|
|
|
|
 |
 |
 |
 |
W 
W
Мои друзья 
W
W 
W |
|
|||||||||||||||||||||||||||||||
НовоСети
|
МАЙСКИЙ КОНКУРС
НА ЗВАНИЕ "МИСС МЕСЯЦА" И "МУЖЧИНА МЕСЯЦА".
Кликните мышкой на картинки и проголосуйте!
|
Спонсор всех конкурсов, а также, самого журнала - ISP Logics (Иркутская Расчетная Палата.)
! ISP Logics !
Стабильно Комфортно Надежно Мужчины! Присылайте свои фотографии на конкурс по адресу: OOOlga@irk.ru Не забывайте, хотя бы в двух словах, рассказывать о себе и обязательно указывать место своего проживания. Пока еще свободны вакансии на октябрь, ноябрь и декабрь 1999 года.Девушки! Прием фотопортретов на 1999 год закончен. Прием заявок на 2000 год начнется только после 1 декабря 1999 года (не обижайтесь, но присланные ранее этого числа фотографии будут стираться мною без исключения во избежание дальнейшей конкурсной путаницы).
Всем участникам конкурса желаю максимальной радости от участия в нем!
Из интимного дневника
| Николай Путинцев |
|
Поцелуй через годы Воспоминания снова
возвращают меня к годам молодости…
Предыдущие рассказы Николая Путинцева вы можете прочесть в рубрике |
| Четвертая претендентка |
Marina Donnellan (Калифорния) mailto:<donnell@powertv.com> Olga, privet! Menya
zovut Marina. Ya rodilas' v Gorlovke ( Donetskaya oblast', Ykraina). Seitchas
zhivy v Kalifornii i otchen' lubly tshitat' tvoi zhurnal.Ya rabotay ingenerom,
otchen' lybly teatr i literatury. "SofaMAIL" - eto programma moej
kompanii( programma nad kotoroi ya rabotay). Chastlivo! Marina.
|
Современная проза. Раиса Крапп.
Искупление (повесть). Часть II
(продолжение) О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!
Федор ТютчевКиру разбудили торопливые горячие губы, чужие руки лихорадочно ласкали ее плечи, шею, волосы. Но они же стали жестким капканом, когда Кира рванулась, пытаясь уйти от жадных губ.
- Не смей! - вскрикнула она, изо всей силы отталкивая его.
Он вздрогнул и застонал, и Кира отдернула руки - под ладонью она почувствовала марлевую наклейку.
- Уходи! - вскрикнула она, пытаясь разорвать тесные объятия. - Не смей!
- Любимая... Душа моя, Кира... - дохнул ей в лицо горячечный полушепот. - Пожалей ты меня, не прогоняй... Я уйду утром... Совсем уйду. Навсегда... Дай мне забыться хоть на час... Мне больно, сердце мое... Подари мне только эту ночь... Только одну на всю жизнь... Никто не узнает, Кира, только ты и я...
Если бы он был грубым, если бы он силой ломал ее сопротивление... Но он целовал руки, отталкивающие его. Не требовал любви - молил о жалости. И Кирино "нет" тонуло в торопливых словах этой мольбы, глохло в поцелуях, застывало на губах...
И не хватило у Киры сил оттолкнуть его.
Дано ей было узнать, что не только любовь имеет власть над женщиной, то же делает с нею сострадание и жалость.
Это были безумные, короткие минуты забвения. Не любви - жалости, когда она забыла обо всем на свете, и остался с ней только этот мужчина, которого она видела третий раз в жизни. Но встречи их не были мимолетными, не из тех, что забываются в буднях. Короткие эти встречи незабываемо вплелись в полотно Кириной судьбы, как все, что имело отношение к ее Виталию. Переполненный горем и болью, он перестал быть ей чужим, в ней искал исцеления и забвения, молил о сострадании.
Его судьба была слишком жестокой к нему, и на ее стороне оказались все, в ком, прежде всего, он должен был найти поддержку и утешение - мать, жена... Не смогла Кира встать рядом с ними против него, не смогла оттолкнуть... В те короткие минуты узнала она, что любовь может горчить полынно, и каков вкус поцелуя, когда глаза полны слез.
