рассказал мне, это я поняла... Он остро чувствовал свою вину перед тобой, плохо ему было. И Виталий казнил себя, хотел, чтобы еще больнее было. Он очень тебя любит. Очень. Сейчас, наконец, я узнаю в нем родовые черты наших мужчин.
 - Родовые черты? Какие?
 - Порядочность и очень уважительное отношение к женщине. Наши мужчины всегда отличались очень привлекательной внешностью, но все они были прекрасными мужьями и отцами.
 

Кира восхищенно осмотрелась.
 - Красиво как! Я никогда ничего подобного не видела.
 Она стояла на маленьком, идеально ровном пляже, покрытом искристым белым песком. К нему полукругом подступали нагромождения серо-голубых скал. Казалось, какие-то гиганты, забавляясь, составляли плоские плиты, создавая множество затененных уголков, гротов, ходов-лабиринтов. Широкими ступенями они спускались в море, будто специально для того, чтобы удобно было нырять с них в манящую прозрачную прохладу.
 Виталий снял рубашку, бросил ее в салон машины, достал сумку. Взглянув на него, Кира невольно задержала взгляд на красивом, мускулистом теле.
 - Вот твой купальник, - сказал Виталий.
 Он был занят сумкой, извлекал из нее фрукты, банки с соком и тоником, когда услышал скрип песка под Кириными ногами и поднял голову, медленно выпрямился, не сводя с нее глаз.
 - Кира, ты знаешь, что ты - сокровище?
 - Хорошо? - смущенная его откровенным взглядом, спросила она.
 - Великолепно! Но ты что, собираешься его носить со всеми этикетками?
 - Я подумала - вдруг не подойдет.
 - Как же это могло быть? - Глебов принялся откреплять яркие этикетки, потом обнял Киру, прижал к себе. - Признайся, ты просто не хотела лишать меня удовольствия обобрать все это с тебя.
 - Ничего подобного! - отпрянула Кира.
 - Тихо! - скомандовал Виталий, и, когда Кира, опешив, замерла, снова привлек к себе, приник к ее губам в долгом поцелуе, руки ласкали ее плечи, спину.
 Кира вывернулась, отпрянула от него.
 - Ты не самый хитрый! Догоняй!
 Она побежала к воде по зернистому песку. Виталий ринулся за ней, стаскивая на ходу джинсы и путаясь в них. Нагнал, подхватил на руки и так вбежал в воду, закружил Киру и рухнул в волну прибоя.
 - Ты сумасшедший! - смеялась Кира. - У меня будет сумасшедший муж, какая досада!
 Они плескались и плавали, забирались на скалы, отдыхали на прогретых солнцем плитах, ныряли с них. Потом выбрались на песок. Кира разглядела припорошенные песком цветные пластиковые прямоугольнички этикеток и принялась рассматривать их, пытаясь читать все подряд надписи, в надежде выудить знакомое слово. Вдруг сложилось название очень известной фирмы, чью рекламу показывали в самых престижных телепередачах. Не доверяя своим познаниям в иностранных языках, Кира прочла еще раз.
 - Виталь, это что, действительно изделие этой фирмы?
 - Угу, - лениво отозвался Глебов, перевернулся на спину, раскинул руки.
 - Ну-ка, скажи, в каком магазине ты это купил?
 - Во французском, - так же лениво проговорил Виталий.
 - В коммерческом, значит?
 - У тебя железная логика, как у Холмса.
 - И сколько ты им выложил?
 Виталий повернулся к ней.
 - Послушай, Кирюш, тебя никогда не будет интересовать, что и сколько стоит. Тебе достаточно знать, что ты будешь иметь очень дорогие вещи. И все, хватит комплексовать. Не будем об этом больше говорить.
 - Нет, будем. Откуда у тебя такие деньги? Я имею право знать о тебе все.
 - К сожалению, ты знаешь даже то, что я действительно, предпочел бы скрыть.
 - Не уходи от ответа.
 - Ты - моя любопытная Варвара.
 - Я не любопытная Варвара! - вспыхнула и резко села Кира.
 - Не злись. Тебя ведь только одно волнует - не грязные ли это деньги? Почему не спросишь прямо? Я хочу, чтобы между нами никогда не было лжи или недомолвок. Я даю тебе слово, что ни в малейшей степени не замешан ни в чем противозаконном. К сожалению, ты знаешь - я далеко не праведник, и среди моих знакомых кого только нет. Но к их делам я не имею никакого отношения. Моего слова достаточно?
 - Да... Но выходит, у тебя такие большие заработки?
 - Ну, по крайней мере, такие, что ты ни в чем не будешь нуждаться. О чем еще вы хотите спросить меня, сударыня? Или вопрос исчерпан? Тогда ответь мне, маленькая, прелестная злючка, почему ты весь день сегодня ругаешься со мной?
 - Не знаю, - обезоруживающе ответила Кира. - Может быть, ты нарочно меня злишь? Но у тебя еще есть время подумать - стоит ли брать в жены злючку.
 - Твои капризы очаровательны. Тем более что всегда из чертенка можно сделать ангела.
 - Ты великолепно разбираешься в женской психологии! - усмехнулась Кира.
 - Не вредничай, малыш, - потянулся к ней Виталий. - При чем здесь женская психология? Я же о тебе говорю. Я тебя знаю.
 - А ты не слишком самонадеян?
 Виталий покачал головой.
 - Ты знаешь, сколько у меня было времени для узнавания? Почти год... Это очень много дней. И едва ли ни каждый день я видел тебя. Я научился узнавать тебя по голосу, по походке, по шагам, по смеху... Я знаю твои жесты. Как хмуришься, как смешно морщишь нос. Я научился издали узнавать твое настроение по тому, как ты идешь. Я знаю твои платья, твой стиль одежды.
 Кира вздохнула, виновато-смущенно улыбнулась.
 - Ты стала моим наркотиком. Как их ломает без дозы, так и я мучился, если не удавалось тебя увидеть. Тогда я приезжал посмотреть на твои окна.
 - Ты и вправду сумасшедший...
 - Я завел себе приятеля в твоем институте, чтобы быть в курсе твоих дел. Он рассказывал о тебе.
 - Кто?!
 - Нет уж, это, пожалуйста, не спрашивай, не скажу. Он хороший парень. Благодаря ему я знал - в городе ты или нет, куда уехала, когда вернешься. Не надо его вычислять, ладно?
 - Значит тогда, в Новый год... Та встреча не была случайной?
 - Да.
 - Но как ты мог знать! Я сама не знала, что вернусь!
 - А телефон, справочная? - Он улыбнулся своей "гадкой" улыбкой, но теперь от нее у Киры вздрогнуло сердце - никто не умел улыбаться так, как он! - Твои друзья тоже не знали, правда? А нагрянули. Я встречал все самолеты из Перми, их не так уж много. Мне тогда очень увидеть тебя надо было. Неприятности были... И вообще, не самая светлая полоса. Единственная отдушинка - ты. Я не собирался лезть тебе на глаза. Так получилось. Я встретил тебя с самолета, потом за автобусом ехал. Но когда ты встала в ту жуткую очередь... Ноги сами вынесли. Но черная полоса, она и есть черная.
 Кира молчала. Память услужливым экзекутором вытолкнула ту ночь.
 Крупные снежинки на его волосах... Его глаза, слова... Отчаянное: "Как мне пробиться к вам!" Но не было в нем ничего жалкого, что позволило бы увидеть - он на пределе, измучен неприятностями. Отнюдь. Перед ней был самоуверенный баловень судьбы. Или она не захотела увидеть, а он - показать слабость? Он хотел оставаться с ней сильным. Это он говорил, что даже ей не позволит оставлять себя в дураках: "Просто возьму в охапку и засуну в машину. Кричать будете? Начинайте..." Разве так обращаются с "единственной отдушинкой"? - Кира чуть улыбнулась и тихо вздохнула: - Сильный... А в душе тщательно укрытые чернота и горечь. Да он и не мог быть слабым, не мог рассчитывать на сочувствие, тогда она не пожалела бы, не преминула бы ударить в больное. Она и добивала: "Ничтожество... Вы заразны..."
 Кира провела рукой по его щеке.
 - Прости. Я ничего этого не знала. И не хотела знать. Ты говорил - я не слышала. Бедный мой.
 - О, ты была великолепна! В самые черные минуты я любовался, я восхищался тобой. Ты мне именно такая и была нужна. - Виталий улыбнулся. - Я как будто вел с тобой сражение, в котором не хотел победить.
 - Но выходит, я все же сдалась?
 - О, да! - рассмеялся Глебов. - Но сначала ты вывернула меня наизнанку. До встречи я тобой я был уверен, что любовь - это что-то для женских романов, а в жизни - физиология и не больше. Женились дураки. Дети вообще существовали в каком-то другом, не моем измерении. А теперь... Когда я думаю о крохотном сокровище, которое ты мне подаришь, у меня перехватывает дыхание. Я не знаю, как тебе это удалось, но ты сделала меня другим.
 - Я ничего не делала...
 - Да, и это правда, - рассмеялся Глебов. - Ты умудрилась сделать это, не шевельнув пальцем. Но я другой - иначе думаю, дышу, хожу, вижу. Вот так. Ну а в остальном - ты, конечно, сдалась.
 Кира обхватила колени руками, положила на них голову.
 - Как все странно... А если бы я влюбилась? Замуж собралась?
 - За кого? Я знал, что рядом с тобой нет никого, кто может быть мне опасен. Сергей? Если столько лет ты оставалась рядом с ним спящей принцессой... Ну, что ты? - Виталий обнял Киру, положил ее голову себе на плечо. - Я напрасно напомнил о нем?
 - Я не забывала, - вздохнула Кира.
 - Ты перед ним ни в чем не виновата.
 - Я знаю. Но если все из-за меня... значит, виновата. Знаешь, он пить начал.
 - Он приходил?
 Кира кивнула.
 - Хочешь, поговорю с ним?
 - Нет! И из головы выброси, слышишь? Обещай мне, что не сделаешь этого!
 - Хорошо, обещаю.
 - А в ту ночь... Ты его вернул?
 - Да.
 Кира задумчиво посмотрела на него.
 - Не понимаю... Ты ушел и послал ко мне другого. Тебе не было от этого...
 - А вот про это не надо. Все равно ты не поймешь, каково мне было. Но к тому времени я уже слишком хорошо знал, что такое - чувство вины и не хотел, чтобы оно тебя мучило. А мне, конечно, паршиво было. Я сидел дома, глушил себя водкой и никак не мог опьянеть.

 Весь институт без устали судачил о них. Кире подумать было страшно, на сколько раз перемывались косточки ее и Виталия. Первое время она ходила под взглядами окружающих, как под перекрестным огнем. Ее оскорбляли эти взгляды - любопытные, жалеющие, завистливые, жалили больно... Кира даже старалась пореже выходить из лаборатории, совсем перестала бывать в "курилке". Смекнув, что к чему, Светлана провела с ней воспитательную беседу, обозвала "комплексующей дурочкой". Она не могла найти более действенных слов, потому что Кира немедленно вспомнила насмешки Глебова над ее комплексами. Ее это задело за живое. С того дня что-то переключилось в ней - Кира вдруг стала чувствовать себя свободно и раскованно. У нее даже походка изменилась, стала легкой, летящей. Ей уже не хотелось поскорее прошмыгнуть по коридору - она шла, как на подиуме, открыто встречала все взгляды, и они разбивались о нее. Светка была в восторге.
 - Так их, Кирюшка! Ты - полный отпад! Все наши мужики локти себе кусают.

