Rambler's Top100
. . 
НА ГЛАВНУЮ
СТРАНИЦУ ЖУРНАЛА
ЗАМУЖ ЗА РУБЕЖ
ЖЕНСКИЙ КЛУБ
ИНФОРМАЦИЯ ПО СТРАНАМ
МОДА
КРАСОТА

ПРИЧЕСКИ
МАКИЯЖ

СЛУЖБА ДОВЕРИЯ

ЖЕНСКОЕ ОДИНОЧЕСТВО

ГАЛЕРЕЯ КРАСИВЫХ МУЖЧИН

КОНКУРС КРАСОТЫ RUSSIAN GIRL

ГОРОСКОП НА НЕДЕЛЮ

ИГРЫ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

ТАНГО С ПСИХОЛОГОМ

ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ...

ФОТОГАЛЕРЕЯ

СЕМЬЯ, ДОМ, ДОСУГ
ПРАЗДНИКИ
НОВЫЙ ГОД И РОЖДЕСТВО


ИСТОРИИ ЛЮБВИ

СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА

ИЗБРАННАЯ ПОЭЗИЯ

ИЗБРАННЫЙ ЮМОР

КАТАЛОГ ПЕРВЫХ ЖЕНСКИХ САЙТОВ

ЖЕНСКИЙ КЛУБ

АРХИВ НОМЕРОВ
О ПРОЕКТЕ И ЕГО АВТОРЕ


РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ
............................................................


СВЕТЛАНА БОБКОВА (АВСТРАЛИЯ)
ЯПОНИЯ. ФОТОВЕРНИСАЖ
 


ШЛЯПНЫЙ СЕЗОН ДЛЯ ДАМ ЭЛЕГАНТНОГО ВОЗРАСТА
 


СВЕТЛАНА МАКАРЕНКО
НЕВИДИМЫЕ СЛЕДЫ
(НОВЕЛЛА В ПИСЬМАХ)
 
 


ИТОГИ ГОЛОСОВАНИЯ В КОНКУРСЕ КРАСОТЫ МИСС МАРТ-2003
 


ОТКЛИКИ И 
ОБМЕН ОПЫТОМ 
 
 


ЮЛИЯ МЮЛЛЕР:
ЛЮКСЕМБУРГ: ГОРДОСТЬ
И ПРЕДУБЕЖДЕНИЯ 
МАЛЕНЬКОЙ СТРАНЫ
 


РАБОЧЕМУ ДНЮ НА МОЕМ
ПЯТОМ МЕСТЕ РАБОТЫ ПОСВЯЩАЕТСЯ
 


СЛУЖБА ДОВЕРИЯ:
В МИНУТЫ БЛИЗОСТИ
С МУЖЕМ Я ЛЮБЛЮ ДРУГОГО
 
 


АННА ХОСИ (АВСТРАЛИЯ):
ПЕПЕЛ. РАССКАЗ
 


НАТАЛИЯ БИРИЧЕВСКАЯ:
"УМНАЯ И СЧАСТЛИВАЯ"
 


ИЗБРАННАЯ ПОЭЗИЯ 
СВЕТЛАНЫ МАКАРЕНКО 
 
 


ИТОГИ ГОЛОСОВАНИЯ В КОНКУРСЕ КРАСОТЫ МИСС ФЕВРАЛЬ-2003
 
 


"БЫВШАЯ" МОЕГО МУЖА - ДИКТАТОР И ГОРЛОДЕРКА
 
 


ЗАМУЖ ЗА РУБЕЖ. 
МАРИНА (ТУРЦИЯ)
ЧТО МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ НЕПРИВЫЧНЫМ И СТРАННЫМ
 
 


ИСТОРИИ ЛЮБВИ: 
КУСОЧЕК МОЕЙ ЖИЗНИ
 
 


ВЕСНОЙ Я БУДУ
КРАШЕ ВСЕХ!
 
 


НАВЕРНОЕ, 
НАДО СМИРИТЬСЯ
И НЕ ДЕРГАТЬСЯ?
 
 

.
ШОППИНГ ПО САМЫМ
БОГАТЫМ УЛИЦАМ МИРА
 
 


ЗНАКОМСТВА В 
ИНТЕРНЕТЕ: 
МИФ И РЕАЛЬНОСТЬ 


ГОРОСКОП НА НЕДЕЛЮ

РУБРИКА "ЗАМУЖ ЗА РУБЕЖ"
НА ГЛАВНУЮ

.
Рубрика "Замуж за рубеж"
 в журнале WWWoman - http://newwoman.ru
    ЧЕТВЕРГ, 17 АПРЕЛЯ, 2003
     
    Татьяна Алгайер (США, ИНДИАНА)
    tallgire@hotmail.com

    ГУД БАЙ, АМЕРИКА, ГДЕ Я НЕ БУДУ НИКОГДА
    ОПЫТ РУССКО-АМЕРИКАНСКОГО ОБЩЕНИЯ

    ТАТЬЯНА АЛГАЙЕР С СЫНОМ НИКИТОЙ

    Дорогая Ольга! Огромное спасибо за вашу работу и за то, что с вашей помощью женщины получают возможность общаться друг с другом. Не так давно вы поместили мое письмо "Что делать, если вы оказались в трудной ситуации в США", и я очень вам благодарна за это, у меня было много откликов. Мне хотелось бы поделиться с вами своими заметками. Я преподавала русский язык иностранным студентам в России, а в США работаю переводчицей. Очень надеюсь, что мой профессиональный взгляд на общение между представителями разных культур будет интересен не только тем, кто уехал за границу, но и тем, кто, так или иначе, общается с иностранцами. 

    “Гуд бай, Америка, где я не буду никогда” - мелодия этой песни наполняла сердце безнадежной любовью,  какой-то странной ностальгией по невозможному - тогда железный занавес был плотно задернут…  Сквозь шум и треск эфира стало плохо слышно - рядом с хайвеем проходила высоковольтная линия, а у маленькой радиостанции, вещавшей на русском языке на Чикаго и пригороды, не было достаточной мощности.  Ностальгия осталась, теперь правда, настоящая, русская, у американцев это слово означает всего лишь тоску по прошлому или чаще всего любовь к песням 50-60 годов.