Но забытье скоро кончилось. Оцепенев, Кира стояла у окна. С листьев тополя срывались крупные капли. В груди разливался холод, и разрасталось предчувствие: эта ночь что-то непоправимо разрушила.
- Кира, - позвал из темноты тихий голос, и она вздрогнула, судорога пробежала по лицу.
- Уходи... - проговорила она.
- Кира, сердце мое, не надо так...
- Уходи, ну, пожалуйста, уходи! - она зажала уши ладонями, желая отгородиться от этого голоса, ничего не видеть и не слышать, тогда, может быть, все окажется неправдой.
Потом она увидела далеко внизу одинокую темную фигуру. Он пересек освещенный двор и слился с темнотой.
Но никуда не ушла тяжесть из груди, и жгучий комок встал у горла - не продохнуть. Кира прижалась спиной к стене, потом сползла по ней на пол, съежилась жалким комочком и заплакала горько и безысходно.
За окном крупными холодными каплями-слезами плакал тополь.Утром птицы не пели, и солнечные игривые зайчики не заглянули поприветствовать Киру - тоскливое серое небо нависло над городом, над морем, над Кириным миром, вчера еще столь безоблачным и счастливым.
Исчезло все, кроме болезненного ожидания - вот вернется Виталий... Что будет дальше, она не знала. Эта мысль не оставляла ее ни на мгновение, назойливым оводом вилась над ней, жалила больно. Она преследовала Киру, то злорадствовала, то пугала.
Да, Виталий вернется... И решать, как всегда, будет он. Ей останется только принять его решение. Ни на мгновение Кира не допустила мысли, что можно утаить от Глебова случившееся... Но какая беспросветная темнота впереди! Как стыдно и страшно!
Алеша тормошил ее, она делала над собой усилие, улыбалась, разговаривала с ним о чем-то. Звонкий Колокольчик разгонял ненадолго мрак. Но едва она оставалась наедине со своими мыслями, сейчас же медленно и неотвратимо погружалась в их омут. И уже с болезненным нетерпением она ожидала возвращения Виталия - пусть все случится скорее, нет больше сил терзать себя вопросами, ответы на которые знает только он.Он пришел - веселый, шумный, красивый. Подхватил Алешу, высоко подбросил его, визжащего от восторга.
- Здравствуй, Колокольчик!
Обнял Киру.
- Ладушка, как я соскучился по тебе, солнышко мое!
Она спрятала лицо у него на груди, спросила:
- Голодный?
- Как зверь!
И она поспешила на кухню. Но Виталий удержал ее за руку, потянул к себе.
- Что это? Ты забыла меня поцеловать? - и ласково, нежно приник к ее губам в долгом поцелуе.
Он сел за стол, Алеша тотчас вскарабкался к нему на колени.
- Как вы жили без меня, Колокольчик?
- Плохо жили, - серьезно сказал Алеша. - Мама не хотела со мной играть.
- Вот так дела у вас тут! Мы ей знаешь, какое наказание за это придумаем? - Он зашептал сыну на ухо, в ответ Алеша приник к его уху, и они злодейски расхохотались, страшно довольные своим заговором.
Кира прикусила губу, чтобы не пустить слезы.
Она накрыла стол.
- Сядь с нами, - попросил Виталий.
- Обедай, я не хочу.
Кира стояла за его спиной, бездумно смотрела вниз, во двор, ничего не видя перед собой. Все в ней оцепенело в предчувствии того страшного, что должно было сейчас произойти.
- Колокольчик, иди пока к себе, - Виталий спустил сына с коленей.
Алеша убежал. Виталий сел перед Кирой на подоконник, медленно провел пальцем по виску, по темным кругам под глазами, по неулыбчивым губам.
- Это из-за меня?
Она едва заметно отрицательно покачала головой.
- Ты больна?
- Нет. Обедай, потом поговорим.