 Шло время. Виталий вплотную занимался подготовкой свадьбы. Кире с Татьяной Ивановной он, по-прежнему, категорически запрещал какие-либо хлопоты. Кира с боем, но неизбежно сдавала одну позицию за другой.
 Сначала выяснилось, что они не должны беспокоиться по поводу свадебного платья - Кире привезут уже готовое со всеми аксессуарами, включая фату, туфли, украшения и прочее. Кира ни на шутку рассердилась по этому поводу, но вместо уступки он привез на следующий день огромную коробку с элегантнейшим костюмом для Татьяны Ивановны. Увидев маму в нем, и то, как мама смотрела на свое отражение в зеркале (Татьяна Ивановна никогда в жизни не имела такой вещи), Кире не сказала ни слова против подарка. Спросить же стоимость вещи она просто побоялась, зная, что услышит астрономическую цифру. Впрочем, Кира была уверена, что и не услышит: Глебов держал ее в неведении относительно своих затрат.
 И Кира сдалась. Стала принимать как должное все, что считал нужным делать Виталий. Она даже научилась получать от этого удовольствие... Но когда Кире, наконец, доставили ее свадебное платье, это была даже не радость - они с Татьяной Ивановной испытали настоящий шок. Это было не платье, а сказка. Летящая, серебристо-белая материя ласкала тело, летела от малейшего движения. Это было произведения искусства, им хотелось любоваться. Мягкие бархатные туфельки того же цвета пришлись точно впору, воздушная невесомая фата клубилась вокруг головы, к ослепительно белому белью боязно было прикоснуться...
 Когда Кира надела все это и посмотрела в зеркало, у нее перехватило дыхание, - это была не она, а воплощение детской мечты, когда Кира воображала себя феей из волшебной сказки. Ей захотелось, чтобы Виталий немедленно увидел ее такой, но он заранее категорически отказался, заявив, что в свадебном наряде хочет видеть ее только в день свадьбы. Да и мама одернула - дурная примета.
 - Потерпи шесть дней, - успокоил Виталий.
 - Ой, так скоро! - екнуло у Киры сердце. - А почему именно шесть?
 - Это сюрприз. Мой свадебный подарок тебе.

 В тот день Виталий пришел уже поздно. Они даже не поехали никуда, погуляли по парку и вернулись к дому.
 - Все, Виталя, дальше не провожай, ничего со мной не случится.
 - Нет, Кирюш, уж ты позволь мне сдать тебя Татьяне Ивановне. Я должен быть абсолютно спокойным за тебя.
 - Ты хоть в чем-то можешь мне уступить?
 - Не мелочись, Кирюшка.
 - А что мне остается? По крупному, тем более все ты решаешь.
 - Ладно, уговорила, - нехотя согласился Виталий. - Скорее бы тот день, когда мне совсем не надо будет тебя провожать. Я скучаю по тебе с той минуты, как перестаю видеть. Давай, я заберу тебя к себе.
 - Спокойной ночи, - освобождаясь от его рук, со счастливой улыбкой сказала Кира.
 - Спокойной ночи, любовь моя, - вздохнул он.
 - Ну, поезжай. Я хочу посмотреть, как ты уезжаешь.
 Виталий потянулся к ней, но Кира отступила назад.
 - Нет-нет, ты ко мне не прикасайся, а то мы опять долго не расстанемся. Поезжай лучше домой и отдохни. Ты даже похудел, бедненький мой.
 Со вздохом Глебов сел в машину. Кира смотрела, как она катится через двор, счастливо вздохнула и вошла в подъезд. В следующее мгновение она, вскрикнув, отпрянула назад, а еще через мгновение в темной фигуре, что двинулась ей навстречу, узнала Сергея. И поспешно обернулась - хоть Глебов-то уехал? Нет, - резко затормозив, машина быстро покатилась назад.
 - Здравствуй, принцесса, - между тем пьяно улыбался Сергей, нависая над ней.
 Сзади скрипнули тормоза. Кира на мгновение прикрыла глаза, потом быстро обернулась. Виталий вышел из машины, стоял, опираясь на нее.
 - Тебе надо уехать, - твердо сказала Кира.
 - Он пьян. Ты хочешь, чтобы я тебя с ним оставил?
 - А-а-а! Вот и принц! Наш любимый и крутой! - расплылся в пьяной улыбке Сергей.
 - Виталий, уезжай, пожалуйста, - умоляюще проговорила Кира.
 - Ты о нем так переживаешь? - недоверчиво скривил губы Сергей и одобрительно закивал: - Ну, понятно, он же сейчас без группы поддержки, ты о нем заботиться должна, защищать! Это с толпой он супермен "до не могу"! Было время, ты и меня защищала.
 - Перестань! - голос у Киры дрогнул.
 - Ки-и-ира, - он обнял ее за плечи, прижал к себе. - Дурочка маленькая, мотылек ты мой... Ты посмотри, посмотри на него, вспомни! Он же гад, ты же всегда таких ненавидела! Он наиграется с тобой и бросит.
 - Ты пьян, оставь ее, - сказал Виталий.
 - Заткнись, - зло и трезво сказал Сергей. - Чего в стороне жмешься? Иди поближе. Свиты с тобой нет, вот и мнешься там. Трус, сволочь! Иди, поговорим. Не боись, ногами по лицу, как твои приятели-ублюдки, бить не буду. Ну, иди сюда, поговорим!
 - При ней?
 - А чего? Покажи ей, как ты крут.
 - Пожалей ее, если вправду любишь.
 - Трус! Чего ты за нее прячешься?!
 - Замолчите оба! - Кира резко высвободилась из рук Сергея. - Придержи язык! А ты... Уезжай, не видишь разве - он же перед тобой так...
 - О-о-о! - протянул Сергей. - Ты и им командуешь! Да ты скоро всю их мафию к рукам приберешь!
 Кира быстро подошла к Глебову, положила руки ему на грудь.
 - Ну уезжай, прошу. Это мое. Я сама с ним разберусь.
 - Он пьян. Он не соображает, что делает.
 - Не так уж он пьян. Не беспокойся, все будет в порядке.
 - Давай, я лучше домой тебя отведу. За него бойся, его я не трону.
 - Нет. Все. Уезжай.
 Виталий поднял голову, посмотрел на окна Кириной квартиры.
 - А если я сейчас просто унесу тебя к маме?
 - Разумеется, ты можешь это сделать, - глядя ему в глаза, тихо сказала Кира. - Но ты так не поступишь со мной. Я не вещь.
 Виталий молча повернулся к машине, открыл дверцу.
 - Удираешь? Что же ты бросаешь ее? Послушай, а если я ее сейчас зарежу, чтобы никому не досталась?
 Глебов резко выпрямился, быстро пошел к нему.
 - Как он идет! Ах, как он идет! Кира, смотри, сейчас он начнет меня бить!
 Не говоря ни слова, Виталий вывернул ему руку, повернул спиной к себе, быстро обхлопал карманы и сильно толкнул на скамейку, так, что нетвердо стоящий на ногах, Сергей перевалился через нее и упал на газон. Потом Виталий вернулся в машину, резко хлопнул дверцей и уехал.
 Все произошло так быстро, что Кира не успела ничего ни сказать, ни сделать.
 - Уй, дура-а-ак! - бормотал Сергей, выбираясь из-под скамейки. - Вот мафиози проклятый!
 При всем драматизме ситуации Кира от души расхохоталась.
 - Смешно тебе, да? - Сергей вылез и сел на скамейку. - Дура ты, Кирка, с кем связалась? На нем же бабы гроздьями висели. И ты... Ты-то, Кира?!
 - Перестань, Сережа, я не хочу слушать гадости, я уйду.
 - Никуда ты не уйдешь! - он схватил Киру за руки. - Выходит, я для него тебя берег?
 - Пусти, мне больно.
 Сергей вдруг стиснул ее запястье так, что Кира вскрикнула.
 - Больно, да? А мне не больно? Меняемся? - Он вдруг сник, сгорбился, ткнулся лицом в Кирины ладони. - Плохо мне... Что ты со мной делаешь, Кирка?
 Кира тихонько высвободила руку, положила ему на голову.
 - Я люблю его, Сережа.
 Он помотал головой, как от боли.
 - Опомнись, Кира, он же бросит тебя... Опалит твои крылышки и бросит...
 - Ты не знаешь? На днях наша свадьба.
 Сергей быстро обнял ее, спрятал лицо на груди, молчал некоторое время.
 - И все, да?.. И все...
 Кира стояла, кусая губы, сквозь комок в горле трудно было дышать.
 - Прости меня, Сережа. Я не знаю, в чем виновата перед тобой, но прости.
 - Кира, я ждать буду... - глухо проговорил он. - Когда он тебя бросит, ты придешь ко мне.
 - Нет, Сережа, я не буду с тобой, смирись с этим. - Она разжала его руки, села рядом. - Ищи свою судьбу, это не я, ты ошибся. Я от души за тебя порадуюсь, когда услышу, что ты женился, у тебя семья. Ты красивый, умный, у тебя все еще будет, Сереженька.
 Сергей кивнул.
 - Наверно, будет. А насчет вины... Не казнись. Ты про запас меня не держала... никогда не скрывала, как ко мне относишься. - Он усмехнулся: - Знаешь, я ведь несколько раз пытался от тебя уйти... Ты мне нужна. Моя беда в том, что я однолюб, - он снова горько усмехнулся.
 - Ты ошибаешься, Сережа. Это тебе сейчас так кажется.
 - Тебе хочется, чтобы я с тобой согласился? - совсем трезво посмотрел на Киру Сергей, вздохнул. - Конечно, ошибаюсь.
 Помолчали.
 - Я пойду.
 - Не торопись, - тронул он Киру за руку, попросил: - Побудь со мной. Я больше не приду, слово даю... Но сейчас не торопись убегать.
 Сергей взял ее руки, поднес к лицу. Осторожно прикоснулся губами к одному запястью, к другому. Из них еще не ушла тупая боль.
 - Не сердись... Я... - он помотал головой, - я с ума схожу.
 Скрипнула дверь подъезда, и вышла Татьяна Ивановна.
 - Кира, ты с Сережей? А что вы тут? Поднялись бы в квартиру.
 - Все в порядке, ма, я скоро приду.
 - Татьяна Ивановна! Здравствуйте! Вы-то меня не бросайте, хоть и не быть вам теперь моей тещей!
 - Сережа, милый, что поделаешь? Видно, не судьба. А видеть тебя я всегда рада. Но что вы тут, у подъезда?
 - Не беспокойтесь, Татьяна Ивановна, Кира сейчас придет.
 - Иди, мама, я скоро.
 - Позвонил, телохранитель, - зло хмыкнул Сергей, когда за Татьяной Ивановной закрылась дверь. - Если так переживает, чего уехал? Я бы тебя ни за что не оставил. - Он поморщился, провел ладонью по лицу. - Скажи что-нибудь.
 - Да, он совсем другой.
 Сергей тяжело вздохнул.
 - Поэтому ты любишь не меня, а его. А Татьяна Ивановна про него все знает?
 - Почти все, - поколебавшись, ответила Кира.
 - А самое интересное ты, наверно, утаила? - усмехнулся Сергей.
 - Мама многое про него знает. Но "самое интересное" я, действительно, утаила. Зачем ее больному сердцу лишние тревоги. Я-то все знаю, и все решила.
 - Да, я помню - независимый Водолей. Не беспокойся, я не идиот, пакости делать не стану. Это, в самом деле, ничего не даст. Не могла же Татьяна Ивановна уговорить тебя за меня замуж выйти. А он ей нравится?
 - Да.
 - Загипнотизировал он вас, что ли?
 Он снова тяжело вздохнул, помолчав, сказал:
 - Ерунда... А у меня из головы не идет... Помнишь, тогда... Ты еще помнишь, как встретилась с ним? А чуть раньше, за минуты, я захотел посмотреть, в чьих объятиях ты захотела бы оказаться. Помнишь, что ты ответила?
 - Нет...
 - Ты сказала, что, может быть, он уже есть, и я назвал тебя лгунишкой. Вспомнила?
 - Да.
 - А он и вправду уже был. В эти минуты он шел к тебе. Выходит, ты чувствовала, ждала своего принца?
 - Нет, я просто так сказала.
 - Но я-то почему не чувствовал ничего? Почему я не утащил тогда тебя с пляжа? Я виноват, Кира. Во всем, что тогда случилось, виноват.
 - Не говори глупостей, - сердито сказала Кира, чувствуя, как сжимается сердце, - а если не глупости, если это и вправду было предчувствие? Значит, все так и должно было случиться, и к любви своей она должна была прийти через унижение, боль, ненависть?
 - Сережа, - она тронула его за руку, - не думай об этом, не надо.
 - А что мне делать, Кира?
 - Жить.
 - Да я давно уже не живу. Мертвый я давно... Иди... Уже ничего не изменится.
 Кира встала.
 - Нет, постой! - он шагнул к ней, взял ее лицо в ладони. - Ты знай, Кира, помни... я счастлив, что ты есть... нет, теперь - была. Ты много лет была со мной рядом, и за это я благодарю судьбу. Мне с тобой хорошо было... тепло... Этим можно всю жизнь греться. Спасибо тебе.
 Кира стояла с закрытыми глазами, уронив руки, а он осыпал поцелуями ее лицо. Потом резко отстранил, почти оттолкнул:
 - Уходи скорее! Не говори ничего. Иди!
 Он не посмотрел ей вслед, и только когда за Кирой захлопнулась дверь, лицо его дернулось, как от боли.
NEW  - от 13.05.99
На другой день Кира обнаружила, что запястья у нее в фиолетовых пятнах.
 - Ах, черт бы тебя побрал, Сережка! - в сердцах воскликнула она. - Ну, вот что теперь делать?!
 В конце концов, синяки на левой руке она прикрыла часами с широким декоративным ремешком, а правую руку обмотала ниткой бус, и получился довольно милый браслетик. Одно плохо - он держался на руке не так плотно, как часы, поэтому Кире постоянно хотелось спрятать руку.
 Когда после работы она вышла из института, Виталий уже ждал ее на ступеньках. Кира боялась, что Глебов, с его невероятной проницательностью, которой она не переставала изумляться, немедленно все поймет, но ничего подобного не произошло. Виталий обнял ее:
 - Наконец-то!
 Но в машине, когда Кира уже уверила себя, что возможную грозу пронесло, он вдруг сказал, не поворачивая головы:
 - Ну, показывай, что у тебя там?
 У Киры екнуло сердце.
 - О чем ты?
 Он молча посмотрел на нее, взял за руку и сдвинул браслет. Кира увидела, как у него дрогнули крылья носа, Глебов остро глянул на нее, но ничего не сказал, снова стал молча смотреть на дорогу.
 - Не молчи. Что подумал? - требовательно сказала Кира.
 - Злюсь на себя, что уехал.
 - Да уж, не хватало, чтобы вы затеяли потасовку у меня на глазах. Он ведь и хотел снова быть избитым. А потом что?
 - Ничего. Я видел, чего он хотел, поэтому ничего такого не было бы.
 - Ты ушел от ответа. Ты не об этом подумал.
 - Мне надо с ним встретиться.
 - Нет.
 Глебов глянул коротко.
 - Не смей, слышишь? Ты дал слово!
 - Хорошо, - помедлив, сказал Виталий. - Но до тех пор, пока он будет вести себя более-менее порядочно.
 - А он и не ведет себя непорядочно, - Кира вдруг почувствовала желание защитить Сережку и от этого с ощущением вины добавила: - Он больше не придет.
 Вит
 - А хороша ты будешь - невеста в синяках.
 - Ох! - Кира по-настоящему испугалась, даже в жар бросило. - Я и не подумала... Четыре дня... Не пройдет, ты думаешь?
 Виталий уверенно покачал головой.
 - А что делать? Придумай что-нибудь!
 - Свадьбу отложим.
 Кира ударила кулаком по ладошке, она была в отчаянии.
 - Успокойся, - засмеялся Виталий, обняв рукой за плечи. - Все пройдет. Я тебе кое-что дам, и уже завтра никаких следов не останется. Средство многократно испытанное.
 - Поехали к тебе! Ты мне прямо сейчас его дашь!
 - Если ты войдешь ко мне, назад я уже не выпущу.
 - А я заходить не буду. Я тебя на площадке подожду, - засмеялась Кира, на сердце у нее снова стало легко и солнечно.