     Дорога от моего тихого городка на севере Индианы до Чикаго занимает всего минут двадцать пять, если ехать по toll-road. Толл - это пошлина, которую надо платить за проезд, причем, по необъяснимой загадочности дорожных властей, в обратном направлении в Индиану на том же месте - в два раза больше. Проезжаю мимо яркого рекламного щита, где физиономия с нарисованным восторгом глядит на дождь из золотых монет: “Наше казино проигрывает посетителям чаще других!”, уж, конечно, это самый выгодный бизнес, их тут несколько в округе. Между прочим, индейцы в своих резервациях предпочитают казино любому другому бизнесу, так как они там налоги государству не платят, а доход не сравнить ни с чем другим.  По всей дороге лукавый призыв сулит сказочное богатство: дело в том, что мэр Чикаго не разрешает открывать казино в городе, а многомиллионный, как по населению, так и по  финансовым возможностям Чикаго, как раз, и расположен на границе с Индианой. В Индиане закон тоже запрещает держать казино…на земле, а про воду ничего не говорит. Как тут не воспользоваться лазейкой и не переоборудовать несколько океанских лайнеров под игорные дома, да и не пустить их на озеро Мичиган, а для вида дать им поплавать тихонечко вокруг пристани. На берегу, конечно же, построен и многоярусный гараж, и гостиница, и переход на корабль так сделан, что вы даже и не замечаете, как уже находитесь на воде.  Казино в Америке - вовсе не элитное, а вполне публичное заведение, где смешаны все экономические классы, рядом с грязноватого вида дядькой, играющим на машине по 10 центов будут любители рулетки, где ставки по 100 долларов, и у всех одинаково горят глаза в надежде на выигрыш. Да и вообще, всевозможные лотереи, розыгрыши призов пользуются несравненно большей популярностью, чем у нас и часто завершают какие-нибудь мероприятия, собрания и конференции.
    Моя дорога бежит дальше, хорошо, если впереди нет какой-нибудь вредной старушенции лет 80-ти, любительницы утренних поездок, зачем, cпрашивается, в такую рань ей вставать? Но раз уж встала, то будет мешать всем остальным. Чтобы согнать вредину на медленную правую полосу, ей садятся на хвост и сигналят фарами, таких тут называют road-hog  или дословно “дорожный кабан”- в словаре дается перевод “лихач”, хотя это как раз наоборот, тот, кто медленно едет, всю дорогу захватил и не дает другим проехать. Таким же “кабаном” - cover-hog называют и того, с кем вы делите одно одеяло, если он или она все это одеяло на себя натянул. Дорожная старуха, конечно, может и не выдержать пытки фарами, но, закаленная в борьбе, сделает ответный маневр - слегка нажмет на тормоз, так, чтобы лишь дать тормозным огням вспыхнуть, и порядком напугает близко подъехавшего. А вот водители большущих грузовиков обычно очень галантно относятся к женщинам за рулем и, если видят, что нужна помощь, то обязательно остановятся. Раз мне пришлось встать недалеко от пошлинной будки в поисках мелочи, и проезжавший мимо водитель рефрижератора, увидев, как я судорожно роюсь в сумочке, улыбнулся, махнул рукой, показывая ехать за ним, и заплатил за нас обоих. Первое время, только научившись водить машину, я постоянно терялась в развертках, въездах и выездах с хайвея, съезжала на обочину, чтобы сообразить надо ли ехать дальше или поворачивать в противоположную сторону, чувствуя себя при этом совершенной тупицей, водители огромных фургонов, сидящие в своих кабинах высоко над головами простых смертных, останавливались узнать, не случилось ли чего. Вполне возможно, однако, что причиной такой вежливости были мои светлые волосы и славянская внешность.
    При въезде в Чикаго на границе Иллинойса с Индианой - тоже пошлина, к тому же, на границе всегда противно воняет от неподалеку расположенного заводика по переработке кукурузы - во что они там ее перерабатывают, точно не знаю, кажется, в стиральный порошок. Опустив окно в машине и набрав полный салон вони, бросаю полдоллара в металлический карман: если проскочишь, не кинув монетки, то вслед загорается красная мигалка с сиреной, и номер автоматически регистрируется.  Экономить таким образом можно до поры до времени.

    Дорога уже превращается в скайвей под названием Ден Райен с еще одной пошлиной, посолидней, как никак Ден Райен - одна из самых перегруженных и опасных дорог в мире - по чести и цена. Сейчас ее ремонтируют, поэтому пробки тут не переводятся, впрочем, они не переводятся и при отсутствии ремонта. Местные жители дорогу ругают и говорят, что построили ее как-то не так, они, конечно, знают лучше, как надо. На обочине дорожные строители поместили трогательный призыв: “Пожалуйста, уменьшите скорость, моя мамочка тут работает. Спасибо. Бобби”.  Добренькие дяденьки, однако, призыву мнимого Бобби не внемлют и, вырвавшись из пробки, гонят как на пожар, до первого полицейского. А тот, словно паук муху, поджидает простачка, не запасшегося лазерным антирадаром, и, поймав, выскакивает из укромного угла засверкав и заиграв всеми сиренами и мигалками, разве что фейерверка в небе не хватает. Тут же остановившись, бедолага должен немедленно открыть окно, положить руки на руль и покорно ждать своей судьбы.  Выходить из машины при этом, если вас не попросят специально, строго не рекомендуется - штраф может быть еще больше. То же самое - за спор и пререкания.

    Машина - это свобода, она есть почти у каждого, и уровень благосостояния на глазок определяется по марке и новизне машины, а не по количеству носимого на себе золота. Здесь как раз наоборот: кто беднее - тот больше золота на себе носит, особенно это характерно для афро-американцев и мексиканцев, которые, в основном, селятся в больших городах.  Более точно ваш социальный уровень определяется по району, где вы живете. Некоторые чернокожие, любители пустить пыль в глаза девушкам, приобретают вскладчину дорогую марку и ездят на ней по очереди. Не очень-то удобно, но чего не сделаешь ради успеха у шоколадных красоток. Кокетливое признание в неумении водить машину никакого ореола к вашей женственности не прибавляет, а вызывает некоторого рода оторопь и жалкое сочувствие, как к человеку признавшемуся в неумении читать. То же самое испытываем и мы, когда узнаем, что большинство американцев никогда не слышало, кто такой Пушкин или, например, Дон Кихот.  “Моя первая машина” - излюбленное сочинение в американских колледжах. По прошествии многих лет может забыться имя и подробности первой любви, а вот марки и цвет первой машины вряд ли.  По прошествии следующих многих лет встает вопрос, как уговорить престарелых родителей отдать ключи от машины, они хоть по закону и могут ездить, но подвергают себя и других опасности из-за замедленной реакции и забывчивости. Процесс равносилен попытке лишения свободы со всеми вытекающими из этого последствиями.

    Въезжаю в Чикаго. “Мэр Ричард Дейли приветствует вас” - висит огромный плакат перед тем, как опять отобрать причитающиеся два доллара, спасибо. Слушаю по радио сводку о состоянии транспорта на дороге, впереди пробка - придется срочно ехать в объезд на Стони Айленд, через бедный негритянский район, мимо смешного мясного магазина, который называется “Му и Хрю”, только вот “хрю” по-английски будет не “хрю”, а “ойньк”.  Вспоминаю, что сегодня утром Никитка рассказывал, как ночью его разбудил енот. “Ракун”- сказал он, забыв русское слово. Зверюга громко шуршал в мусорном баке во дворе, - толстый, как поросенок, лапки почти обезьяньи, дружит с кошками. Зайцев у нас тоже много, по дворам бегают, а уж белок и не сосчитать, шубки вот только у них не рыжие, а всегда серые, и размером они меньше наших. Отношение к ним чуть получше, чем к крысам, - без восторга.

    Открываю окно в машине, и внезапно ветер доносит знакомый запах, такой, что если раз почувствовал, уже никогда не перепутаешь - где-то, ночью, наверное, машина задавила скунса. Запах совсем не туалетный, а похож на смесь какой-то старой резины и травы, очень резкий, несколько молекул долетят и полдня будешь нюхать. 