Кира малодушно искала предлог, чтобы отдалить - на минуты, на секунды отодвинуть от себя беду.
На плите закипел чайник, и она поспешила к нему, как за спасением, неловко подставила чашку, плеснула кипятком на руку. Это было последней каплей. Она опустилась на стул и заплакала.
- Кирюша! - бросился к ней Виталий. - Маленькая моя, - он принялся дуть на обожженную руку. - Подожди, я сейчас мазь...
- Нет! - неожиданно зло выкрикнула Кира, отдернула руку.
Виталий плотно прикрыл двери кухни, стоял, растерянно глядя на плачущую Киру. Впервые он не понимал, что с ней происходит, и что он должен сделать. Снова сел на подоконник. Скоро Кира затихла, сердито вытерла слезы.
- Давай, поговорим, - сказал Виталий.
Он видел единственную причину такого Кириного состояния - его "гастроли". И уже решил - если Кире от этого так плохо, значит, пусть они все катятся подальше, это было в последний раз.
- Киреныш, не молчи. - Он положил руку на ее низко склоненную голову.
Кира медленно повела ею в сторону, уходя из-под его руки, глухо проговорила:
- В тот день, когда ты уехал... пришел Вартан... Поезд уходил утром... Был ливень... Он остался у нас...
Молчание затянулось.
- И... - поторопил Виталий хрипло.
- Я была с ним.
Тишина звенела долгой, невозможной паузой. И когда ей нельзя уже было длиться - что-то должно было взорвать ее - Глебов встал и молча вышел. Кира прижала тыльную сторону ладони ко рту, но крик рвался наружу, и она впилась зубами, не чувствуя боли.
Зазвенели ключи... Кира метнулась в прихожую.
- Нет, не уходи! Не уходи так! Скажи что-нибудь!
- Тише, сына напугаешь.
- Виталий, не уходи, - Кира уже не вытирала слез. - Послушай меня, я объясню...
- Объяснишь? - усмехнулся он.
"О, Господи, какая стужа в его глазах!"
- Виталя...
Он взял ее за плечи, удержал, не позволил прикоснуться к себе.
- Вытри слезы.
Она послушно отерла мокрые щеки.
- Умница. Все в порядке, малыш? - Улыбнулся, но глаза остались чужими, холодными. - Это не смертельно, правда?
Повернулся и вышел.Всю ночь Кира не сомкнула глаз, ждала его. За ночью пришло утро, а потом и бесконечный, мучительный день склонился к вечеру... Она ждала его каждую минуту, каждое мгновение, от телефона не отходила. Но когда в тишину ворвалась его резкая, пронзительная трель, Кира вздрогнула, сердце сжалось в крохотный болезненный комочек, она жадно схватила трубку.
- Привет, Кирюш, - услышала она голос Светланы. - Чего не пришла сегодня? Собиралась же.
- Куда собиралась? - Кира никак не могла сообразить, почему это не Виталий, а Светка, чего она хочет от нее, - разве существует что-то еще помимо ее ожидания, ее беды?
- Да к нам, в лабораторию. Забыла?
- Да, забыла. - Кира положила руку на грудь - сердце так колотилось, что было больно.
- Девчонки ждали. Глебов твой вернулся?
- Вчера вернулся. Свет, мне звонить должны, извини.
- Ну, ладушки. Пока.
Как потеряная, Кира ходила по квартире, останавливалась в недоумении - зачем сюда зашла? шла же за чем-то... Все валилось из рук. За весь день она не взяла в рот ни крошки и не заметила этого.
За окном густели сумерки.
"Сейчас он уже на эстраде, работает. Потом он придет домой. Он обязательно придет домой", - бережно собирала Кира крупицы надежды.
Верным из ее предположений было только одно - Глебов, действительно, был "У Сильвера", но не работал. Начал он, как обычно, но голос "не пошел", его зажало. Вымучив из себя единственную песню, Глебов больше не вышел в зал. И домой он в ту ночь тоже не вернулся.Четвертый день Кира с Алешкой не выходили из квартиры. Малыш привык к долгим ежедневным прогулкам и не мог понять, почему они не идут гулять. Ему надоели игрушки, книжки, карандаши и мультики, он капризничал .