 И настал день свадьбы. На двенадцать было назначено венчание. Это было предлоние Клавдии Львовны, и все присоединились к нему. Потом - обряд бракосочетания в ЗАГСе. К этому времени в ресторан начнут собираться гости.
 Кира проснулась чуть свет. Солнце уже во всю било в окна сквозь легкие шторы - оно проснулось еще раньше. В кронах тополей ворошились птицы. В квартире и во всем доме еще стояла сонная тишина. Кира подумала о том, что ей предстоит, и сердце испуганно-сладко замерло. Она просветленно улыбнулась.
 Около восьми позвонил Виталий.
 - Как ты, любовь моя?
 - Ох, Виталя, сердце куда-то провалилось и не возвращается.
 - Это ничего, тебе положено быть трепетной и бледной.
 - Ужасное состояние! Приезжай поскорее, с тобой мне сразу станет спокойно.
 - Увы, сегодня мы мало себе принадлежим. Потерпи, маленькая моя, уже скоро. А как мама?
 - Она - мужественный человек, еще и меня успокаивает.
 - Да, Кирюша, в девять к тебе придет парикмахер.
 - Какой парикмахер? Куда придет?
 - К вам домой.
 - Ой, а я думала - Светка...
 - Но сегодня необыкновенный день. Ты должна быть такой, чтобы все онемели при твоем появлении. Света не обидится?
 - Как интересно! Ко мне домой - парикмахер!
 - Привыкай, ты будешь необыкновенной женщиной.
 - Ох, Глебов, ты пугаешь меня! А ты сам как?
 - Ну... Антон весь испереживался.
 - Э, ты ослышался? Я не о твоем свидетеле спрашиваю.
 - Киреныш, не пытай. Не могу я терять свое мужское достоинство и потому не скажу, что у меня с утра мандраж.
 - А, ну, тогда, конечно, не говори. Ой, ты сказал в девять? А время-то уже! Все-все, Виталя, целую! Привет Антону!
 Сообщив радостную новость и повергнув ею всех в радостное замешательство, Кира помчалась в ванную.
 Ровно в девять раздался звонок, и в прихожую вкатился невысокий, плотненький, говорливый человечек в сопровождении молодой женщины. Представившись, он стремительно прошел в комнату, осмотрелся по-хозяйски, выбирая рабочее место, велел все убрать с тумбочки трельяжа и разложил там многочисленные ножницы, расчески, флаконы, губки, салфетки.
 - Хочу видеть невесту, ее мамочку и подружку. Невеста, конечно, вы, моя красавица - этот румянец волнения говорит сам за себя. Кира, Кирочка, да? А мама? Великолепно! Я боялся, что найду "химию" на вашей голове. Терпеть не могу "химии" наших парикмахерских! Это массовая диверсия! Тотальное покушение на красоту! Они - преступники!
 В его глазах сверкал такой праведный гнев, что Кира рассмеялась и сказала:
 - У свидетельницы тоже нет химии. Она еще не пришла, но вот-вот будет.
 - Ну, великолепно! Присядьте-ка вот сюда, - он указал Кире на стул, - а вы, Ириша, займитесь пока мамой. Как вас величают? Дивное имя! Будем считать, что сегодня и Татьянин день тоже.
 Женщина оказалась косметологом. Мастер взял Киру за подбородок и, поворачивая, внимательно осмотрел со всех сторон.
 - Чудные волосы! - бормотал он про себя. - Прекрасная форма головы. А шея! - и объявил Кире: - С этой головкой я буду работать со всем моим удовольствием. Я уже вижу, что здесь будет. Но вы, моя прелесть, в самую последнюю очередь. Вы наденете свое подвенечное платье, и я сотворю из вас богиню.
 Тренькнул звонок.
 - Это, наверное, Светлана, - предположила Кира и не ошиблась.
 Светка с ходу попала в руки мастера.
 - Извольте, сударыня, занять это место, - распорядился он.
 Светка с недоумением окинула взглядом инструменты цирюльника, но подчинилась. Мастер осмотрел ее прическу.
 - Это в которой парикмахерской сработали?
 - Ни в какой, я сама.
 - Мои поздравления, вы сделали это весьма умело, мне нравится. Но могу заявить со всей ответственностью - это не ваш стиль.
 - Как это?
 - Вам нужна короткая стрижка.
 - Да вы что! Я никогда не делала стрижку, она мне не идет.
 - Потрясающе логичное умозаключение - не идет, потому что никогда не делала. Да с чего же, в таком случае, вы это взяли, голубушка? Кто вам сказал этакую глупость?
 - Мне так кажется, - пожала плечами Светка.
 - Доверьте мне свою головку. И я клянусь, что омоложу вас на десять лет. Ну, на девять с половиной - непременно!
 - Экспериментировать в такой день?
 - Хм-м-м! - обиженно хмыкнул мастер. - Задета моя профессиональная честь. Должен признаться, что как каждый художник, я чрезвычайно раним. Я просто обязан теперь парировать удар, нанесенный мне. И тем оружием, которым владею в совершенстве. Ну, дайте, дайте мне эту возможность!
 - Это мастер экстракласса. Вы много потеряете, если упустите шанс, - сказала немногословная Ирина, накладывая маску Татьяне Ивановне.
 - Согласна, - махнула рукой Светка. - Делайте, что хотите.
 - Чудненько! - Мастер воспрял духом. - Итак, я делаю вам стрижку, передаю в руки Иришеньки, а затем довожу вашу головку до совершенства.
 Работа кипела. Ирина молча делала свое дело. Она работала со всеми женщинами сразу: Татьяна Ивановна полулежала в кресле с маской, тетя Полина держала на лице горячее полотенце, в то время как Кире делался массаж.
 Зато мастер не умолкал ни на минуту, при том очень ловко, виртуозно и как-то весело делал свое дело. Мелькали расчески, звонкими кастаньетами рассыпались ножницы и все это - с потоком шуток, анекдотов, комплиментов. Он разрядил обстановку, снял напряжение, всем стало легко и празднично.
 Взглянув на часы, мастер распорядился:
 - Вам, сударыня, пора заняться собой, пора одеваться. Подружку вашу я отпущу скоро, она вам поможет.
 Свадебный наряд - это вам не летний сарафан накинуть. Кира опять разволновалась, сердечко ее затрепетало. Она надевала прекрасное белье, тонкие, как паутинка, чулки, пояс делал ее фигурку точеной... А Кира не могла выйти из странного оцепенения - ей казалось, что все это происходит не с ней, что странный сон вот-вот прервется, она проснется, не выдержав почти болезненного балансирования между сном и реальностью. Но сон длился и длился, и пришел черед платью - удивительному творению неведомого мастера. Оно лежало, бережно расправленное на кровати. И Кира остановилась перед ним, замерла. Она чувствовала, что не в состоянии даже прикоснуться к нему. Платье было из какой-то другой, неизвестной ей жизни, и надеть его значило переступить некий порог. Кира понятия не имела, что ждет ее там. Все, что касалось Глебова, было непонятно ей, странно, совсем не так, как привыкла жить Кира. Он лишал ее возможности строить планы на будущее. Кира вдруг поняла, что даже завтрашний свой день она не в силах предугадать. Все, что делал Глебов, было непредсказуемо. Она должна была сегодня вручить себя ему, себя и свое будущее. Человеку, которого не разгадала даже в малой степени, перед которым робела, как девочка, сознавая, что он читает в ее душе, как в книге, и имеет над ней беспредельную власть.
 Кире стало страшно сделать последний шаг. Она стояла, оцепенев, забыв о времени. Стук в двери заставил ее вздрогнуть. Вошла Светлана.
 - Извини, я, кажется, своих обязанностей не выполняю. Это все твой Маэстро! Откуда он такой взялся?
 Кира вздохнула, как будто проснулась.
 - Глебов прислал.
 - Поторопись. Давай, я тебе помогу.
 - Да, помоги, пожалуйста.
 - Как тебе моя прическа? Ты почему молчишь? Не нравится?
 - Прическа? Да... Тебе очень хорошо.
 - Э, Кира, что с тобой?
 - Мне что-то... страшно... Я боюсь его...
 - Ну что ты, - улыбнулась Светлана, - все в порядке. Раздумывать уже нет времени. Возьми-ка себя в руки.
 Появление Киры вызвало минуту общего онемения.
 - Фея... Принцесса... - ожил первым маленький мастер. - Нельзя же быть такой... такой...
 - Если Маэстро не находит слов, это кое-что значит, - рассмеялась Ирина.
 - Такой сногсшибательной! - выпалил Маэстро. - Ради Бога, пожалуйста, все-все-все, уйдите отсюда! У творчества не должно быть свидетелей!
 Он подвел Киру к стулу, помедлил и решительно повернул его спинкой к зеркалу.
 - Вам тоже не надо видеть "кухню". На ваш суд я хочу представить зрелый плод моего вдохновения. Я даже разволновался, - признался он. - Вы так хороши, что я просто боюсь... Вы оставили мне столь мало... Я не должен украшать вас, вы в этом не нуждаетесь, я должен только внести штрих... Но все же...
 Он приподнял Кирины волосы.
 - Шейку мы, конечно, откроем. У вас королевская посадка головы, вы об этом знаете? Это надо непременно подчеркнуть. Мы сместим волосы чуточку назад, и подбородочек гордо приподнимется. Стойте! - он вдруг перебил сам себя. - Что у вас будет на голове?!
 - Фата...
 - Слава Богу! - с облегчением воскликнул мастер. - Фата! Непременно! В этом я ретроград и консерватор. Минуточку, я велю ее принести.
 - Обожаю работать над свадебными прическами, - сообщил он. - Это все равно, что иметь дело с достойным соперником. Она должна казаться простой, как все гениальное, и изящной одновременно. Никакого панциря из лака, Боже упаси! Волосы невесты должны колыхаться от дыхания возлюбленного. И в то же время, даже в конце торжества она должна выглядеть так, будто только что от мастера. Да будет вам известно, моя красавица, - продолжал он, колдуя над Кирой, - я совершенно независтливый человек, но когда вы появились, вот такая, я в тоже мгновение проникся завистью к Глебову. Ну что за везунчик, это ваш Глебов! Честное слово, ему судьба ворожит. Но я счастлив уже тем, что имею возможность поработать с вами. Вам не понять, какое это удовольствие. Можно, я сделаю вам предложение?
 - Надеюсь, не руки и сердца?
 - О, нет! Тут меня ждут горькие разочарования и разбитое сердце. Я не самоубийца. Я только хочу иметь от вас обещание, что вы не захотите воспользоваться услугами других мастеров.
 - Но, полагаю, услуги ваши не дешевы?
 - Верно, я из тех, кого называют элитными. И лично мне это не по душе, правда, я не кокетничаю. Я бы хотел всех женщин сделать красивыми, право, эти удивительные создания того заслуживают. Но, увы. Кроме душевных порывов, у человека есть желудок. Но это так, к слову. А вам я хочу сказать, что ваш муж совсем не производит впечатления ограниченного в средствах, думаю, что мы с вами еще встретимся.
 Было уже около половины двенадцатого, когда он отошел в сторону и окинул Киру оценивающим взглядом. Подошел, несколько раз почти нежно коснулся расческой, как художник завершает полотно последними, неприметными стороннему взгляду мазками. Развел руками.
 - Вы великолепны. Вы - шедевр. Но это далеко не моя заслуга.
 - Можно посмотреть?
 - Да.
 Кира встала и повернулась к зеркалу. Некоторое время она удивленно рассматривала то, что увидела. Это была не она. Не могло это великолепие быть Кирой. И снова она испытала боль от несовпадения того, какой ощущала себя в душе и какой виделась в зеркале. Ее сделали такой. Кто? Маленький Маэстро с волшебными руками или... кто? И как неуместна она здесь, в тесной комнатке с немудрящей старенькой мебелью. Контраст с окружающим был столь разительным, что оно показалось убогим, и это тоже было больно Кире.
 - Кира, вам не нравится? - услышала она встревоженный голос. - Что-то не так?
 - Вы волшебник и прекрасно это знаете. Просто я еще не могу прийти в себя. Думаете, я каждый день так выгляжу?
 - Правда? Вам нравится?
 - Неужели вы сомневаетесь в своем мастерстве?
 - В таком случае - последний штрих. Ирина!
 - Вы думаете, мне нужна косметика? - с сомнением проговорила Кира.
 - Макияж? Непременно! Лицо без макияжа - голое лицо. Но это не значит, что вам сейчас сделают боевую раскраску индейца.
 Когда раздался звонок, Ирина заканчивала работу, накладывала большой мягкой кистью едва приметные по тону румяна. Действительно, совсем незаметно было, что с лицом что-то делали, но кожа приобрела теплую бархатистость, ресницы сделались пушистыми и лучистыми, глаза приобрели таинственную глубину - лицо стало тонким и одухотворенным.
 Кира услышала голос Виталия:
 - Милые женщины, почему только в праздник вы так очаровательны? Света, неужели это ты? Или твоя младшая сестра? (По настоянию Светки Кира все же познакомила их - один из вечеров они прекрасно провели вчетвером). Татьяна Ивановна! Как вы хороши! Если бы я встретил вас прежде Киры, я бы наверняка в вас влюбился, вы ей достойная конкурентка.
 - Не беспокойся, - услышала Кира мастера, - твоей невесте конкурентов не будет.
 - Но где она?
 Голос Глебова был спокойным и ровным, а у Киры сердце рвалось из груди. Ирина подала ей руку: "Идемте".
 И снова появление Киры ознаменовалось безмолвием. А она не могла отвести глаз от Виталия - как он был хорош! Темноволосый, загорелый, как великолепно он смотрелся в белой тройке! Виталий подошел, осторожно взял в ладони ее лицо. Теперь, когда глаза его были так близко, и Кира чувствовала его дыхание, она увидела - его спокойный, ровный голос - обман. Он взволнован так же, как она, он еще никогда таким не был. Волна тепла и нежности затопила ее.
 - Какое у меня убогое воображение. Ты прекраснее всех фантазий! - прошептал он.