    Наконец я на Лейк Шор Драйв, что огибает город со стороны озера, впереди, как на огромной глянцевой открытке, центр - даунтаун Чикаго: вдалеке видны рожки самого высокого небоскреба  в Америке - Сиерс Тауэр, рядом - тесно прижавшись друг к другу - стоят те, что пониже, в самом низу, слева, начинается ковер цветов и распустившихся кизиловых деревьев, а справа - озеро Мичиган с качающимися белоснежными яхточками. По набережной совершают утреннюю пробежку любители правильного образа жизни или сумасшедшие на роликовых коньках, а на светофоре чернокожий парень пытается продать авоську подозрительного вида с апельсином, бананом и помятым яблоком для здорового завтрака. Начинается рабочий день, а мне еще нужно успеть проехать по всей Лейк Шор, наслаждаясь видом на озеро и парк, что раскинулся рядом, следуя всем извилинам автострады.

    ТАТЬЯНА АЛГАЙЕР С СЫНОМ НИКИТОЙ

    - Не умеют все-таки американки хорошо одеваться, - доверительно шепчет мне на ухо милая женщина средних лет, сидя в приемной у врача, куда меня пригласили для перевода.  - Ну, посмотрите, что за майку на себя нацепила, спина голая. И это при ее-то комплекции. Уж как напялят что-нибудь такое, просто кошмар.
    Она слишком пристально разглядывает вошедшую толстушку в открытой майке, та замечает взгляд и в ответ расплывается белозубой улыбкой. Ну, пожалуйста, беззвучно и безрезультатно просит мой внутренний голос, улыбнись в ответ.  Женщина продолжает свою беседу со мной, не ответив на улыбку и не заметив своей невежливости, просто потому, что нет этой привычки улыбаться, встречаясь со взглядом незнакомца. Толстуха явно опешила, а я в который раз подумала, как удивительно цепко держит нас в своих руках культура, в которой мы выросли.

    А при чем здесь культура? Если у вас возник этот вопрос, то тут нужно разобраться.  Однажды, мне пришлось слушать жалобы недавно приехавшего в Америку иммигранта о том, что ему тут все не нравится, и, чтобы как-то перевести разговор на более спокойный философский лад, я сказала, что переход из одной культуры в другую очень сложный и длительный процесс, да и поменять культуру как одежду, не будучи при этом ребенком, просто невозможно. Тут же сердито брошенная фраза остановила все мои попытки к дальнейшему общению: “Какая культура, о чем вы говорите, никакой культуры у американцев нет”. Обижаться за бедных американцев я не стала, так как быстро сообразила, что здесь произошло то же самое, что и на знаменитом шоу Познера-Донахью на заре перестройки, когда одна из участниц на весь белый свет заявила, что никакого секса у нас нет. Эта фраза прочно вошла в историю, в том числе, и в американские книжки о России, хотя объясняется она очень легко: иностранное слово “секс” значило для этой простой женщины то же самое, что и порнография, а ее у нас в то время действительно в широком ассортименте не было, да и в контексте всего разговора, который велся о порнографии, эту фразу можно было понимать именно в таком значении. 

    Так вот и со словом “культура” иногда происходит что-то подобное. Любой переводчик часто сталкивается с тем, что многие слова, имеющие одно и то же понятие в разных языках, содержат в себе еще и, так называемую, национально-культурную семантику, то есть - оттенки значения слова, характерные именно для этого языка.  Это не так сложно: например, слово “Сибирь” - одно и то же географическое понятие в русском и английском, но для американца Сибирь - мрачное, холодное и гиблое место, где если кто и выжил, то вряд ли уж здоров.  Для русского - это скорее всего сибирские просторы и богатства, сильные, смелые люди, обладающие завидным здоровьем и способностью пить неразведенный спирт и т.д.  А теперь представьте себе, идет перевод в кабинете американского доктора и на вопрос, чем пациент раньше болел, тот отвечает широко улыбаясь: “Да что вы доктор, я же сибиряк!” Доктор смотрит в полном недоумении, совершенно не понимая, как можно так радостно улыбаться при столь печальных обстоятельствах жизни и множестве болезней. Тут переводчику и приходится делать отступление, коротко объясняя национальную семантику слова “сибиряк”. Такие ситуации называются “cultural gap”, из которого надо, как можно быстрее, помочь выбраться собеседникам.

    Так вот, и в слове “культура” в русском языке обычно на первый план выходит понятие культурного богатства страны или же образование и знание “правильных” манер человеком. К тому же, слова “культура” и “искусство” часто употребляются как полные синонимы, что, конечно же, не совсем верно. 
    Для обычного же американца “культура”- это, прежде всего, национальные особенности, куда входят: одежда, традиции, привычки и стереотипы поведения, национальная кухня, фольклор; и, кстати, слово “culture” часто употребляется в значении “национальность”, а понятие “национальность” американцы лучше поймут, если употребить слово “этничность”- ethnicity. 

    Сама же культура, как способ социальной жизни, включает в себя и то, и другое - это и искусство, литература, идеи гуманитарных наук, философия, как религиозная, так и светская и т.п. - ”Культура” с большой буквы; и, в то же время, это и повседневная, неощущаемая, как нечто особенное, жизнь, с ее стереотипами бытового поведения и общения, ритуалами, этикетом и традициями, то есть, “культура” с маленькой буквы. И если бытовое поведение усваивается неосознанно, в процессе общения ребенка со взрослыми, то ритуальному уже сознательно обучаются. И все это вместе составляет единую духовную систему:быт и идеи, в которой определенным образом формируется, развивается и общается человеческая личность.

    Как же обстоит дело с высказыванием “никакой культуры у американцев нет”. Что же под этим подразумевается? Что нет у американцев литературы, музыки, архитектуры?  Или не умеют они вежливо разговаривать со старшими? Или уровень образования у всех не тот? На самом деле, это всего лишь означает, что нет у американцев русской культуры, а есть у них своя, американская. Согласитесь, что критиковать чужую культуру (во всем ее богатстве и разнообразии) занятие малопривлекательное и недостойное, а гораздо интереснее и полезнее увидеть и понять, в чем сходятся и расходятся две культуры и как они взаимодействуют друг с другом, и не только на уровне идей, а и в быту, в повседневной жизни. 

    Чужую культуру мы видим всегда через очки, надетые на нас нашей собственной, и, сами того не осознавая, сравниваем ее со своей всегда в понятиях “правильно-неправильно”, хотя лучше было бы “привычное-непривычное”. Самое же интересное, что чужое бытовое поведение очень часто понимается как “некультурное”, не соответствующее правилам, а привычные стереотипы кажутся настолько естественными, что их очень трудно ощутить и подвергнуть анализу. Культура так скрыто и постоянно контролирует поведение человека, что это им вообще не осознается. Только при столкновении двух разных культур, вдруг, возникает искра и внезапно освещает то, что было скрыто в глубинах привычного и всегда воспринималось, как всеобщее правило. Особенно это касается таких мелочей, как жесты, способы общения, модели поведения в определенных обстоятельствах, которые в чужой культуре, вдруг, оказываются нарушением привычного кода, а значит -  неправильным, “некультурным”, а нарушители этого кода вызывают отрицательные эмоции.