- Да, Аленький, сейчас пойдем. Чуть-чуть только еще подождем.
Кира боялась, что Виталий придет, когда их не будет дома. Но час проходил за часом и, казалось - все на свете забыли о их существовании. Когда Кира с усталым Алешкой вернулась домой, на столе в кухне лежала пачка денег, на стуле - большая сумка с продуктами. Кира, кусая губы, без сил опустилась на табурет.
- Это папина сумка, да? - Алешка пытался пробраться внутрь. - А папа где?
- Он на работе.
- Все на работе и на работе. Когда он ее всю сработает?
- Я не знаю.
- Скажи мне - Колокольчик, как папа.
- Да, Колокольчик, - сквозь комок в горле проговорила Кира.
- Нет, - разочарованно покачал головой Алеша, - ты не так говоришь.
- Давай обедать. Папа придет. Мы будем его ждать, и он придет.
- Я буду его сильно-сильно ждать, вот так! - малыш крепко зажмурился и изо всей силы сжал кулачки.
- Ах, ты мой славный, маленький мужичок! Что бы я без тебя делала? - сквозь слезы улыбнулась Кира.Глебов пришел снова только через три дня.
- Папа, папа пришел! - на всю квартиру зазвенел Алешин крик.
Когда Кира вошла в прихожую, он уже повис на отце, крепко обхватив его шею и болтая от восторга ногами. Кира прислонилась к косяку, молча смотрела на них. Виталий вынул из сумки очаровательную заводную мартышку, поставил ее на пол и она смешно закувыркалась. Алеша запрыгал вокруг, захлопал в ладоши.
- Здравствуй, Кира, - ровно проговорил Виталий и прошел кухню мимо нее.
Она прикрыла глаза. Ничего не кончилось, и сколько еще продлится эта пытка?
В кухню промчался Алеша.
- Папа, я с тобой хочу! Ты больше не уйдешь на свою работу?
- Не уйду. Я буду с тобой весь день.
- И совсем-совсем не уйдешь?
- Но кто же тогда будет работать, малыш?
- Но приходи быстро! Скорее сделай всю работу и приходи!
- Заметано!
Кира услышала шлепок двух ладоней, тихонько вздохнула и пошла к ним, к двум мужчинам, которым принадлежала до последней капельки.
- Есть хочешь?
- Нет, я сыт.
- Папа, идем с обезьянкой играть. Без тебя она не пере...ку...выркивается.
- Вот негодница! Ну идем, будем ее учить кувыркаться.
Остаток дня Виталий провел с сыном. Кире показалось, что про нее они оба забыли. Если она уйдет, они и не заметят. Ну и пусть. Ей достаточно уже того, что Виталий пришел, он рядом. Из соседней комнаты доносятся их голоса: смешной лепет Алешки, смех Виталия, шумная возня, самозабвенные вопли и визг.
Потом, когда пришло время, Виталий уложил Алешу в кроватку, долго сидел там, рядом со спящим сыном.
Из детской он прошел в прихожую.
- Виталий! - он обернулся от двери. - Пожалуйста, не уходи! Прости меня!
Он отвернулся
- Я люблю тебя! - она шагнула к нему и отшатнулась - показалось, что он ударил, так хлестнул его взгляд. Переглотнула, заставила себя говорить. - Выслушай меня... Бывают обстоятельства...
- Нет! - резко перебил он. - Не хочу.
- Я больше не существую для тебя? - тихо спросила Кира.
- Если бы, - хлестнуло, как пощечиной, и Глебов вышел.Дни сплетались в недели. Виталий по-прежнему не жил дома. Он регулярно приходил к сыну, проводил с ним много времени, они подолгу гуляли. Уходил, когда малыш засыпал. Куда он уходил? К кому? Кира не знала и не смела спросить. Она видела - он мучается не меньше ее, похудел, осунулся, потемнел лицом... Его молчание убивало ее.