 Все было удивительно и необыкновенно! И таинственная красота обряда в соборе, и торжественная церемонность в ЗАГСе. Кира чувствовала восхищенные взгляды, прохожие останавливались при их появлении, даже водители сбрасывали скорость. У Киры кружилась голова от счастья, но рядом постоянно была надежная, твердая рука. Сегодня она сделалась центром мироздания - никогда еще ей не уделяли столько внимания, как сегодня, никогда она не видела столько восхищенных глаз. Ее приводило в восторг невиданное обилие цветов: они были всюду - в вазах, корзинах, банках и даже в ведрах. Перед Кирой мелькал калейдоскоп из множества лиц - родных, знакомых и совершенно незнакомых. Все говорили что-то хорошее, доброе.
 Однажды Кире показалось, что где-то далеко мелькнуло лицо Сергея, и она вздрогнула, беспомощно обернулась к Виталию.
 - Что случилось, моя маленькая женушка? - наклонившись, он ласково тронул ее руку.
 - Нет, ничего... мне показалось, - попыталась она улыбнуться.
 Лишь некоторое время спустя Кира решилась посмотреть в ту сторону, где померещилось испугавшее ее лицо, но, разумеется, ничего не увидела. Еще какое-то время она помнила об этом, и в глубине ее глаз таилась тревога, но ничего не случалось, и Кира поняла, что ошиблась.
 Подошел Антон.
 - Как свидетель, я имею право на танец с невестой?
 И закружил Киру в медленном вальсе.
 - Ты мне сегодня не нравишься, - вдруг сказал он.
 - О?! - вырвалось у Киры удивленно.
 - Я постоянно вспоминаю вечер у Глебова, тот, первый. Ты была грустная, усталая, но такая домашняя, такая уютная.
 - Разве сегодня я хуже?
 - Сегодня ты ослепительная, великолепная, тобой можно восхищаться и только. Встать с тобой рядом - увы... Это под силу только Глебову.
 - Не говори ерунды, Антон.
 - Кира, ты пока еще не знаешь себе цены. Ты - драгоценный самородок. Не встреться вы с Глебовым, ты могла бы и не узнать этого никогда, а он придаст тебе огранку, сам станет твоей оправой, и ты - будешь блистать! Ты скоро привыкнешь к поклонению и восхищению.
 - Антошка, ты что, выпил лишнего? Перестань.
 - У тебя сегодня необыкновенный день - все ради тебя и для тебя.
 - Для нас, - мягко поправила его Кира.
 - Будто Глебов для себя старался! Тебе сегодня много всего наговорили, можно мне тоже сказать?
 - Так ты еще и не начинал?
 - Позволь объясниться тебе в любви.
 - Антон, - укоризненно проговорила Кира, - ты что, в самом деле пьян?
 - Не от вина. Ты не пугайся, твоему счастью это никак не помешает. Просто знай, что у тебя есть надежный друг. Я всю жизнь буду нужен тебе - у меня прекрасная профессия. Глебову я завидую, но на его место не хочу, потому что не смогу дать тебе... У него другие возможности и только он достоин тебя. Счастье, что вы встретились, вы друг для друга родились. Я знаю, тебе завидуют - такого мужика отхватила! Они дураки, не знают, что это ему повезло, это ему завидовать надо.
 - Ты не должен был ничего этого говорить.
 - Прости. Я только хотел, чтобы все было ясно. Чтобы ты знала - я к тебе совершенно по особенному отношусь, но рассчитываю на дружеское участие и не больше. И никогда ничего подобного я тебе больше не скажу.
 Кончился танец. Антон снял с плеча Кирину руку и мимолетно коснулся ее губами. Потом церемонно проводил к Виталию.
 - Хочешь, угадаю, что Антон тебе говорил? - спросил через некоторое время Виталий. - Объяснялся в любви?
 - Ты так легко угадал. Тебе что, известно его хобби?
 Виталий улыбнулся и слегка надавил Кире на кончик носа.
 - Ты плохо сказала. Сейчас ты его обидела.
 Кира прикусила губку, помедлив, виновато проговорила:
 - Действительно, я сказала глупость.
 - Он обожает тебя. Я не знаю в его окружении другой женщины, к которой он относился бы так же.
 - И ты так легко об этом говоришь?
 - Хочешь, чтобы я уже на свадьбе начал демонстрировать свой комплекс "Яго"?
 - О, только не это!
 - Трагедии не будет. У Антона к тебе чисто платоническая любовь, мой друг будет твоим другом.
 Кира посмотрела тревожно:
 - Как ты можешь так... - Улыбнулась: - Или ты идеалист и смотришь сквозь розовые очки... но это как-то не про тебя, или... Неужели еще есть люди, которым можно верить, как себе? Да ведь и себе, порой, не веришь...
 - Я знаю Антона. Не беспокойся, здесь все прочно и надежно. Это не Сергей.
 Лицо Киры болезненно дрогнуло.
 - Зачем ты о нем... сейчас?..
 - Тебе не показалось.
 Кира испуганно глянула в зал.
 - Он уже ушел.
 Кира опустила глаза, помедлив, тихо спросила:
 - Его выгнали?
 - Он не дал для этого повода.
 - Странно, что его пропустили...
 Через короткую паузу Виталий сказал:
 - Я так велел.
 Кира посмотрела удивленно и молча. И Виталий ответил на не высказанный вопрос:
 - Ты, может быть, думаешь, я его врагом считаю? Или презирать должен, как побежденного? Или ревновать тебя? Я пытаюсь представить, что он сейчас чувствует, и мне становится страшно. Зачем еще и унижать его, ноги об него вытирать? Ему и так не сладко. Он хотел сегодня увидеть тебя - что в этом плохого?
 - Он пьяный был? - не поднимая глаз, спросила Кира.
 - Нет.
 Она прерывисто вздохнула. Виталий взял ее руку, приложил к своей щеке.
 - Все в порядке? Забудь о грустном.
 Кира подняла глаза, в них стояли слезы.
 - Спасибо тебе, - прошептала она, потянулась к нему, прикоснулась губами к щеке.
 И сейчас же несколько голосов потребовали: "Горько!"
 - Хорошо, что сами выпросили, - сказал Виталий. - Они совсем забывают, что могли бы и почаще это кричать.
 Кира вздохнула, и с этим вздохом из глубины души как будто ушли все ее печали - Кира обернулась к гостям с лучезарной и счастливой улыбкой.
 Через некоторое время подошла Светлана.
 - Виталий, что скажешь, если я уведу у тебя Киру?
 - А она захочет?
 - По-моему, ей пора немного передохнуть.
 - Разумеется, я даже покажу вам уголок, где вас никто не найдет.
 Он проводил Киру и Светлану в крохотный уютный кабинетик, обитый красным плюшем, со столиком и двумя креслами.
 - Уф! - Кира сбросила туфли, откинулась в кресле и закрыла глаза. - Ты умница, Светик, у меня голова кругом идет.
 - Есть от чего. Какая ты счастливая, Кир! Ты самый счастливый билет вытянула.
 - Плюнь три раза!
 - Тьфу, тьфу, тьфу! - добросовестно поплевала Светка. - Но счастья своего ты пока еще не понимаешь, тебе сравнить не с чем. Да если бы мой Макс хоть изредка на меня так смотрел, как твой Глебов... Глебов - это что-то! Я думала, таких мужиков и в природе не существует.
 - Ой, перестань, сглазишь. Это еще ведь только свадьба. Да и Макса своего ты зря не хай, мужик что надо. Послушай, ты видела Сережку?
 - Он приходил что ли? - Светка сделала большие глаза.
 - Приходил.
 - Вот балда! Спятил совсем! И что? Зачем приходил?
 - Он не подошел. Издали посмотрел и исчез.
 - Слава Богу, что ничего не выкинул.
 - Я думаю, с него глаз не спускали. Представляешь, Виталий сказал, чтобы его пропустили.
 - Я и говорю - твой Глебов, это что-то, - покачала головой Светлана. Потом махнула рукой. - Ну и все, выбрось из головы. Пришел и ушел. И все.
 Кира вздохнула.