    Я помню, как уловила совершенно недоуменный взгляд американской продавщицы, когда по привычке, расплачиваясь за покупку, положила деньги на прилавок, не дождавшись протянутой руки. В России мы обычно не даем деньги продавцу из рук в руки, а кладем на специальную для этого тарелочку или на прилавок. Привычный, никогда не замечаемый стереотип был нарушен, а нарушение чаще всего - это или сигнал недоброжелательства или отсутствие хороших манер.  Если же видно, что это иностранец, то незнание кода оборачивается для него насмешливым взглядом: глупый иностранец, не знает, как себя вести.

    Не всегда, однако, все ограничивается взглядами, случаются и настоящие обиды.  Белла, моя коллега-переводчица, не на шутку сердилась, когда знакомые американцы, проходя по коридору, с ней не здоровались, занятые беседой друг с другом, но явно замечающие ее кивок.  Для нас такое поведение считается очень грубым, у американцев как раз наоборот, считается невежливым отвлекаться от разговора, показывать, что невнимательно слушаешь.

    Вот заметка в газете о посещении нашими спортсменами каких-то соревнований в Америке, где ребята вспоминают, что привычка американцев похлопывать их по спине, словно подбадривая маленьких детей, здорово раздражала. Все правильно, ведь у нас такой жест подбадривания обычно считается снисходительным, скорее - как  отношение старшего к младшему  (похлопайте-ка своего начальника по спине), но в американской жизни это - всего лишь признак дружеского расположения и применяется очень часто. Очень распространены и дружеские объятия в Америке.  Вас всегда крепко обнимут и похлопают по спине при встречах и расставаниях все друзья и родственники, независимо от пола и возраста. Кстати, эти похлопывания как бы снимают любую сексуальную окраску с таких объятий, которые вначале несколько шокируют непривычного к этому человека из далекой России. Точно так же, как шокировали когда-то американцев дружеские “партийные” поцелуи наших правительственных лидеров по три раза в щеки (интересно откуда такая традиция возникла у коммунистов, ведь это идея христосования, как на Пасху) или продолжает удивлять наша привычка гулять “под ручку”.

    Кстати, что касается уличной одежды, американцы большого внимания на нее не обращают, в отличие от нас, любящих очень нарядно и модно одеваться выходя ”на улицу” или по своим частным делам, однако, идя в продуктовый магазин или в чью-то контору в бархатной юбке или блузке с блестками, или в одежде, откровенно подчеркивающей ваши прелести, вы будете выглядеть смешно. Хотя, скорее всего, подумают, что вы идете на праздник или в бар, а сюда забежали по дороге. Одежда для работы очень зависит от места, где вы работаете, и тут вы уже не рассчитывайте на отступление от общепринятого кода. Если это дорогой магазин, то сотрудники должны одеваться в стиле магазина, если что-то связанное с искусством - одежда будет носить более смелый и современный вид, а банки, государственные службы или другие “серьезные” учреждения не позволят своим сотрудником ни прозрачных блузок, ни коротких юбок, ни голых ног без колготок, даже летом, ни ярких расцветок и кричащей бижутерии. Некоторое послабление все-таки в некоторых местах дается в пятницу. Мужчинам в этом деле, конечно, легче: костюм подходит для всего - и для ресторана, и для работы, а вот девушкам, например, одеть на семейный праздник то же самое, в чем они пошли бы в бар, и в голову не придет. Наши же секретарши, сидящие в прозрачных или с глубоким декольте блузках, вызывают неподдельное удивление у американцев, таких раскованных, по нашим понятиям, в одежде. 
    Да и вряд ли наши милые женщины, любящие модно и ярко одеваться захотят тут брать пример с американок и приходить на работу в учреждение в темных костюмах с длинными юбками.

    А уж кто из нас не читал или не слышал замечаний иностранцев, что русские мало улыбаются. Откройте какой-нибудь справочник для туриста или заметки путешествующих, и там “знаток” чужой культуры непременно упомянет о не улыбчивости русских. На что у нас всегда есть ответ: а вот поживите-ка в наших условиях, тогда и поулыбаетесь. 
    На самом же деле, у нас улыбающееся лицо противопоставляется не сердитому, как у американцев, а серьезному, и лицо без улыбки мы воспринимаем, как серьезное, а не злое. Поэтому-то и политиков наших с улыбкой можно увидеть редко, и на официальных фотографиях мы часто принимаем серьезное выражение, что непривычно для американцев.
    В русской культуре принято улыбаться искренне и по поводу, и вовсе не обязательно при этом широко открывать рот, показывая все зубы. Недаром ведь, и в русском языке широкая, без повода, улыбка называется “зубы скалить”, то есть здесь даже заключена мысль об агрессивности показывания зубов. Улыбка незнакомому человеку без причины, просто встретившись с ним взглядом, кстати, вспомните и русскую поговорку о смехе без причины, в русской бытовой культуре может быть воспринята или как желание вступить в контакт, или как насмешка, проявление недостаточной уверенности в себе, а то и просто, умственной неполноценности: чего, дурак, улыбаешься? Такая интерпретация улыбки полностью отсутствует у американцев. 
    “Что это ты надо мной смеешься?”- сказала мне вдруг старушка в России, когда на ее вопрос, который час, я ответила наверно слишком широко улыбнувшись, как привыкла в Америке. Проделайте маленький эксперимент, улыбнитесь незнакомцу, встретившись с ним глазами и понаблюдайте за реакцией на эту улыбку. Скоре всего, будет недоуменный взгляд. А вот к громкому смеху еще  с давних времен на Руси было отношение отрицательное, такой смех никогда не поощрялся и Русской Православной Церковью. Помню, как удивились американцы, узнав, что в нашей церкви мы не смеемся.
    Улыбка у американцев выполняет ту же функцию, что и отведение взгляда у нас: сохраняет неприкосновенность своего личного психологического пространства. Улыбка, кивок головой, ”привет, как дела” незнакомцу - никак не предполагают в Америке, что с вами хотят вступить в более тесный контакт. У нас же, наоборот, улыбка незнакомца - это желание сократить психологическую дистанцию, приблизить к себе.  Если в Америке на улице вам улыбнулась девушка и даже сказала “привет”, вы ее крайне удивите, если решите, что она хочет с вами познакомиться. Кстати, на улицах вообще парни и девушки не знакомятся. 
    Вот, что пишет Zita Dabars в книжке “The Russian Way”: "Разглядывание не считается невежливым в России, как это считается в США, и иностранцы часто ощущают на себе постоянное разглядывание". Зита, конечно, "хорошо знает", что у нас - вежливо, а что -  нет, по-настоящему не проникая в чужую культуру. Любой воспитанный человек, как русский, так и американец, хорошо знает, что разглядывать людей не вежливо. Но мы чуть дольше задерживаем взгляд и отводим его, не улыбаясь. Американский скользящий взгляд с быстрой улыбкой без ”разглядывания” мы интерпретируем не как вежливый, а как отсутствие интереса к людям, холодность. 