Где-то в конце месяца он сказал:
- Позвони Клавдии, она о тебе спрашивала. Не смей ей ничего говорить.Когда не стало сил оставаться один на один со своей болью, Кира обо всем рассказала Светлане. Потом они сидели и плакали вдвоем.
- Ну что ты за дура такая, - сквозь слезы, шмыгая носом, сказала Светка. - Ну, случилось. Путевая баба и виду бы не подала - зачем мужику жизнь осложнять? А раз виновата, так еще сильнее бы его любила. А уж такого-то, как твой...
- Да-а, вот именно - такого. Как я могла скрывать?..
- Да что я, не знаю его, что ли? - со вздохом сказала Светка, утирая последние слезы. - Ну, хватит реветь, давай думать, что делать теперь.
- Ох, не знаю, Свет. Это кошмар какой-то. Проснуться бы, а он рядом и ничего этого нет.
- Да, про вас-то я думала, как в сказке будет: жили долго и счастливо, и умерли в один день, - у Киры на глаза снова навернулись слезы, и Светка сердито прервала сама себя: - Э-э, кончай! Похлюпали и хватит.
- Ты не осуждаешь меня, Свет? - тихо спросила Кира.
- Знаешь, Кирюш, ты не казнись. Это ведь как посмотреть. Скажи мне вчера кто - Кира от Глебова гулять стала... да я первая руки бы тебе не подала, сделала бы вид, что и не знала тебя никогда. - Она вздохнула. - Но тут ведь совсем другое. И по моим бабским понятиям - должен Виталий тебя понять и простить. Ты перебори себя, расскажи, как все было.
- Да Господи, какое "перебори"!? Он же слушать не хочет, ни слова! Я в первый же день рассказать хотела! - Кира всхлипнула.
- Давай, я с ним поговорить попробую.
- Нет-нет, - Кира поспешно замотала головой. - Не надо ему знать, что я тебе рассказала. Он гордый, он не хочет, чтобы кто-то знал.
- Но делать что-то надо!
- Я уже сделала, - горько усмехнулась Кира. - А теперь только одно - терпеть. Я к тебе не за советом. Так, выговориться. Вроде даже полегче стало. А то все сама в себе - иногда кажется, что с ума схожу. Ладно, поедем мы. - Кира слабо улыбнулась. - Алешку сейчас от твоей Танюшки не оторвешь.
- Ох, как ты мне не нравишься, подружка. Да распрямись ты! Не знаю я, что тебе сказать, что посоветовать... но как-то по-другому надо... Если бы это не Глебов был, - Светлана вздохнула, покачала головой. - На него только ты и могла укорот найти. И еще знаешь кто? Клавдия Львовна. Может, в самом деле, пойти тебе к ней? Она ведь женщина, поймет и Глебову втолкует.
- Да ты с ума сошла! Ни за что!
- Хуже-то уже не будет, Кира.
- У меня мороз по коже от одной мысли, а ты хочешь, чтобы я пошла к ней и все вот так выложила? Ты не могла дать мне худшего совета.
Светлана сокрушенно покачала головой.
- Мне так не кажется. Конечно, решать тебе. И все же, прибереги это на крайний случай.На исходе был второй месяц. Все оставалось по-прежнему.
Однажды в свой очередной визит Виталий сказал:
- Клавдия хочет Алешу к себе на выходные взять, соскучилась, хочет побыть с ним.
- Конечно, - сказала Кира, и через пять минут осталась одна в пустой до гулкости квартире.
А ночью пришел Виталий. Кира услышала, как открывается замок, и торопливо вышла к нему, кутаясь в халат, остановилась в неприятном удивлении - ей еще не приходилось видеть Глебова до такой степени пьяным. Он стоял, прислонясь к стене и смотрел на Киру. Долго смотрел. Потом сказал:
- Плохо тебе? Мне тоже. Давай жена, выпьем.
Он прошел мимо Киры, задев ее плечом. Его мотало из стороны в сторону, и он шел по коридору, задевая руками то за одну стену, то за другую, бормотал:
- Надо же, какой узкий стал... Вот строят!..