 Потом они снова вернулись в зал, и вихрь праздника закружил, вытеснил все грустное - здесь не было места печалям. Больше Киру ничто не огорчало. Раньше ее несколько беспокоила мысль о том, как сойдутся мама и бабушка Виталия? Ей очень хотелось, чтобы они понравились друг другу, но так мало было общего между простой, обыкновенной Татьяной Ивановной и "аристократкой" Клавдией Львовной. Но сегодня она очень быстро с радостью убедилась, что беспокоиться было не о чем: две женщины сидели рядышком, близко и разговаривали, будто давным-давно знали друг друга. И выглядела Татьяна Ивановна ничуть не хуже Клавдии Львовны.
 Время от времени Виталий посматривал на часы.
 - У тебя что, свидание назначено? - улыбнулась Кира. - Куда-то опоздать боишься?
 - Ты угадала. Антон, скажи, пусть перестанут играть.
 Через минуту все затихли, с ожиданием глядя на Виталия.
 - Сегодня было так много подарков, мы благодарим всех. - Он повернулся к Кире. - А я еще ничего тебе не подарил. Сейчас я открою секрет, почему назначил свадьбу именно на сегодня. Через час от причала отходит теплоход. Два места на нем - наши. Кира, я дарю тебе круиз по Средиземноморью.
 После мгновения мертвой тишины зашумели все разом, музыканты грянули что-то подстать моменту, Кира от неожиданности только и смогла выговорить:
 - Ты шутишь...
 Виталий вынул из кармана и положил перед ней два билета. Подлетела Светка, затормошила, расцеловала. Мамино растерянное лицо:
 - Как же, Виталий?.. А вещи?
 - Не беспокойтесь, Татьяна Ивановна, наши чемоданы уже на месте.
 Кира не могла прийти в себя от неожиданности. Вот так сюрприз! А оформление документов? Деньги? Как он все это сделал? Но билеты вот, перед ней... И чемоданы на борту. Вот и попробуй, распланируй... Кажется, Светка права и в жизни ей достался один из главных призов.
 С сияющим лицом Кира поднялась на цыпочки, обняла Виталия и поцеловала - гости бурно зааплодировали.

 Виталий и Кира поднялись на самую верхнюю палубу и махали оттуда толпе своих провожающих.
 Маленький буксировщик гудком сообщил, что длинная дорога началась, и ему отозвались долгие сигналы вереницы машин, на которых приехали гости Киры и Виталия, теперь - супругов Глебовых. Ширилась полоска темной, в электрических бликах воды, сумерки туманили лица, и Кира торопилась еще раз посмотреть на них, увезти с собой тепло их глаз. Мама, Светлана с Максимом, Клавдия Львовна... Незнакомые... О, тетя Полина! И Антон... А это - Иван? Да, тот симпатичный официант, их гость №1! Удалялся от пристани залитый светом теплоход, сумерки размывали черты лиц, делали их неузнаваемыми. Но Кира знала, что оттуда, от незнакомых и знакомых ей людей льется на них свет доброты, пожеланий счастья и любви.
 Виталий обнял Киру за плечи, прижал к себе. Ветер трепал воздушное платье и фату и казалось, что Виталий удерживает в руках трепетное белое пламя - разожми руки, и ветер с легкостью подхватит его, закружит и унесет.
 Они долго оставались там. Уже расплылся в фиолетовой дымке берег, и город превратился в огромную стаю светлячков. Виталий снял пиджак, укрыл им плечи Киры, и не разнял рук, медленно наклонился к ее губам, нежно и долго поцеловал. Кире показалось, что палуба закружилась легко и поплыла из-под ног... Пусть кружится, пусть плывет куда угодно... только были бы с нею его сильные, надежные руки, куда угодно... в его крепких объятиях. И Кира теснее прижалась к нему, обняла за плечи, зарылась пальцами в густые волосы. Новое, неведомое, но властное чувство пробуждалось в ней. Его будили губы Виталия, которые становились все более настойчивыми и требовательными - прежде он не целовал ее так... И Кира хотела, чтобы он прижал ее еще сильнее, чтобы еще теснее ощутить его мускулистую грудь сквозь тонкое полотно рубашки. Вплотную к ней подступило нечто неиспытанное ею.
 В жизни Киры до сих пор не было мужчины. В тот период, когда девчонки из любопытства делают глупости, рядом с ней был Сергей - заботливый, внимательный, осторожно-бережный. Его любовь и вправду сберегла ее. Потом на смену периоду безрассудного любопытства пришли времена студенчества. Девчонки ненормально-часто обсуждали тему траханья. Кире обсуждать было нечего, и она выглядела белой вороной, вернее ощущала себя такой, какой-то ущербной, что ли? Это было довольно неприятно, и в какой-то степени она была готова к тому, чтобы приобрести нужный  опыт, но все же сильнее оказалась мысль: "Сделать это лишь для того, чтобы не отличаться ничем? Да я сама себя презирать буду..." Если бы кто-то сказал Кире, что у нее сильный характер, она бы засмеялась: "Это у меня?" Но чтобы иметь смелость быть не как все, нужен сильный характер, и он у нее был.
 Благополучно миновав детское любопытство, когда познают огонь, обжигаясь об него, а позже - психологический прессинг окружения, Кира повзрослела и поумнела. Когда складывалась более-менее интимная ситуация, и ей надо было решать, Кира думала: "Этот мужчина не нравится мне настолько, чтобы мне захотелось лечь с ним в постель. А сделать это в угоду ему, потому что ему так хочется - с какой стати?" Кто-то ей нравился больше, кто-то меньше, но сердце молчало. Пока не пересеклись в одной точке ее дорога с дорогой Глебова. Теперь Кира сама хотела отдать себя ему. И не было места никаким сомнениям и страхам. Она без тревоги, без оглядки шла навстречу неведомому и все, что от нее требовалось - безропотно уступать его бережным рукам. Она хотела этого...
 - Кира... - его дыхание опалило ей шею.
 - Знаешь, чего я хочу больше всего на свете? - прошептала она. - Покажи мне нашу каюту...

 Она проснулась и лежала, не открывая глаза. Мягко покачивало. Из приоткрытого иллюминатора тянуло свежестью, и слышались пронзительные крики чаек. Виталий ночью открыл его, когда им стало жарко.
 На эти мысли тело отозвалось сладко-томительным воспоминанием,  и губы тронула улыбка. Она лежала, и улыбалась своим мыслям, пока рядом не послышался короткий шорох, и горячие губы прикоснулись к ее векам.
 - Ты не спишь? - потянулась Кира к Виталию.
 - Я давно смотрю на тебя, у тебя новая улыбка. Как у Моны Лизы, как будто ты знаешь тайну.
 Кира глубоко вздохнула и улыбнулась. Да, она знала тайну. И заключалась она в том, что Кира не просто стала женщиной, она ощутила себя ею - любимой, желанной, соблазнительной, притягательной... Теперь она знала, как любит ее Виталий, что она для него. И это знание давало ей чувство восхитительной окрыленности. Жила ли на свете девушка, которая не думала бы о первой ночи с мужчиной? Это волнует, пугает, тревожит. И Кира тоже и думала, и слышала, и читала, и, кажется, знала об этом все, поэтому не рассчитывала ни на что особенное. Крепко помнила вычитанную фразу: "Только в кино первая ночь приносит огромное удовлетворение". Кто писал? Мужчина? В таком случае он эгоист и дикарь. Или женщина? Тогда она несчастна. А, может быть, это ей, Кире так повезло, потому что Виталий - особенный. Его дыхание, прикосновение, взгляд, вздох были проникнуты любовью, трогательной заботой и нежностью. Кира купалась в энергии этой любви, как в ласковых солнечных лучах. Да как же прежде она думала, что счастлива? Ведь те знаки любви были ничем по сравнению с тем, что дал он ей теперь...
 Как долго она, глупая, противилась своему счастью, отталкивала, гнала прочь... Теперь Кира недоумевала - как удалось ей так бесконечно долго удерживать его на расстоянии? И он - умный, красивый, чья-то мечта и бессонница, был так терпелив с нею, послушен. Как мучительно долго он пробивался к ней сквозь оскорбления, насмешку, презрение. Да что же он увидел в ней, если принял все как должное, не отказался от нее, прошел весь путь до сегодняшнего дня. А она - глупая, слепая, мучила его и себя, не могла, отчаянно боялась признать любовь в своем душевном трепете...
 - "И ласки суля, как подати, о, как вы жестоко медлите!" - прошептала Кира запавшие ей в сердце слова романса, того, что пел он для нее, когда она заявилась с Вартаном, и ласково провела рукой по его щеке, по волосам.
 - Что?
 - Я люблю тебя, - улыбнулась Кира. - Ты удивительный, замечательный, любимый мой... Знаешь, я буду тебе самой послушной женой.
 - А знаешь, куда ведет дорога из благих намерений?
 - Правда-правда!
 - Тогда я постараюсь не быть тираном.
 Он подсунул руку ей под плечи, привлек к себе. Кира положила голову ему на грудь и услышала стук сердца. Рука Виталия медленно скользила по Кириной обнаженной спине, другая ласкала шею, волосы. Теплая, расслабляющая волна разлилась по ее телу, нежно толкнулась в сердце. Она услышала, как громче и чаще забилось сердце Виталия, дыхание стало неровным... И в ответ на его желание Кире захотелось снова почувствовать над собой власть его сильного прекрасного тела, слиться с любимым и снова ощутить, что он ее, только ее и ничей больше.
 