    Попытки поменять свою культуру на чужую ни к чему не приводят. Часто переезжая в другую страну, иммигранты или сохраняют свой уклад и менталитет, имея лишь поверхностное понимание новой культуры, даже прожив там многие годы, или же пытаются полностью перейти в чужую культуру, что, невозможно сделать, если не переехать до подросткового возраста. На самом же деле, к своей культуре надо прибавлять новые знания и понимание другой, постоянно сравнивать, не осуждая и не превознося, пытаться правильно определить смысл тех или иных явлений с чужой точки зрения, и это, в конце концов, даст понимание не только чужой культуры, но и своей собственной.

    "Мелочные же какие эти американцы", - говорит мне один знакомый, - “Мы тут на одно мероприятие регулярно ездим, и меня попросили на машине заезжать за парочкой американцев. Так они решили, что будут мне каждый по пятьдесят центов давать.  Да мне и брать за это деньги стыдно, я же все равно по дороге заезжаю. Я так им это и сказал”.
    Все правильно, это вполне понятная нам реакция.  А что же думают американцы?  Не очень знакомый человек регулярно заезжает за нами, оказывая любезность. Мы явно обязаны ему, а быть обязанным кому-то, даже хорошему знакомому - чувство обременительное и не очень приятное. Пятьдесят центов с каждого - вполне разумно и не обидно, дать больше - он будет думать, что мы используем его, как таксиста. А так это - возможность для нас не чувствовать себя должниками. Правильно? Тоже да. Поэтому и предложение дать деньги и отказ взять их оставляет неприятный осадок у всех. У нас это называется дружбой, и не забывайте, что любое замечание о своей культуре человек воспринимает очень болезненно. 

    А если мы глубже посмотрим на эту разницу, то увидим, как наглядно здесь противопоставляются две вещи, которые неправильно интерпретируются представителями двух разных культур. Это стремление американцев к независимости, когда излишняя опека и услуги, переживаются - как навязывание чужой воли и стремление русских к установлению более тесных дружеских контактов посредством участия в чужой жизни и вовлечение человека в круг своих интересов. Американец задыхается в столь крепких русских объятиях, русскому же не хватает тепла задушевной дружбы. Что хорошо, а что плохо?  Плохо не понимать. 

    Неправильное понимание намерений, поступков и высказываний - это одна из причин обид и отчужденности между людьми и в своей культуре, что уж тут говорить про чужую, где многие привычные вещи рассматриваются в другом коде.
    Русская журналистка, побывавшая в гостях в Америке, с удивлением отмечала, что на вечере, куда ее пригласили, никто особенно ею не интересовался, хотя все знали, что она из России, не обступали, не задавали вопросов, и уж, тем более, не пытались вступать в дискуссии на политические темы, даже едой не угощали, предоставив ей самой есть то, что было. Она посчитала это за отсутствие у американцев интереса к представителям другой страны, даже высокомерие, ведь все это было так отлично от того, как привечают иностранного гостя у нас. А вот другой случай. Дженис, моя хорошая знакомая, позвонила на следующий день после того, как ее сестра целый вечер расспрашивала меня о России.  Дженис долго извинялась за сестру и ее излишнее любопытство и невоспитанность, а мои искренние уверения, что я получила огромное удовольствие от беседы были приняты за необходимую вежливость, ведь кому понравилось бы такое навязывание. Вот вам и разница: наше гостеприимство может расцениваться как навязывание, отсутствие хороших манер: ”Скушайте борщика, скушайте!” “Спасибо, не хочу.” “Нет, вы все же попробуйте, пожалуйста”. Их же стремление не обременять малознакомого человека, видится нам как холодность и безразличие: никто не подходит, не развлекает.

    Вообще, от нашего внимания к гостям-иностранцам американцы в восторге, хотя и немного шалеют.  В Америке же иностранец, как таковой, никому не интересен, если он сам не проявляет инициативу в разговоре. А уж делать иностранцам поблажки в сфере обслуживания или окружать особой заботой - и в голову никому не придет.
    Вот один из русских актеров делится своими впечатлениями от общения с американцами: “Спрашивал у них, чем занимаетесь по жизни? Они: работаем. А в выходные? Тратим то, что заработали за неделю. Как-то попал к ним на День независимости, сидят на своих лужайках, едят барбекю, купаются в бассейне - ничего особенного. Нам, русским, хочется еще чего-то”.  Он, правда, добавляет, что, в основном, ему пришлось общаться с рабочими сцены, гримерами.
    Конечно, разный интеллектуальный уровень предполагает и разные темы общения, но разговор обычных американцев, представителей среднего класса в такой обстановке вряд ли бы вышел за рамки привычных обсуждений погоды, домашних животных, описанием еды и процесса ее приготовления (причем мужчины говорят об этом не с меньшим удовольствием, чем женщины), рассказов о проведенном отпуске и детях, все это - без привычных нам философских обсуждений политических и социальных проблем и культурных событий.

    А о чем говорят в самых высших кругах, там, где богатство делает доступным все малейшие прихоти? Leil Lowndes, известная специалистка по общению, читающая лекции в университетах, в книге “How to make anyone fall in love with you” пишет о том, какие темы исключаются, а какие приветствуются в обществе самых-самых.  С вами с удовольствием будут обсуждать искусство, но никогда не будут говорить о ценах, будут обсуждать текущие события, но никогда не вступят в политические дискуссии, будут рассказывать о заслугах кого-нибудь, но никогда ни над кем не станут насмехаться. Хобби и занятия для удовольствия - да, работа, профессия - нет (многие из них не работают, по крайней мере, за зарплату). 

    Разницу в стиле и темах общения между русскими и американцами описывает Lynn Visson в книге  “Wedded strangers:the challenges of Russian-American marriages”. С точки зрения американцев, русские имеют тенденцию к длинным непрерываемым монологам, обсуждая все на свете: народ, идеи, книги, кино, могут даже анализировать, что такое борщ, как если бы это была какая-то великая теоретическая проблема. Американцы находят такие длинные монологи скучными и предпочитают им стиль коротких вопросов и ответов о том, что они делали, куда ходили, что видели, считая, что краткость и простота являются душой мудрости и остроумия, оставляя глубокие обсуждения не для дружеских бесед, а для профессиональных. Нам в свою очередь их темы кажутся неинтересными и скучными. Их дружеские беседы, скорее, можно определить как тип “светской беседы” - обо всем понемножку и ни о чем глубоко. Когда-то умением вести “светскую беседу” и у нас хорошо владели, но со временем к этому стали относится как к “мещанской ограниченности”. 
    Вообще любой разговор, если это не профессиональная беседа, где участвуют представители разных культур, даже если они хорошо знают язык, это поток со многими подводными камнями и омутами. Поэтому, как давно замечено, намного легче выучить иностранный язык и даже говорить на нем без акцента, чем “без акцента”  общаться в среде чужой культуры, потому что каждой культуре присущ определенный стиль общения и ведения беседы, и каждый стиль хорош для себя.  В идеальном же случае человек, имеющий дело с двумя культурами, получает удовольствие, как от одного, так и от другого стиля, что, к сожалению, не часто встречается, ведь мы так зависим от своей культуры.