Потом в кухне хлопнули дверцы шкафа, Кира услышала звяканье стекла, бульканье.
- Ки-и-ира. Ки-и-ира-а-а, ты где?
Она вошла, остановилась в дверях. На столе стояли две полные стопки.
- Составь мне компанию. Один я уже пил, пил... Что я, алкоголик что ли? Фу, какую гадость я пил, - Глебова передернуло. - Дядь Жора гадость такую принес... Вот, точно, я еще с дядей Жорой пил!.. Ты не знаешь его что ли? Мировой мужик! Я вас познакомлю, он, оказывается, у нас в кочегарке живет. Садись, - он пьяно махнул рукой.
- Я не хочу.
Он встал, жестко взял за руку, толкнул на табурет.
- Не надо, Виталий...
- Пей, - он резко подвинул ей стопку, так, что плеснулось на стол.
Кира выпила, сморщилась.
- Горько? - засмеялся он. - Горько! И все целуются! И все счастливы! На всю жизнь! За это я пить не буду.
Он выплеснул водку в мойку.
- Странно, - он помотал головой, - почему это я был уверен, что мне-то рогов не наставят? Вполне нормальный рогоносец получился. Ох, Ки-и-ира, - он погрозил пальцем, - смотри-ка, ты еще не до конца меня переделала.
- Виталий, пожалуйста, не надо так...
Глебов долго сидел молча. Время от времени поднимал на Киру тяжелый взгляд, смотрел, думал о чем-то. Она, неслышно передвигаясь по кухне, заварила крепкий чай, незаметно бросила в него две таблетки, быстро снимающие опьянение, поставила чашку перед Глебовым.
Он долго и все так же молча маленькими глотками пил горячий чай. Потом облокотился о стол, ткнулся лицом в ладони, жестко потер его, глухо проговорил:
- Он что, силой тебя взял?
Кира заставила себя ответить:
- Нет.
- Что же, страсть внезапно вспыхнула? Чем он тебя соблазнил? Чего я тебе не дал?
- Дай мне все рассказать, прошу тебя... Ты ведь знаешь, я одного тебя люблю...
- Да? Я знаю это? - поднял удивленно бровь Виталий.
- Он приехал...
- Не смей! - резко оборвал Глебов. - Не смей мне этого говорить. Не хочу.
- Но почему!? - Вопрос повис в воздухе. Кира тихо спросила: - Ты не простишь меня?
Виталий молча смотрел на нее, потом глухо проговорил:
- Я бы хотел. Не могу...
- Тогда зачем мучить друг друга, если по-прежнему уже не будет?
- Развод, да? - нехорошо засмеялся Глебов. - Штампик в паспорте решит все наши проблемы? Один штампик разрешает любить, другой - ненавидеть. Действительно, как просто все можно решить - штампики, на все случаи жизни!
Он снова наполнил стопки.
- За что теперь выпьем?
- Не надо пить. Иди лучше спать.
Глебов одним глотком опрокинул в себя водку.
- М-м? Спать? Прелестно! Там сегодня не занято?
Кира вскинула на него глаза.
- Тебе с ним было как со мной? Или лучше?
Кира вскочила, выбежала из кухни, влетела в спальню, захлебываясь слезами, упала ничком на кровать.
От удара ногой дверь грохнулась о стену, круглое зеркальное стекло треснуло, половинка выпала, разлетелась осколками по полу.
Кира быстро обернулась, оцепенела - Виталий ли это был? Ее нежный, великодушный, бережный муж?..
Он подошел, рванул с себя рубашку - пуговицы брызнули в стороны. Кира каким-то образом оказалась стоящей перед ним, близко, вплотную. У нее мучительно захолонуло сердце - она смотрела в лицо Глебову и не узнавала его: оно стало холодным, жесткие глаза сузились в недобром прищуре. Напротив Киры стоял тот, кого звали Глебом. Он положил руки ей на плечи, медленно сжал в пальцах халат и рванул в стороны. Кира вскрикнула, инстинктивно прижала руки к груди. Глебов сжал ее запястья, завел руки за спину и так, не выпуская их, прижал, притиснул, больно впился в губы.