 

Кира почувствовала, как приятная прохлада остужает тело, наполненное негой.
 - Неужели от этого еще и дети бывают? - вдруг спросила она. - Вот здорово!
 Виталий громко расхохотался. Он смеялся так, что на глазах выступили слезы. Глядя на него, начала смеяться и Кира. Потом они лежали, утирали слезы и вздрагивали от новых приступов смеха.
 - Ты - мое чудо, - успокаиваясь, проговорил Виталий.
 Опершись на локоть, Кира рассматривала мужа. Тонкие прохладные пальцы гладили темные брови, запутывались в волосах, пробегали по резко очерченным упрямым губам, по плечам...
 - Как щедро тебя Бог одарил, - проговорила она.
 - Он знал, кому этот подарок достанется.
 - Да, ты - подарок судьбы, - она прикоснулась губами к немного колючему, красивому, сильному подбородку.
 - Тебя не смущает, что я настолько старше тебя?
 Кира закрыла глаза, вздохнула счастливо:
 - Это замечательно!
 - Ну и прекрасно. А тебе пора кое-что узнать обо мне, милая женушка. Ты пыталась подобраться к моей тайне, но не там двери искала.
 - К тайне? Глебов, не пугай меня.
 - А может быть что-то, отчего ты захочешь бросить меня?
 Кира посмотрела пристально и серьезно, проговорила:
 - Наверно, нет... За тобой я теперь, хоть в тюрьму... только чтобы вместе.
 - Не пугай себя так. Моя тайна тебе понравится.
 - Тогда говори скорее.
 - Дело в том, что ты вышла замуж за очень богатого человека.
 Кира нахмурилась.
 - Н... так я и догадывалась. Я видела, как ты соришь деньгами.
 - Ни о чем ты не догадывалась. Я по-настоящему богат. Даже не могу сейчас точно сказать, что я имею. Но состояния наших скороспелых нуворишей по сравнению с моим - забавные пустячки.
 - Ой, Глебов, - оторопело сказала Кира, - ты что такое говоришь?
 Она села, завернулась в простыню.
 - Ты повразумительнее можешь?
 - Тогда по порядку. - Виталий закинул руку за голову. - Я - единственный потомок очень древнего и богатого дворянского рода. В этом я, разумеется, не исключение, таких "дворян" сейчас много, даже какие-то собрания дворянские возобновляют. А что у меня исключительного, так это мой дед. Благодаря ему состояние наше осталось нетронутым, еще и увеличилось.
 - Как?..
 - Их два брата было, дед - старший, я говорил. Бог умом его не обидел, и когда страна забродила, он верно понял, какое пиво здесь заваривается. Братья успели свернуть все дела здесь и перебросить капитал за границу. Управляющим был их старый друг, и ему предложили эмигрировать, чтобы продолжать вести там дела. Для себя эмиграцию они не признавали. Дед был офицером, и еще что-то значили понятия - Родина, присяга, честь... Наверное, позже они пожалели, что остались. Россия их убила. А состояние ничего, жило, росло. Накапливались проценты по вкладам, шел оборот капитала. Политэкономии тебя в институте учили, должна помнить, что деньги к деньгам липнут. Причем расходов, практически, не было. И лежали завещания. Все, что смог отец, так это пару раз встретиться с управляющим, он приезжал сюда в качестве туриста. Это уже сын того, дело наше "по наследству" принял. Ну, а мне - повезло, время изменилось. Теперь у нас с тобой есть свой дом в Швейцарии, и сейчас там готовятся к нашему приезду.
 - А как?.. Разве нас отпустят?
 - Кира, - Виталий отвел за спину ее рассыпанные по плечам волосы, - ты скоро привыкнешь, что мы - очень богатые люди, а это дает независимость.
 - Ой, да я вообще не это хотела сказать! - Кира покачала головой и проговорила ошарашено. - Обалдеть! Я этого не переживу!
 Виталий лежа обнял ее, притянул к себе. Она уткнулась ему в шею, прошептала:
 - Глебов, Глебов, кто ты?
 - Твой муж. И больше никаких секретов у меня нет.
 Кира подняла голову.
 - Почему ты раньше не сказал?
 - Боялся. У тебя же куча комплексов. Может, ты из принципа не пошла бы за миллиардера, как бывшая комсомолка.
 - Неужели я не сплю и все это наяву? За что мне это? Так не бывает. Это только в сказках Золушка просыпается принцессой, - Кира откинулась на подушку.
 - Значит, бывает, малыш, - Виталий наклонился над ней, поцеловал в плечо.
 Он взял в ладони ее лицо, прикоснулся губами к векам и, когда Кира открыла глаза, Виталий увидел, что они стали другими - какой-то болезненный вопрос стоял в них.
 - Что, маленький мой? Что случилось?
 Она попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась.
 - Говори же. Я еще не умею читать твои мысли, поэтому скажи, о чем ты подумала? Я разрешу все твои сомнения, любовь моя.
 - Нет... ничего, я не хочу...
 Глебов взял ее за плечи, заставил поднять глаза.
 - Нет, так не годится. Недоговоренности между нами не будет. Я не хочу, чтобы у тебя на сердце осталось хоть крохотное пятнышко. - Он обнял ее, положил теплую ладонь на затылок, прижал ее голову к своему плечу. - Ну, малыш?
 Помедлив, она заговорила в теплый, пропитанный им сумрак, заговорила неловко, прерывающимся голосом:
 - Ты удивительный... Ты... Таких вообще не бывает... Но скажи мне... - ей пришлось что-то преодолеть в себе, и она совсем тихо выдохнула ему в шею, - почему в тот день ты был таким... другим? Ты не сердись... Я и говорить не хотела...
 Кира почувствовала, как поднялась и медленно опустилась грудь Виталия - он сдержал выдох, проговорил:
 - Ну что ты, маленькая...
 Помолчал, лаская ее волосы, зарываясь в них пальцами. Потом отстранил Киру, заглянул ей в глаза, провел пальцем по щеке.
 - Может быть, я смогу объяснить. Не знаю... Ты помнишь, я рано остался один. Отца я страшно любил. А мама... - это вообще необыкновенная женщина была. Я тебе еще расскажу о них. И внезапно их не стало. Только час назад мы были все вместе, говорили о каких-то ненужных пустяках, и вдруг мне говорят, что их нет, совсем... и больше никогда... Это было страшно. Страшно принять, согласиться... И остались мы вдвоем с Клавдией. Я ей очень многим обязан. Она сумела дать мне настоящее, "дворянское" образование. И пою я только благодаря ей, рисую, языки знаю. Но это все потом. А с кладбища Клавдия предложила поехать к ней и остаться жить. Я не захотел... не смог. С ней рядом мне еще хуже казалось. Я видел, как она страдает и старается этого не показывать. Мне еще и за нее больно было. Легче становилось, когда оставался один - не надо было думать, какое у тебя выражение лица, плакать, если хочется. И я вернулся домой. Теперь понимаю - эгоистом был, оставляя ее одну, в одиночестве. Ведь у нее не было убежища, какое я себе нашел. Когда одиночество становилось настолько жутким, что квартира казалась мертвецкой, я уходил на улицу. А возраст был как раз тот, когда в стаи сбиваются. Стаю боятся, сторонятся - это дает ощущение собственной значимости и силы. А я - лидер, вожак стаи - потому что гитара, песни, деньги к тому же. Дед как-то исхитрился и здесь кое-что оставить, поэтому в средствах существования мы нужды не испытывали. Льстило все это, разумеется: авторитет, власть, вершитель суда и расправы. Научился пить - понравилось, потому что забывался, мысли переставали досаждать. Так год, другой, третий - и не осознаешь, что попал в страшную трясину, что еще немного и уже не выберешься. Просто так уйти, порвать все связи уже невозможно. Нужен крепкий подзатыльник, чтобы вылететь из этого болота. Для меня такой оплеухой стала ты. Только отмываться долго пришлось от того дерьма, - усмехнулся Виталий. - В свою пользу могу только сказать - ни разу наркоты не пробовал и насильником не стал...
 Он глубоко вздохнул.
 - Еще рассказывать? Про тот день?
 - Не надо, - прошептала Кира, обвила его руками, ткнулась в шею. - Я люблю тебя.
 В ее голосе Виталий услышал слезы.

 В первом же порту, куда зашел теплоход по программе турне, их встречали. Едва пассажиры спустились по трапу, к Виталию подошел мужчина. Немолодой, по-европейски подтянутый и оттого казавшийся моложе своего возраста.

 Крепко пожал Виталию руку, заговорил по-русски с едва заметным акцентом.
 - С прибытием, господин Глебов. Поздравляю вас с бракосочетанием. Госпожа Глебова, - он поклонился Кире. - Рад познакомиться с вами. Примите мои поздравления.
 - Кира, это господин Рудин, наш управляющий. Я говорил тебе о нем.
 - Очень приятно, господин Рудин. Муж, в самом деле, говорил мне о вас много хорошего.
 Киру изумляла великолепная естественность Виталия, как будто к нему иначе, как "господин Глебов" никогда и не обращались. Или это в генах? Сама она совершенно не понимала, как должна держаться.
 - Господин Глебов, - говорил между тем Рудин, - я сделал все, о чем вы просили. Все формальности улажены. Вот ваши временные визы - ваша и вашей очаровательной супруги.
 - Были проблемы?
 - Ни на столько серьезные, чтобы о них говорить.
 - Благодарю вас, Анатолий. Сколько времени у нас до самолета?
 - Мы уже можем ехать в аэропорт. Прошу в машину.

 В прогулках, поездках, развлечениях, в походах по магазинам, поражающим воображение, стремительно пролетали дни, и как одно мгновение промелькнул месяц. А Кира все не могла отделаться от впечатления, что ей снится прекрасный сон про удивительную страну, про виллу на берегу зеркального озера; снятся люди, говорящие ей почтительно "госпожа Глебова". И самое замечательное было то, что сон этот не кончался.
 - Виталий, мне нужен психотерапевт. У меня ощущение, что я живу с отвисшей от удивления челюстью. И дышать нормально я тоже разучилась - от радости я набираю полную грудь воздуха и не успеваю выдохнуть, как снова задыхаюсь от счастья. Я же так инвалидкой стану!
 - Успокойся, это не смертельно. Ты скоро привыкнешь.
 - А надо? - задумчиво посмотрела на него Кира. - Потом возвращаться.
 - Ты думаешь, тебе придется жить в нищете? Ни о чем не думай, наслаждайся, учись европейскому образу жизни. А ты не хотела бы здесь остаться?
 - Ой, ты что?!
 - Разумеется, не сейчас. Вообще, ты хотела бы здесь жить?
 - А мама?
 - Думаешь, она не поедет с нами?
 - Ну, у тебя и вопросы!..
 - Знаешь, почему я еще не уехал сюда? Клавдия меня удерживала. А ее - могилы. Хочет и после смерти с ними остаться, кто дорог ей был. Но, наверно, так и суждено было, иначе, как бы я встретил тебя? А ты не хочешь позвонить Татьяне Ивановне?
 - Можно?!
 - Нет проблем. Только звонить надо пораньше из-за разницы во времени. Завтра чуть свет я тебя разбужу.