    А теперь давайте перенесемся в другую страну, во Францию, где, как нам хорошо известно из литературы, и создавались образцы настоящего светского разговора, с его блеском, живостью и остроумием. Посмотрим, так ли уж хороши американцы в этой области.  Вот, что пишет Raymonde Carroll  в книге “Cultural misunderstanding”.
    Американцев часто удивляет, что французы, считающиеся знатоками в области манер, бывают грубыми и постоянно прерывают собеседника. Французы, со своей стороны, находят разговоры с американцами скучными, и их самих считают не владеющими искусством ведения беседы. То, что американцы принимают за прерывание монолога, на самом деле таковым во французской культуре не является и не вызывает у французов раздражения: каждый чувствует момент, когда можно перехватить нить беседы и бросить “мячик” следующему, давая возможность стимуляции разговора, выражая таким образом теплоту, заинтересованность и удовольствие. Ритм обмена репликами становится все быстрее, тон голоса и смех все громче, и все больше удовольствия от общения. И хотя, они тоже могут обсуждать - куда ходили, что видели и что ели, также как и американцы, но цель общения - блеснуть остроумием и вызвать живой интерес к себе. В отличие же от нас, желающих получить от общения эмоциональную поддержку и выразить себя в понимании проблемы - французы, скорее, забавляются разговором, а американцы просто отдыхают, не вовлекая в разговор особых эмоций. 

    Русским очень не хватает в Америке дружеских бесед, волнующих, глубоких, где тебя понимают с полуслова, продолжают и развивают мысль, уводят в сторону, наполняя все эмоциями и интересом. Без активной реакции и живого участия в разговоре всех слушающих, без обмена идеями беседа превращается с нашей стороны в лекцию, как ее воспринимают американцы. Мы можем и о “философии борща” говорить, и о новинках литературы, и о том, что делали, и что видели, но если собеседник только вежливо слушает, не загораясь твоими эмоциями, не ловя брошенный ”мячик” и не кидая его в ответ, - удовольствия от этого мало, и простой обмен репликами: куда вы ходили и что делали - не приносит никакого удовлетворения. Я сама не раз отмечала, что все мои усилия перевести разговор в более интересное для меня русло подавляются, мои эмоции оказывается не к месту, а мои попытки перехватить ”мячик” - не замечаются. 

    Так же, как и Raymonde Carroll, я невольно пережила неприятные мгновения, когда в первый раз столкнулась с замечательной американской фразой “Let me finish” -  “Дайте мне закончить”. Эта убийственная фразочка на самом деле никакого убойного заряда для американцев не несет, и связана она, по словам Carroll, с тем, что американцы во время беседы не переводят взгляд с собеседника на собеседника и не задерживают его на какое-то время на лицах (вспомните о не вторжении в чужое психологическое пространство), а просто окидывают быстрым взглядом всю группу. И если пауза в разговоре была принята за окончания высказывания, то это быстро исправляется: “я еще не закончил".  Однако, как для русского собеседника, так и для француза это звучит крайне грубо, о чем не подозревают американцы.

    Саму же американскую беседу Сarroll сравнивает с “jazz session” - выступлением джазовых музыкантов, где музыкант, принеся свой инструмент, присоединяется к другим, не всегда знакомым, играет свое соло, как считает нужным, в меру своего таланта и возможностей, без прерывания другими. Он точно чувствует момент, когда другой человек закончил и когда ему можно вступить. Слишком громкие голоса, возбужденный тон, реплики, прерывающие соло, только мешают созданию “общего музыкального произведения”. 

    На мой взгляд объяснение этой разницы в ведении беседы можно найти и в так называемом “монохронизме” американцев, который по определению Edward Hall’a характеризует американскую культуру. Монохронизм означает выполнение действий по очереди, концентрируясь только на одном, не отвлекаясь. Американец, занимаясь каким-нибудь делом, даже на наш взгляд незначительным, не будет отрываться “на секундочку". Для этого ему надо перестать делать то, что он делал, и заняться тем, что вы просите.  Вот вы пришли в офис, просто “быстренько”, без слов, отдать что-нибудь. Секретарша, занятая просмотром каких-то бумаг, просто не умеет “на секундочку” оторвать глаза, протянуть руку и положить принесенное на стол, то есть - это все, что вам от нее было нужно. Она вначале закончит то, что начала, а потом уже займется вами со всем вниманием и улыбками. А у меня перед глазами стоит продавщица небольшого продуктового магазина в моем родном городе: одной рукой она отвешивает масло очередному покупателю, тут же принимает бутылки от другого, заодно переговариваясь с соседкой из отдела рядом, отвечает на вопрос третьего, действительно ли свежа сегодняшняя сметана и не разбавлена ли она, отмахивается от какого-то назойливого жалобщика, протягивающего консервную банку через головы всех остальных, кричит кассиру что-то и почти беззлобно отвечает на нападки очереди. Американскую продавщицу невозможно представить в такой ситуации, и не только потому, что такой ситуации не возникнет, но и потому, что она не сможет что-либо воспринимать вообще. Поэтому в Америке не будут отвлекать чужое внимание, даже если горят от нетерпения, а будут терпеливо ждать, пока ими не займутся. И каждый хочет получить полностью все внимание себе, для чего надо подождать. Американский идеал - это сконцентрировать внимание вначале на одном, а потом переходить к другому.

    Тут самое время перейти к разговору об очередях. О том, как общаются американцы в очередях, где никто никого не знает, и чем это отличается от французов, интересно пишет все та же Raymond Carroll. Удовольствие сравнения с нашими очередями оставляю читателю.
    Когда в супермаркетах в часы пик образуются очереди перед кассой, французы, как правило, начинают показывать нетерпение, возводя глаза к потолку, принимая недовольное выражение лица и храня каменное молчание, иногда только обмениваясь понимающим взглядом друг с другом.  Эмоции выражаются позами, вздохом, очень редко - замечаниями вслух, но  без прямого вступления в контакт с товарищем “по несчастью". 

    В Америке ситуация прямо противоположная: кто-нибудь начинает общий разговор, чтобы скоротать время, звучат шутки о создавшейся ситуации, даже выражается симпатия к кассиру, и когда очередь в конце концов подходит, находятся слова, чтобы подбодрить бедолагу-кассира. Иногда люди начинают показывать друг другу фотографии детей, обмениваться рецептами или полезными адресами, а чаще всего шутками. Чем тесней становится в очереди, тем большей похожей на вечеринку становиться атмосфера в универмаге.  Представители иной культуры принимают это за особое добродушие американцев, их великолепное отношение друг к другу, так как в других культурах разговор обычно приводит к установлению более тесных связей между людьми. 

    На самом же деле, в американской культуре разговор даже в течение длительного времени с незнакомцем в очереди, или с соседом по ресторанному столу, в поезде, на вечеринке не делает его ближе к вам. Для американца не разговор, а пространство между людьми сигнализирует о близости: чем ближе взаимоотношения, тем короче пространство. Из-за вынужденного нахождения близко друг к другу в очереди, принятое личное пространство нарушается, и разговор позволяет восстановить баланс, не дать почувствовать себя “захваченным”. Раз вы близко находитесь рядом со мной, то волей-неволей на короткое время вы входите в “мой круг”, и поэтому я с вами поболтаю, чтобы избежать напряжения.

