|
||
|
|
НА ГЛАВНУЮ
 |
||||
| 17
МАРТА 2006
Человек
и море
Человек часто приходил сюда, на набережную. Пил кофе. По его мнению, во всей стране кофе был одного вида - превосходный! Закуривал синий ''Голуаз'' и смотрел на яхты. Иногда он прогуливался по пирсам яхт-клуба, ловя себя на мысли, что ему, вообще-то, никогда не хотелось ходить под парусом. Ибо море он не переносил с детства. На возмущенные возгласы обывателей, слышавшие такие кощунственные, с их точки зрения, слова, отвечал, что его укачивает. С усмешкой, говоря сам себе: ''Покажите мне того, кто вообще не подвержен воздействию моря!''. Люди, - думал он, - под укачиванием, понимают только потерю работоспособности, связанную непосредственно с исторжением содержимого желудка. Но он, проведший в море половину своей жизни, знал, как неоднозначна реакция человека на шторм. У одного начинала дико болеть голова, другого неудержимо клонило в сон, а третьи, вот уж действительно и смех и грех, аки голодные шакалы начинали рыскать по судну в поисках пищи. И это притом, что в тихую погоду отличались весьма умеренным аппетитом. Всё вышеперечисленное он испытал на собственной шкуре. Некоторый интерес вызывали у него мото-яхты. Особенно модель ''Princess''. ''Что может быть прекрасней обладания принцессой''. Эта двусмысленность вызывала у человека улыбку. Впрочем, даже имея это полумиллионное, как минимум, по стоимости, чудо, он вряд ли бы стал совершать далёкие вояжи. Сто метров от берега, якорь в воду и... тишина. Ласты, маска, акваланг... Поразительно, но не испытывая никаких тёплых чувств к морю вообще, человек тем не менее страстно любил подводный мир. Мир безмолвной красоты, в котором он мог пребывать часами. Ограничительными факторами выступали температура воды (ему почему-то не нравилось использовать гидрокостюм) и количество кислорода в баллоне. Удивительное дело, но сколько человек себя помнил, в нём жило стремление к ограниченному, замкнутому пространству. ''Антиклаустрофобия'', - пошутил человек. В детстве ему хотелось быть танкистом. ''А ещё раньше - медвежонком'', - сам себя дополнил он, - ''вряд ли берлога по размерам превосходит внутреннее помещение танка''. И все эти детские мечты, в итоге, воплотились в судовую каюту. ''Современный вариант чеховского ''Человека в футляре'' подумал он о себе. Человек был чистокровным ''Гражданином Мира''. Ведь большую часть своей сегодняшней жизни он проводил за границами всех государств. И общение с жителями разных стран отнюдь не наполнило его сердце братской любовью к жителям Земли. Скорее наоборот. Все, когда-то имевшиеся, иллюзии о ''равенстве-братстве'' давно исчезли, под воздействием жизни, как пропадает кильватерный след корабля от воздействия волн. Где-то у человека был дом, ''Собственность'' поправлял он сам себя, куда его совсем не тянуло. Дети, бывшие жёны. ''И это я тоже прошёл'', - думал он, вспоминая свои ''удачные'' браки. Впрочем, испытать, пропустить через себя, если не всё, то как можно больше, было свойством его натуры. В этом плане он был полностью солидарен с Фестетис де Тольна, мореходом, покорителем Тихого океана, сказавшим: ''Из всех людских безумств и заблуждений самым непостижимым мне кажется то, что человек, живя на Земле - один только раз, не стремится воочию познать её - всю целиком''. Нельзя сказать, что человек не любил детей. Но ему было вполне достаточно того, что его дети где-то есть и носят его имя. Он не был чёрствым по природе человеком. Однако, профессия, или скорее образ жизни, когда ты часто видишь, как тонка грань между