 - Алло, алло, мама, - говорила Кира в полное безмолвие.
 И вдруг мамин голос очень ясно и близко сказал:
 - Я вас слушаю.
 - Мамочка, солнышко, это я! - закричала Кира. - Ты меня слышишь?
 - Господи, Кирюша, прекрасно слышу, ты меня оглушила! Откуда ты звонишь?
 - Мы в Швейцарии, мамочка!
 - Почему в Швейцарии?! Как вы там оказались? В маршруте ее нет.
 - Ой, мамочка!.. - Кира прикусила губку, пытаясь сообразить что-нибудь, чтобы исправить оплошность. Но как объяснить?
 Прикрыв трубку, она умоляюще посмотрела на мужа:
 - Я проболталась. Как мы тут оказались?
 - Пусть поедет к Клавдии, та все объяснит.
 - Мама, тебе все объяснит Клавдия Львовна. Вы с ней видитесь?
 - Конечно. И перезваниваемся почти каждый день.
 - Как твое здоровье, мамочка?
 - Отлично, не волнуйся. Ты лучше про себя расскажи, как вы там?
 - Нет слов! У меня уже сейчас рассказов на два месяца.
 - А с Виталием как?
 - Он - само совершенство, ты же знаешь. Я бесконечно счастлива, мамочка! Мы привезем тебе кучу подарков!
 - С ума сошли! Не вздумайте тратиться на меня.
 - Об этом можешь с Виталием поспорить. Хочешь с ним поговорить?
 - Здравствуйте, теща.
 - Рада слышать тебя, Виталя. Соскучилась по вас. Мне вас обоих не хватает. Спасибо тебе, я по Кириному голосу слышу, какая она счастливая.
 - Мамуленька! - у Киры не хватило больше терпения, и она отобрала у Виталия трубку. - Знаешь, у нас сейчас утро, мы только встали. Солнце такое - всю спальню заливает. А окно огромное - во всю стену, и небо голубое-голубое! И горы. Так сверкают, глазам больно. А что сейчас дома?
 - А у нас, как у того сатирика, про прогноз погоды: в деревне Гадюкино - дожди. В самом деле, такой ливень хлещет! Давай заканчивать, Кирюша, это, наверно, страшно дорого стоит. Умница, что позвонила. Поцелуй за меня Виталия.
 Кира положила трубку и закружилась по комнате, шелковый пеньюар вился вокруг нее.
 - Виталя, мне даже страшно становится, до чего я счастливая, сверх всякой меры.
 - А разве есть мера? - засмеялся он. - Наверно, все Золушки, когда становятся принцессами, так поначалу себя и чувствуют. А потом привыкают, ворчат на принцев и шлепают детей.
 - Интересно, за что я буду ворчать на тебя?
 - Например, что рубашку бросил не там.
 - Я с удовольствием буду собирать твои рубашки по всей квартире и никогда не буду ворчать, - торжественно пообещала Кира.

 После завтрака Виталий сообщил:
 - Приготовьтесь блистать сегодня, сударыня. Мы приглашены на прием. Рудин дает его в нашу честь.
 - Даже так? - удивилась Кира.
 - Он со дня нашего приезда вынашивает эту идею, но я убедил его, что надо дать тебе время для адаптации. Теперь прошел уже месяц, и он не хочет дальше откладывать. Так что - готовьтесь.
 - Ой, как интересно! Но я жутко боюсь. Ты знаешь, я сама себе начинаю казаться такой неуклюжей, глупой... Помнишь тот обед? Это было ужасно! И еще язык. Я чувствую себя такой балдой, когда со мной разговаривают, а я только с дурацким видом улыбаюсь и ничего не понимаю, пока не переведут.
 - Опять комплексуешь? Давай по порядку. Нашла что вспомнить. Это был, чуть ли ни самый первый день - понятно, как ты могла себя чувствовать. И, тем не менее, ты была на высоте. Разве не видела - они все были от тебя в восторге.
 - Не видела, - призналась Кира. - Я вообще мало что видела.
 - Господи, Кирюшка, да я чуть не умер от ревности, а ты ничего не заметила, ты уникальная женщина. А насчет языка - в этом есть свой шарм. И притом учти - когда ты говоришь, они тоже ни черта не понимают. Кстати, твой английский не так уж плох, и ты так уморительно пытаешься на нем говорить.
 - Ах, уморительно! - подскочила Кира. - Ты еще и насмехаешься!
 Она запустила в Глебова диванной подушкой, и, пока он уворачивался, налетела на него, забарабанила по груди кулаками.
 - Ой, кто-нибудь, помогите! - завопил Виталий и ринулся наутек, швыряя в Киру всем, что попадало под руку.
 Она в долгу не оставалась, успевая причитать:
 - Ох, так больно! Ну, ты дорого мне заплатишь!
 С индийским кличем Кира продолжала преследование.
 - О-о-о! Только не этим! Спасите меня от этой фурии! И это она обещала, что не будет ворчать!
 - Я и не ворчу!
 - Вот женское вероломство!
 В азарте погони Кира не уловила, когда Глебов повернулся к ней лицом, и влетела прямо в его объятия.
 - Мадам, вы арестованы! - проговорил он с вкрадчивостью тигра. - Как насчет маленькой взбучки? Я намерен получить с процентами за каждую свою травму.
 - Только не это! - в притворном ужасе простонала Кира, слыша шуршание молнии. - Коп, вы еще не зачитали мне декларацию о правах!
 - Сейча-а-ас, я тебе ее по слогам зачитаю! - пообещал Глебов.

 Они не скоро увидели, до какой степени разгромили комнату, стали спешно наводить порядок. Смеясь, перебрасывали друг другу вещи, водворяли их на законные места. Когда следы преступления были заметены, улики ликвидированы, и супруги Глебовы стали походить на чинную, благопристойную пару, Виталий сказал:
 - Каковы наши дальнейшие планы?
 - Я собираюсь выполнить твое пожелание и блистать сегодня. Поэтому у меня в программе косметолог и парикмахер - о, где мой маленький Маэстро?! А когда вернусь, ты посоветуешь, что мне надеть вечером.
 - Я нужен тебе в твоем супер-походе?
 - Ты мне всегда нужен. Но на этот раз довольно будет и Артура.
 Глебов специально для Киры принял на работу русского эмигранта из второй волны. Артур был для Киры и шофером, и гидом, и переводчиком.
 - А что ты будешь без меня делать?
 - Бездельничать. Посмотрю газеты, а потом наведаюсь в спортзал. Ты знаешь, у нас внизу прекрасный спортивный зал. Мне стыдно, но я еще ни разу не зашел в него. Пора исправиться и размяться немного. После приму душ и буду ждать тебя.

 Кира стремительно пронеслась по комнатам, ей не терпелось скорее показать Виталию новую прическу. Но его нигде не было.
  - Ау! - негромко позвала Кира.
 Никто не отозвался. Впервые за много дней Кира оказалась предоставленной сама себе.
 - Вот вам, госпожа Глебова, первое испытание, - пробормотала она, - отыскать в собственном доме собственного мужа. Надо кого-то спросить. Но для этого надо, опять-таки, кого-то найти. Бог знает, как это у Глебова все всегда оказываются там, где ему надо. О! Мария наверняка на кухне! Так, где у нас кухня?
 Киру забавляла ситуация. Разумеется, Виталий бы вот-вот сам объявился, но ей захотелось проявить самостоятельность. Мария оказалась на месте.
 - Мария, - обратилась к ней Кира.
 "Так, а что говорить? Не по-русски же ее спрашивать... А почему бы и нет?" И, придав голосу как можно более вопросительную интонацию, Кира проговорила:
 - Виталий?
 Прозвучало это достаточно по-дурацки, но Мария отнеслась к ее вопросу уважительно, почтительно переспросила:
 - Mister Glebow?
 - Yes.
 - I don`t know, I am corry.
 Кажется, она сожалеет, что не знает, - уловила Кира знакомые слова. Кого еще пойдем спрашивать? Вдруг ее осенило!
 - Sport-room? Where it is?
 - Well, go, please.
 "Кажется, я сделала вклад в английскую филологию, - гордо думала Кира, спускаясь за поварихой в подвальный этаж. - Может, они и думают, что спортзал звучит по-другому, но главное - Мария меня поняла".
 Остановившись у двери, из-за которой доносились глухие звуки ударов, Кира приложила палец к губам и шепнула:
 - Thank you, Mari.
 Потом бесшумно приоткрыла двери и заглянула. И замерла, боясь шелохнуться. "Господи, еще и это!" Кира не знала, что такое она видела - каратэ, у-шу или еще какой-то вид экзотической борьбы, но это было замечательно красиво. Увлекшись, Виталий не замечал ее, и Кира получила возможность сколько угодно любоваться им.
 "Неужели этот, поразительно красивый, чертовски красивый, непозволительно красивый мужчина - ее муж?! Да какая женщина устоит перед ним?"
 При этой мысли Кира почувствовала в сердце болезненный укол, но тут же вспомнила слова Клавдии Львовны: "Наши мужчины всегда отличались очень привлекательной внешностью, но все они были прекрасными мужьями и отцами". Кира облегченно вздохнула, как будто только что избавилась от внезапно упавшего на плечи груза. "Никогда не буду так думать о нем, - дала Кира себе слово. - Мой муж - само совершенство. - И улыбаясь, пропела про себя: - Он само совершенство, он само совершенство, от улыбки до жеста выше всяких похвал!"
 Она сняла туфли и проскользнула внутрь, прикрыла двери, прислонилась к ним. Зал был большой. Глебов работал в дальнем конце его и по-прежнему не замечал Киру. Она залюбовалась. Видно, он давно уже занимался, потому что спина, плечи, грудь блестели от пота. Как красиво он двигался! Жесты были то неожиданные, неуловимо стремительные, то нарочито замедленные, полные скрытой силы, которая угадывалась в дрожании мышц, перекатывающихся под кожей, будто ходили сильные, крупные рыбины.
 "Я люблю его... Господи, как я его люблю!" - подумала Кира, каждой клеточкой своей вбирая, впитывая любимый образ, и почувствовала, как неровно забилось сердце, сбилось дыхание. Глебов снова, как когда-то давно держал Киру в постоянном напряжении, теперь он заставлял постоянно желать его. "Может, я какая-нибудь ненормальная?" - подумала Кира и уже намеревалась юркнуть обратно за двери, но в это время Виталий с продолжительным выдохом опустил руки, расслабил все мышцы, стряхнул остатки напряжения. Потом накинул на плечи полотенце и, распуская шнурок, которым были стянуты волосы на затылке, повернулся к двери.
 - Киреныш! - изумился он. - Ты откуда взялась? И давно ты здесь?
 - Давно.
 - И притаилась, как мышка!
 - Ты был великолепен! - она прислонилась к влажной груди, глубоко вдохнула запах разгоряченного тела. - Скажи мне, ты хоть что-нибудь не умеешь?
 - Что-нибудь - наверно. Но драться умею. Улица многому учит, я не любил, когда меня били.
 - Какие же еще открытия меня ждут?
 - Масса всевозможных. Вот одно, самое наиближайшее. - Он подхватил Киру на руки, она обняла его, положила голову на плечо. - Ты не могла бы закрыть глаза?
 - Могла бы, - покладисто согласилась Кира и добросовестно зажмурилась, чувствуя, что Виталий несет ее куда-то. - Почему ты молчишь?
 - Для большего эффекта. Можешь смотреть. Отгадай, где мы, и что сейчас будем делать?
 Кира увидела над собой большую тарелку душа и отчаянно заболтала ногами.
 - Отпусти немедленно!
 Виталий передвинул рычажок, и на них обрушился поток теплой воды.
 - Сумасшедший! Я только от парикмахера! - жалобно простонала Кира.
 - О-о, и душ смывает все следы, - протянул Глебов. - Что они такие непрочные прически делают, капиталисты проклятые. Вот прическа от твоего Маэстро выдержала бы даже душ, я уверен. Но она была класс, я успел заметить. Ты непременно скажи, чтобы опять сделали  такую же.
 - Нет, ты точно ненормальный! И платье испортил! - жалобно говорила Кира. - Этого я от тебя не ожидала! Я срочно покупаю тебе смирительную рубашку, ты становишься опасным для окружающих.
 - Только для тебя. Ты провоцируешь меня, - проговорил Виталий и не позволил ей ответить самым верным способом - закрыл ее рот своими губами и отпустил только тогда, когда у Киры перехватило дыхание, и она совершенно забыла, в чем еще собиралась упрекнуть своего непутевого супруга.
 - Моя маленькая леди, я понятия не имел, что ты панически боишься душа! А за прической поедем вместе к тому же мастеру. Но как ты меня нашла?
 - Мы поболтали с Марией, и она согласилась показать мне спортзал.
 - Неужели так прямо и поболтали? А почему именно она?
 - Я понятия не имела, где и кого искать, вот и пошла на кухню.
 - А кухню, надо думать, ты по запаху искала! Ой-ей-ей, пора вплотную заняться твоим образованием, моя прелесть.
 - Что, еще плотнее? - сделала удивленные глаза Кира.
 - Эта мокрая тряпка делает тебя бесконечно далекой.
 - Мог бы побеспокоиться о моем платье заранее и не обзывал бы его теперь мокрой тряпкой, - оскорбилась за свой наряд Кира.
 - Всему свое время, нетерпеливая леди.