    Я никогда не забуду, как Джим первый раз оказался в московском метро в переполненном вагоне. Навыков езды в метро в большом городе у него не было, и он совершенно не осознанно стал, к моему ужасу, громко обращаться ко всем, пытаясь по-американски шутить: ”Куда это все тут мы едем с такими мрачными лицами, уж не в сторону ли кладбища?” Его спасло то, что никто ничего не понял, а мое шипенье “вести себя прилично” и дерганье за рукав было в свою очередь совершенно непонятно ему.

    Стремление начать разговор с оказавшимся близко к вам происходит совершенно привычно для американцев, как и улыбка незнакомцу, и никакой особой нагрузки не несет и не предназначено для установления знакомства. А для представителей другой культуры это принимается за особое расположение и желание продолжения контакта. Тут-то в эту “ловушку” и попадается часто русский в Америке. С вами говорят, с вами даже обмениваются визитными карточками на вечеринке, но это совсем не значит, что вас приглашают к близкому знакомству. С вами будут говорить о хобби, о семье, о текущих, не затрагивающих никого лично, событиях, но обсуждение идей, проблем и ваших взглядов на них не найдет отклика во время беседы с малознакомыми людьми. Таким же образом, только наоборот,  для американцев, приезжающих в Россию, наши беседы “по душам” с теми, кого они хорошо не знают, являются своего рода культурным шоком, ведь такого опыта общения с людьми, не входящими в категорию ”близких” у них нет. 

    Много таких “ловушек” заключено и в самом языке. Вот интересное наблюдение о том, как семантика, заложенная в языке, может повлиять на правильное восприятие смысла при переводе и общении.
    “Какой у вас ребенок агрессивный”, - не выдержав, сказала я мамаше из соседнего дома, увидев, как он пытается пнуть ногой собаку. “Да-да”, - вдруг, к моему удивлению, радостно закивала головой мамаша, отогнав, однако, его от собаки. ”Вот и тренер говорит, что он очень агрессивный”, - опять, расплываясь в гордой улыбке, хотела она продолжить тему, но, увидев мой, если так можно выразиться, озадаченный взгляд, замолчала. Это случилось в самом начале моего переезда в Америку, когда я еще не понимала, что слово “агрессивный”, в применении к человеку, несет у американцев положительный заряд, в смысле “активный”, ”тот, кто будет бороться за первое место”, тогда как у нас - явно отрицательный. Такие же несовпадения, как в семантике слов, так и в семантике привычных стереотипов общения между людьми разных культур приводят к непониманию истинного смысла сказанного. Это все хорошо знакомо переводчикам, которые знают, что переводить надо не только с одного языка на другой, но и с одной культуры в другую.

     “Как вы хорошо сегодня выглядите”, - говорит во время встречи, которую я перевожу, американка из отдела социального обеспечения русской женщине.  “Ой, ну что вы, я сегодня так плохо спала”. Вы, наверно, уже можете предвидеть совершенно недоуменную и даже обиженную реакцию американки на такой ответ. И тут я отступаю от правил переводить точный смысл и беру на себя ответственность переводить из одной культуры в другую, объяснив потом этой милой русской женщине, что я просто сказала ей “спасибо, вы тоже”. Конечно, это было не в рамках официальной встречи, где люди должны заранее предусматривать подобные различия в интерпретациях высказываний.
    Эта особенность, не замечаемая нами, но хорошо видная в свете другой культуры, отмечается многими американцами. Zita Dabbars, например, пишет об этой разнице в ответе на комплимент. Если американец, услышав комплимент, отвечает ”спасибо”, то представитель русской культуры обычно преуменьшает ценность комплимента: “Спасибо, но это платье у меня уже давно”.  Несмотря на это, комплименты с удовольствием принимаются. У американцев такой ответ вызывает недоумение: комплимент не понравился или человек не любит комплименты, или пессимист вообще какой-то. Проделайте сами эксперимент, сказав комплименты нескольким людям, и посмотрите, какой будет ответ. Я сталкиваюсь с этим очень часто во время перевода. “ У вас красивое колечко”.  - “Ну что вы, тут камень не настоящий”.  “Эта прическа вам идет”. - “Что вы, у меня волосы стали такие плохие”.  И вдруг сама выпаливаю в ответ на комплимент, что борщ хороший получился: ”Да нет, в этот раз как раз и не очень”.
    Что это? Американцы, если не могут глубоко проникнуть в нашу культуру, определяют это, как негативное мышление и советуют оптимистически смотреть на жизнь.  На самом же деле, это всего лишь своего рода варьируемое ситуативно-языковое клише, значение которого не дать почувствовать себя обделенным человеку, которому у вас что-то понравилось, то есть он как бы вас приподнял, а вы опять опускаетесь рядом с ним, приуменьшив комплимент, и все рады. Это можно интерпретировать и как особую нелюбовь в нашей культуре к хвастовству, даже ненамеренному или как желание получить еще раз подтверждение комплименту:  Нет-нет, у вас действительно очень хороший борщ” (Наверно, именно на это я и рассчитывала), или даже боязнь ”сглаза”, но уж, во всяком случае, с пессимизмом, который видят в этом американцы, связи нет.

    А вот еще одно интересное наблюдение о том, как семантика, заложенная в структуре языка может повлиять на правильное восприятие смысла при переводе.
    Многие американцы, женившись на русских, жалуются на то, что их русские жены не так вежливо разговаривают, как к этому привыкли они, то есть часто забывают все эти обороты ”would you”, “could you”,  Why won’t you…”, ”Пожалуйста”, “Не мог бы ты…”и т.д., когда просят что-нибудь. А без этого их речь  для американского уха звучит грубо и похожа скоре на приказ, чем на просьбу. А ключ к этой проблеме лежит в том, что русские уменьшительно-ласкательные суффиксы заменяют собой слова, выражающие просьбу, и русские часто опускают такие слова, как “ пожалуйста” и оборот “would you/ could you”, когда переводят свою русскую речь в английскую. Русское “Дай мне стаканчик водички” - совсем не то, что “Дай мне стакан воды”, а при переводе будет звучать одинаково, так как в английском языке уменьшительно-ласкательных суффиксов почти нет, а те, что есть - применяются к одушевленным предметом. У нас же их огромное богатство даже по сравнению с другими славянскими языками, и на самом деле они обозначают не предмет: “хорошенький и милый стакан”, а отношение к собеседнику: “будьте любезны”. То есть, это вы - хороший и милый, а не стакан. Наша речь, особенно женская или при обращении к детям, наполнена этими суффиксами и придает ей очень эмоциональный, теплый и вежливый характер, мы говорим не только “бутербродик”,”молочко”, но и “грязненький”, “быстренько”, что невозможно с полной точностью сохранить при переводе. “Wait a minute”- говорит по-английски русский человек, забывая добавить “please”, и в результате, это звучит грубо, но ведь это “пожалуйста” уже было заключено в суффиксе ”очк”, скажи он эту фразу по-русски: “Подождите минуточку”.
    С другой стороны для нас, привыкших к множеству такого рода суффиксов и словечек, в английской речи очень не хватает тепла и нежности. Но не надо забывать, что в каждом языке имеются средства для передачи всех человеческих эмоций, ведь мы же все принадлежим к одному виду “Homo sapience”. 