жизнью и вечностью, сделали его равнодушными к смерти. ''Все там будем,'' - спокойно повторял он. Если это и был цинизм, то не доморощенный, а благоприобретённый в процессе жизни. Не один раз приходилось смотреть ему в глаза Смерти. ''У меня не только душа, но и тело в шрамах'', - грустно шутил он. Уходили из жизни его товарищи, но ничего не менялось в этом мире. Человек допил кофе, загасил сигарету, поднялся, оставив деньги на столике, бросил последний взгляд на покачивающиеся от лёгкого ветерка яхты, повернулся - и пошёл на своё судно. Вампир
Ну ладно, ладно. Всё. Всё хорошо. Ничего пока не произошло. Маленькое уточнение - ничего страшного пока что не произошло. Давай посмотрим на всё трезво и хладнокровно. Да, я одна. Одна, и к тому же заперта в четырёх стенах. Это плохо и хорошо. И да, и нет. Это как посмотреть. Раз одна - значит, детство кончилось безвозвратно. Где вы мои братики и сестрички!… А помните ли вы, как совсем недавно мы носились здесь шумною гурьбой… Ах, детство, ты ушло безвозвратно. Вот я и взрослая! О Боже! Опять этот не выносимый звук. Это он, он! Вот, кажется, затихло. Фу! Нельзя расслабляться, нельзя. Она облизала пересохшие губы и забегала из угла в угол. Немного устала и… успокоилась. Ничего страшного ведь пока не происходит. Ну, подумаешь шум. Может это вовсе и не он. Мало ли что может там шуметь. Стены крепкие, вход в помещение надёжно закрыт, но снаружи. И это означало только одно – она уж точно не могла отсюда никуда деться. Правда, мама говорила, что он никогда не приходит, открыв засов. Его любимая манера - набросится сверху, схватить за шею и…! Он - там, там, рядом, за стенкой и изо всех сил пытается её разрушить! Она представила его страшные клыки и чуть не лишилась сил. Но нет, опять тишина. Видать, ужасный Вампир, о котором они с сёстрами шептались по ночам, задумал что-то иное, видя, что взять простым нахрапом её обитель не удаётся. Господи, взмолилась она, где же вы мои сестрёнки! Неужели всеми вами овладело это клыкастое чудовище. Ведь ни одной из вас нет рядом, и я даже не знаю, что и думать о вашей судьбе. Опять вспомнилась мамочка. Как она смотрела на неё своим добрым взглядом, её взгляд казалось говорил: ''Доченька моя ненаглядная, а ведь Вампир обожает блондинок, да ещё с карими глазами!…''. Ой, мамочка, где ты моя любимая. Наша заботливая, милая, добрая. Одна выкормившая такую ораву детей. Как бы мне пригодился сейчас твой совет. Ведь я так молода и неопытна. Но тебя нет, и я одна одинёшенькая. Вновь за стеной послышалось тяжёлое чужое дыхание. Стена начала поддаваться и в ней образовалось маленькое отверстие, в котором мелькнули острые клыки Вампира! Она забилась в угол, с ужасом наблюдая как расширялись края дыры в которую, плотоядно урча, изо всех сил протискивался Он. Ещё немного, ещё чуть-чуть, ещё какое-то мгновение - и он набросится на неё. Она отвернулась, дабы больше не видеть хищного оскала Вампира и безропотно покорилась уготованной ей судьбе.
Витёк Волошин, придя со школы и бросив сумку с тетрадями в угол, первым
делом заспешил к клетке с хомяками (её роль выполнял большой ящик, разделённый
фанерной переборкой на ''мужскую'' и ''женскую'' секции), привлечённый
подозрительным шумом, доносившимся оттуда. Обычно днём хомячки дрыхли,
не издавая ни звука. А тут какое-то сипение. Странно.
Автор:
Валерий БАРАНОВСКИЙ
Опубликовано
в женском журнале "WWWonan" - http://www.newwoman.ru
17 марта 2006
|
Главная страница рубрики "Современная проза"Главная страница женского журнала "WWWoman" - http://www.newwoman.ru