 Просушивая волосы, Кира спросила:
 - Не подскажешь, как мне в таком виде пройти через весь дом?
 Виталий поднял с пола мокрое платье, отжал его, встряхнул и с деланным сожалением принялся рассматривать.
 - А это тебе категорически не подходит? Оно, вроде, ничего еще...
 - Категорически! - решительно сказала Кира.
 - Тогда я пойду вперед на разведку, а ты уж тихонечко - за мной.
 - Ну, дудки! О моем доверии можешь забыть. Ты непременно улизнешь, а я опять ищи Марию, чтобы она показала мне дорогу в мою собственную спальню. - И язвительно добавила: - Спальню-то я по запаху не найду.
 - Идея! Все помещения метим запахами, и ты будешь прекрасно ориентироваться. Как песик.
 - За эту идею ты еще получишь по полной программе, а пока меня другое интересует - давай идею насчет моего путешествия нагишом через весь дом.
 - Кирочка, ты у нас умненькая, с поварихой запросто болтаешь по-аглицки, - так уж ни одного варианта и нет? - заискивающе проговорил Виталий.
 - Нет, - уверенно сказала Кира, - мне придется здесь жить и умереть.
 И она уселась на пол с трагическим выражением лица.
 - Мы умрем здесь вместе, - самоотверженно сказал Виталий и сел рядом, - от голода. А воду будем экономить.
 Кира с подозрением покосилась на него.
 - А у тебя людоедов в роду не было?
 Глебов убедительно замотал головой.
 - Нет, - вздохнула Кира, - не могу я позволить прерваться древнему дворянскому роду. Где твое огромное полотенце? В конце концов, почему после парикмахерской я не могу принять душ?

 - Ой, Глебов, ты посмотри, сколько времени, - всполошилась Кира, оказавшись, наконец, в своей спальне.
 - Времени еще уйма.
 - Ты помнишь, что обещал?
 - Насчет парикмахера? Разумеется. Но сначала лучше заняться гардеробом. Проще прическу под платье сделать, чем наоборот.
 - Послушай, - с подозрением начала Кира, - а не ради этого ты затеял всю историю с душем? Чтобы преподать мне урок и начать все сначала?
 - Ну, конечно, я заманил тебя в спортзал, уволок под душ и занимался с тобой любовью с единственной целью - испортить тебе прическу.
 - Да, надеюсь, ты не столь коварен... - неуверенно проговорила Кира.
 - Нет, уж если совсем честно, то так оно и было.
 - Что?!
 - Э, кто здесь только что паниковал по поводу времени?
 - О, Боже, этот инквизитор будет со мной всю жизнь! - причитая, Кира понеслась к плательному шкафу, распахнула его. - Даю тебе шанс реабилитироваться - изволь сам выбрать, что мне надевать.
 На самом деле Кире был необходим совет Виталия. Она уже ни раз имела возможность убедиться в его тонком вкусе и чутье обстановки. В этом она доверяла ему гораздо больше, чем себе - все здесь было ей непривычно, незнакомо и Кира понимала, что ей еще многому предстоит учиться.
 Она надела все, что он выбрал. Виталий придирчиво осмотрел ее и сделал вывод:
 - После пары комплиментов у тебя в глазах появится чертовинка, и ты станешь неотразимой.
 - Глебов, ты неисправимый циник.
 - Малыш, я без ума от тебя, ты знаешь. И если я позволю себе поддаться твоему очарованию, на прием мы сегодня не попадем. Я и так не могу спокойно смотреть на тебя. И вообще, откуда в тебе это взялось? Ты чертовски сексуальная женщина! Как ты умудрялась раньше это скрывать? Я искренне сочувствую всем остальным мужикам: это пытка - смотреть на тебя и знать, что от этого кусочка не полакомишься. Послушай, моя добропорядочная женушка, не смей сегодня никому делать никаких авансов, я из мужской солидарности тебя предупреждаю.
 - О чем это ты? Какие авансы я делаю?! - возмущенно заговорила Кира и попятилась, выставив перед собой ладошки. - Глебов, Глебов, не смей ко мне приближаться!
 - Посмотри, я умею быть кротким ягненком, неужели ты забыла, как целый год дрессировала меня?
 Он двумя пальцами приподнял Кирин подбородок, прикоснулся к уголку ее губ, потом нежно, несильно поцеловал.
 - Малыш, к сожалению или к счастью, я прошел слишком хорошую школу, чтобы позволить себе роскошь быть обманутым. Ты можешь кокетничать с кем угодно и сколько угодно - это воздух, которым женщине дышать необходимо, она завянет без него. Но единственным твоим мужчиной буду я. Я просто не дам тебе возможности захотеть другого, я привяжу тебя к себе тысячами паутинок крепко-прикрепко, я не оставлю тебе выбора.
 - Не оставляй мне его... Ты мой выбор, - прошептала Кира, спрятала лицо на груди Виталия, улыбнулась. - Так ты ревнивый?
 - Нисколько. Ревность, это синоним глупости и неуверенности. Женщина не изменяет. Если она от одного мужчины идет к другому, здесь только его вина. Но вот тут уж альтернативы нет - если другой дает тебе больше, уходи к нему.
 - Ты самый замечательный в мире муж! Каждую минуту я открываю тебя заново и люблю все больше, хотя кажется, что больше уже невозможно. И все же я попытаюсь, если ты немедленно повезешь меня к парикмахеру.
 - И не подумаю. Я не могу тебе позволить шастать в таком виде по городу. Одно платье ты уже испортила, и это испортишь - порвешь, обольешь, полезешь, чего доброго, под душ.
 Кира села на кровать, покачала головой и сказала:
 - Глебов, я с тобой развожусь.
 - Для этого уже не осталось времени. Не сходи с этого места. Сейчас мы с Артуром доставим к тебе твоего парикмахера.
 Не прошло и двадцати минут, как Глебов вернулся с мастером. Тот взглянул на Кирину голову и что-то проговорил.
 - Он что, ругается? - озабоченно спросила Кира.
 - Говорит, что безумно рад снова видеть тебя.
 Обменявшись с мастером парой фраз, он сообщил Кире:
 - Я сказал ему, что ты всегда делаешь прическу, прежде чем принять душ, а он говорит, что наоборот делать - практичнее.
 Кира фыркнула, едва сдерживая смех.
 Мастер причесывал ее, а Виталий сидел рядом и оживленно болтал то с ним, то с Кирой. Ей доставляла удовольствие свободная речь мужа, она просто наслаждалась, слушая ее.
 - Виталий, я хочу учить язык, - сказала она.
 - Умница. Завтра я найду тебе репетитора.
 - У меня репетитор будет?!
 - А ты собираешься по самоучителю язык учить?

 Домой вернулись поздно.
 - Ой, как я устала, - проговорила Кира, выбираясь из машины.
 Она не успела ступить на землю, - Виталий поднял ее на руки и понес в дом. Кира обняла его за шею, положила голову на плечо, закрыла глаза, пробормотав:
 - Только не в душ.
 - Тебе понравился вечер? - спросил Виталий.
 Кира, улыбаясь, восторженно вздохнула:
 - У меня до сих пор голова кружится.
 - С чего бы это? Кстати, почему ты сегодня ничего не пила?
 - А что, это было неприлично? - Кира озабоченно подняла голову.
 - Нет. Но странно, что ты вдруг решила стать трезвенницей. Чего доброго, заподозрят, будто моя жена - бывшая алкоголичка.
 - Ты серьезно говоришь?!
 - Да нет, конечно. Кирюшка, ты у меня чудо! - рассмеялся Виталий. - Так почему?
 Кира тихо рассмеялась:
 - Почему-почему-у, - пропела она.
 Виталий внес ее в комнату, и она сронила одну туфельку за другой.
 - Позвольте раздеть вас, госпожа Глебова. - Он начал расстегивать ее платье, приговаривая при этом: - Похоже, вы до конца решили сохранить имидж загадочной русской леди?
 - Я выполнила твое пожелание?
 - Блистать? О, да, с блеском! Ты справилась великолепно! Я весь вечер не мог от тебя глаз оторвать. Ну, что я тебе рассказываю, надеюсь, на этот раз ты все сама видела. Мужчины готовы были напрочь забыть о существовании всех прочих дам. Видала, как на тебя смотрели?
 - Я видела, как смотрели на тебя.
 - Кто? Мужики? Да, они мне страшно завидовали!
 - Ха! Он будет мне лапшу вешать! Будто кроме мужиков там не было других женщин!
 - Сказано классно. Но имей в виду, моя дорогая, в следующий раз я прослежу самолично, чтобы ты не осталась трезвой, как стеклышко.
 - Я в этом не уверена.
 - В чем именно?
 Кира села, опустив босые ноги в пушистый ковер.
 - Виталя, я хочу кое-что тебе сказать.
 - Что, любовь моя?
 - Я не уверенна... И так скоро... Но, кажется, я беременна...
 Глебов медленно опустился на колени.
 - Кира... Неужели...
 - Ты не хотел так быстро?
 - Да ты что! Дурочка маленькая! У меня ведь сын будет!
 - А если дочка?
 - Твое маленькое подобие? Да! Хочу дочку! Кирюшенька, любимая моя... Неужели это правда?!
 - Ты разве не слышал? Я сказала - кажется.
 - Ничего не "кажется", я знаю. И утром мы поедем к врачу, да?
 - Хорошо.
 - Ох, как это еще долго!
 - Утро?
 - Нет, появление нашего малыша. Я не переживу этих месяцев. Я буду постоянно бояться, что ты упадешь, что тебя толкнет кто-нибудь! А лестницы я уже ненавижу!
 - Глебов, не сходи с ума, - засмеялась Кира. - Я не хрустальная, я нормальная русская баба, как все прочие, которые ходят по лестницам, толкаются в автобусах и ничего - нормально ходят и нормально рожают.
 - Это не нормально! - рассердился Виталий. - Но то - проблемы их мужей. Да будь моя воля, я бы тебя... вас, все девять месяцев на руках носил. Я еще не знаю, как это будет - после такой новости я ничего не соображаю. Но у тебя будет лучший врач, лучшая клиника, ты будешь дышать самым лучшим воздухом! И не смей мне возражать.
 Виталий подхватил Киру, бережно закружил по комнате.
 - Кирюша, девочка моя славная, счастье мое долгожданное, любимка моя маленькая, да я же теперь в лепешку разобьюсь для вас. Что мне для тебя сделать? О! Завтра от врача поедем к тому ювелиру, помнишь? И закажем тебе самую обалденную вещь!
 - Глебов, если бы я знала, что ты такой сумасшедший, я бы ничего тебе не сказала, пока не знала бы наверняка.
 - Как это ты не сказала бы? Нет, как ты могла бы мне не сказать? Глупая девчонка! Она бы не сказала!
 В ту ночь они долго не спали. Кира уютно устроилась на руке Виталия, замирая сердцем от счастья, слушала его. А он рассказывал ей о будущем. Он уже всей душой, безмерно любил крохотное существо, которое Кира еще и не ощущала в себе. Но зато она была переполнена тихой радостью от сознания, что любима и знала, что малыш их будет прекрасным, умным, здоровым - иначе и быть не может, ведь каждая новая клеточка его пропитана энергией любви, счастья и восторга.
 - Кирюша, - тихо проговорил Виталий, - выходит, наш малыш - иностранец? Может, это знак судьбы, и его родина здесь? А?
 - Что ты спрашиваешь, - ответила Кира. - Ты знаешь - решать тебе. Ты с самого начала оговорил себе это право. Вот и решай. И за меня, и за маму, и за бабулю свою. Все будет так, как ты посчитаешь нужным сделать. Я ведь теперь знаю, что у меня самый умный, самый замечательный муж в мире.

Раиса Крапп
http://www.raisa.ru/

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ II

ЭПИЛОГ

Начало повести Раисы Крапп "Искупление"

Copyright ©  WWWoman 1998 - 1999-2000

Вернуться на главную страницу журнала
Вернуться в рубрику "Современная проза"




Rating@Mail.ru