Rambler's Top100
НИКОЛАЙ ПУТИНЦЕВ

ПОЦЕЛУЙ-РАЗОЧАРОВАНИЕ

  И снова годы, годы… Я стал печатать статьи на театральные темы в московской прессе. По радио несколько лет передавали обширный цикл моих литературно-музыкальных передач о музыке в жизни и поэзии Блока, Веневитинова, Огарёва, Ибсена и Грина, Тургенева и Виардо, их было более двадцати. Одно время вернулся в свой первый родной театр, но уже в качестве руководителя литературной части. Потом стал научным сотрудником театрального музея имени Бахрушина, сидел в подвале, обложенный рукописями и книгами, месяцами видел только ноги прохожих. Зато как радостно было водить экскурсии по залам музея, рассказывать об истории театра, о великих актёрах, увлекаться самому и увлекать слушателей.

   По-прежнему моей самой большой благоговейной любовью был Московский Художественный Театр, его спектакли потрясали, я снимал шапку, проходя мимо его стен. И вот настал может быть самый счастливый момент в моей жизни - меня пригласили работать в Художественном Театре, редактировать и издавать многотиражную театральную газету. Одновременно меня приняли в аспирантуру Театрального института на кафедре театроведения.

   Трудно передать мои эмоции, когда я оказался в стенах любимого театра, среди актёров, имена которых знал с детства, восторженно воспринимал их в спектаклях, а вот теперь они со мной общаются, я беру у них интервью, пишу статьи. Я ещё в годы юности преклонялся перед В.И. Качаловым, его сценические образы оставляли неизгладимое впечатление. И вот он входит в актёрский буфет, здоровается, и все начинают приветливо улыбаться - такова была магия его обаяния. А на литературных концертах любая аудитория во всех зрительных залах ВСЕГДА вставала при появлении на сцене великого актёра.

   На всю жизнь запомнил репетиции "Трёх сестёр" - замечательного спектакля Немировича-Данченко, где играли Тарасова, Еланская, Степанова, Хмелев, Ливанов, Грибов - гордость и слава театра.

   С очень умной, закрытой для посторонних глаз, поистине великой актрисой Аллой Константиновной Тарасовой я как-то подружился, бывал у неё дома и даже написал книгу о её творчестве, сыгранных ролях на сцене и в кино.

   От обилия нахлынувших воспоминаний я как-то отвлёкся от главного, чем я хотел поделиться с теми, кто будет читать эти заметки.

   Я был молод и, естественно, находился в окружении молодых актёров и актрис, тем более, что они ожидали, что я напишу о них статьи. Моё особое внимание привлекла юная Евгения Петрова - скромная, застенчивая, излучающая особое поэтическое обаяние. Она училась в Хореографическом училище, но потом пришла в Художественный Театр. Её отметил К.С. Станиславский, многие годы она проникновенно играла Аню в "Вишнёвом саде". В дальнейшем её творческая судьба в Театре не сложилась, были небольшие роли, эпизоды, массовки, но занять ведущее положение среди мощной плеяды талантливых актёров она так и не смогла.

   Женя жила в Сокольниках, недалеко от меня, и я часто после спектакля провожал её домой. Надо признаться, что, несмотря на мои уже не юные годы, я ещё не испытал ласки женщины, и моё увлечение, любовь были платоническими. Я буквально её боготворил, дарил раннюю клубнику, только что появившиеся подснежники, фиалки. Она была высшим существом, и прикоснуться к ней казалось кощунственно. Однажды я не выдержал и не в силах произнести этих слов, написал ей письмо, где просил и умолял стать моей женой. Она в ответ весело рассмеялась.

   На радио, где по-прежнему звучали мои литературно-музыкальные опусы, я посвятил ей целую передачу - творческий портрет с отрывками из спектаклей, выступлениями актёров.

   Война на время нас разлучила, театр уехал в эвакуацию. Я очутился в Свердловске, где начальствовал над театрами города и области.

   Неожиданная радость - Художественный Театр приезжает в Свердловск. Какую встречу я устроил! Написал несколько статей в газету… А Жене я приносил не только цветы, но чаще плитки американского шоколада и обильные продовольственные пайки.

   Война ещё не закончилась, но мы уже снова были в Москве. И в наших отношениях наступил период, когда надо было принимать какое-то решение - она уже не была прежней совсем юной девушкой.

   Мы встретились наедине, в отсутствие её родителей, я принёс вино и закуску. Открывая бутылку, я от волнения сильно поранил руку. Мы выпили несколько бокалов. Я её обнял и страстно прижался к губам, и вдруг ощутил - радости, счастья, восторга нет, возникла неловкость и холодноватая пустота. Какое-либо плотское желание отсутствовало, это был поцелуй-разочарование: всё перегорело, всё осталось в прошлом. Очевидно, подобное чувство испытала и она. Мы ещё о чём-то поболтали - и я ушёл.

   Вскоре она вышла замуж за молодого драматурга, с которым живёт до сих пор. Недавно мы встретились в магазине. Она воскликнула: "Вы меня узнали?" Я всмотрелся в стареющую женщину с крашенными волосами, скрывающими седину, и сказал: "Нет, не узнал. Вы кто? Она горько усмехнулась: "Я Женя Петрова. Вспомните нашу молодость." Мы молча пристально всмотрелись друг в друга, потом перекинулись несколькими беглыми словами и - расстались! Так завершился ещё один роман моей жизни.

Николай Путинцев (Москва). Специально для журнала "WWWoman"
 


Copyright © WWWoman 1998-1999

Вернуться на главную страницу  журнала
Вернуться в оглавление рубрики "Интимный дневник"



Rating@Mail.ru