    А вот приехала группа русских детей в американскую школу, их, усталых после перелета, расселили по семьям. “Кушать хотите?”- спрашивают американцы. “Нет, спасибо” - вежливо отвечают голодные детки. Ведь  выросший в русской культуре человек на такой прямой вопрос незнакомого человека или хозяйки (ну, не умирает же он с голода, в конце концов) обычно отвечает отрицательно, естественно ожидая, что хозяйка, оценив вежливость гостя, неоднократно повторит просьбу и всегда накормит голодного, несмотря на его вежливые отказы.
    Как вы правильно догадались, у американцев и на этот раз совершенно другое понимание. “Нет”- это и есть “нет”, и они не чувствуют, что это “нет” выполняет всего лишь функцию вежливости. Не хотите кушать, наверно, перекусили где-нибудь и не голодные. А вот настаивать и предлагать второй и третий раз будет невежливо.  Настаивание, вообще считается очень невежливым и трудно переносится американцами, в отличие от нас. Американцев удивляет это, когда они сталкиваются с такой чертой, как настаивание или упрашивание после отказа. Перевожу по телефону заказ и объясняю, что на тот день, когда хочет клиент, все уже занято. “Нет” значит “нет” для американцев, и они с этим смиряются, хотя могут потом и поворчать и жаловаться по поводу такого безобразия, а вот настаивать, упрашивать, приводить доказательства, что это именно вам так необходимо, никому в голову не придет. Но те, кто работает с русскими, знают, что “нет” за ответ не принимается. Моя же клиентка безрезультатно упрашивала и настаивала в течение десяти минут, испортив и себе и всем остальным настроение. Но надо отдать должное, что некоторые все же добиваются результата.
    В конфликтных ситуациях при излишней настойчивости и возбужденности посетителя и после того, как дело не удалось уладить мирно, американцы этого посетителя будут просто игнорировать, стараясь не ”заразиться” его отрицательными эмоциями. У нас обычно обе стороны загораются в таких случаях, а ответное молчание будет расцениваться, как сдача позиций противника или высокомерие со стороны оного, что в обоих случаях только приводит к усилению нападок на него. Почувствовав, что его игнорируют, американец постарается сразу же выйти из конфликта, представителя же нашей культуры игнорирование, наоборот, приводит в еще большее ожесточение. 

    В американской культуре в отличие от многих других культур очередность играет первостепенное значение.  Американцы четко знают, что, например, в ресторане или в любой очереди они будут обслуживаться строго в порядке прибытия. При сокращении штата увольняться будут первыми те, кто поступил на работу позже. “Пролезть без очереди” - “to cut the line”- почти немыслимое оскорбление для американцев.  Быть первым, значит заслуживать больше внимания.  Как пишет Edward Hall, если американцы долго ждали официанта в ресторане, а заказ начали принимать у пришедшего позже, то их кровяное давление поднимется до опасной цифры. 
    А теперь с этой точки зрения посмотрите на жалобу иммигранта в Америке, что невежливые американцы не уступают свои места в общественном транспорте тому, кто старше по возрасту или другого пола, кто обременен сумками, детьми и вообще устал. Ну, для инвалидов и типа этого, так же как и у нас, первые места отведены, а вот сама просьба уступить место будет считаться нарушением всех правил вежливости, хотя по собственной инициативе кто-нибудь в редких случаях и может уступить. Американцу даже не придет в голову, что на его право первого занявшего место может кто-то посягнуть.

    О возрасте нужно поподробнее остановиться, он в американской культуре сам по себе никак не связывается ни с мудростью, ни с особым уважением и почетом.  Видимо это имеет и исторические корни: семьи, переезжавшие в Америку, как правило, своих стариков не могли взять с собой в длительное и опасное плаванье. А трудности обживания на новой земле оказывались непосильными для тех, кому удалось пересечь океан, многие и не доживали до преклонного возраста. Долгое время американская семья существовала без бабушек и дедушек. Ближе к современности семьи уже могли себе позволить взять при переезде и родственников преклонного возраста, но в другой стране, без языка и навыков жизни в новой незнакомой культуре, их накопленная с годами мудрость оказывалась бесполезной, а сами они оказывались в положении детей. То же самое и сейчас происходит в иммигрантских семьях, где старики, практически, не приспосабливаются к жизни вне своей семьи или замкнутого круга соплеменников, что многих приводит к депрессии, чувству безысходности и одиночества.

    Идея очередности и равенства, как и многие другие высокие идеи, не выдержала испытания временем. Во времена правления президента Томаса Джеферсона, который хотел ввести полное равенство и в дипломатический этикет, независимо от титула и заслуг, на приемах в Белом доме гости, не имеющие обозначенных для них мест, локтями и кулаками расталкивали друг друга, чтобы занять самые престижные, с их точки зрения, места. Рассерженные дипломаты угрожали войной, а обиженные дамы - бойкотом. Одинаковое внимание, оказанное королевскому представителю и его слуге, не только сердило первого, но и сбивало с толку второго, в результате чего, работа не выполнялась ни тем, ни другим.

    Несмотря на полное крушение идеи, она до сих пор соблазняет сердца и души американцев, поддерживая их нелюбовь к долгим церемониям, протоколам, высокомерию и чванству. Даже если положение и деньги позволяют человеку то, что недоступно остальным, тот, кто будет этим кичиться, презрительно себя вести по отношению к другим или требовать к себе особого внимания, вызовет едкие насмешки и неприязнь, но ни в ком не пробудит ни трепета, ни почтительности. В современном мире бизнеса иллюзия равенства поддерживается доступностью начальников, обращением друг к другу, будь это уборщица или президент компании, просто по имени, призывом боссов совершенно свободно высказывать любое мнение и замечание. Эта манера, как пишет Judith Martin, которой американцы очень дорожат, превращается в “шараду”, которая когда надо, покажет наивному простачку, у кого власть на самом деле. 

    ТАТЬЯНА АЛГАЙЕР
    tallgire@hotmail.com

    НА ФОТОГРАФИЯХ - ТАТЬЯНА АЛГАЙЕР С СЫНОМ НИКИТОЙ

    ДАЛЕЕ:
    ТАТЬЯНА АЛГАЙЕР: КРИЧАТ ЛИ ГОРЬКО НА АМЕРИКАНСКОЙ СВАДЬБЕ?
    (ОТ СВИДАНИЯ К СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ)

    ПРЕДЫДУЩАЯ ПУБЛИКАЦИЯ ТАТЬЯНЫ АЛГАЙЕР:
    ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ВЫ ОКАЗАЛИСЬ В ТРУДНОЙ СИТУАЦИИ В США


    Отклики на эту публикацию вы можете присылать на адрес редакции: OOOlga@irk.ru
    Опубликовано в журнале "WWWoman" - http://newwoman.ru 17.04.2003
    ДАЛЕЕ: МАРИНА. К. ШАЙ. "МОЙ АМЕРИКАНСКИЙ ОДНОКЛАССНИК"
    ОТКЛИКИ НА ПУБЛИКАЦИИ ЭТОЙ РУБРИКИ
   

Copyright © WWWoman -- http://newwoman.ru -- 1998 -2003



Rating@Mail.ru

Реклама в журнале "WWWoman" - newwoman.ru (рекламный макет)
 

ПЕРЕПЕЧАТКА И ЛЮБОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ ЖУРНАЛА ЗАПРЕЩЕНЫ!