...Он был грубым, причинял ей боль и не хотел замечать этого. Потом он отпустил ее.
Кира медленно села и беззвучно заплакала, глотая слезы. Глебов лежал неподвижно, и Кира подумала, что он спит, но он вдруг сказал:
- Тебе со мной плохо?
Взял за плечо, толкнул на постель, дохнул в лицо перегаром. Кира вывернулась, отбежала к двери.
- Ну, пожалуйста... Не надо... - проговорила она, прикрываясь остатками одежды.
Он подошел, тяжело посмотрел в глаза.
- Мне - не надо? А кому?
Кира попятилась, ей стало страшно, подумала - сейчас он ударит.
Глебов выбросил вперед стиснутый кулак, и он врезался в остатки стекла.
- Виталий! - отчаянно вскрикнула Кира, метнулась к нему, обняла, прильнула. - Господи, что же это!? - сквозь плач рвался ее крик. - Я не могу без тебя! Я люблю тебя! Его я только пожалела! Прости меня! Ты можешь! Прости!
Виталий осторожно отстранил ее.
- Принеси бинт.
Боль в разбитой, порезанной руке окончательно отрезвила и привела в чувство. Минуту назад он испугался себя, увидев ужас в Кириных глазах. Кровь частыми каплями падала с пальцев.
У Киры дрожали руки, и он сам забинтовал себе кисть и запястье. Неловко помолчав, сказал:
- Извини, - и повернулся к двери.
- Ты снова уходишь? - Кира с трудом сдерживала рыдания, лицо ее кривилось.
Виталий промолчал.
- Не уходи!.. Не уходи, прошу тебя, - голос дрожал, она говорила с трудом. - Я больше так не могу. - Ей не хватило сил сдержаться, из глаз хлынули слезы. - Разве ты не видишь - я не могу больше так!.. Не оставляй меня!.. Или скажи, как мне жить дальше!..
И Глебов проговорил, как говорят с плачущим ребенком:
- Хорошо-хорошо, я здесь, я не уйду. Ложись спать.
- А ты? - дрожащим голосом, всхлипывая, проговорила Кира.
- Я покурю и приду.
Он не пришел. Кира слышала, как он долго курил в кухне, тихо ходил по квартире, скрипнуло кресло в гостиной, чуть слышно перебирал струны гитары. Кира до утра не сомкнула глаз, подушка была единственным и безмолвным свидетелем ее тихих, до жгучести горьких слез.Продолжение следует Раиса Крапп
Home Page
Первую часть повести читайте в рубрике "Современная проза"
Начало второй части - в предыдущем номере
www.anekdot.ru Жена нового русского видит на улице афишу и говорит мужу:
- Давай сходим на концерт Моцарта.
- Зачем? Моцарт же ясно написал, что этот концерт не для нас,
а для флейты с оркестром!Американец приехал в Лондон, нанял гида, ходит, знакомится с архитектурой. Вскоре ему надоедает:
- Послушай, приятель, почему у вас здесь все такое мелкое? Вот это
здание, например, в Америке было бы раз в десять больше...
- Само собой, сэр. Это психбольница.
|
ВЛАДИМИР
|
ВЫСОЦКИЙ |
W
|
А.С. Пушкин в зеркале двух столетий -
собрание сочинений, киноархив (в формате MP3), аудиоархив (в формате MP3), театральная афиша (А.С. Пушкин на сцене драматических театров), Пушкин в Интернете (подборка ссылок)
http://www.rnmc.ru/product/pushkin
До встречи в понедельник, 7 июня, мои дорогие!
|
Copyright
©
Olga
Taevskaya 1998-1999
|
Дизайн проекта
-
 |
НАШ САЙТ -
ВСЕ
- ОК?
В
российском интернете появился сайт Дома моды Игоря Чапурина. Я
добросовестно пыталась понять, в чем же достоинства его новой, 1999 года,
