АЛЕНА МАЛЯВСКАЯ

* * * * * *
Не верю в преданность мужей,
Не верю в преданность друзей.
Они приходят и уйдут,
Они уходят и придут,
А я останусь навсегда
Пусть улетят мои года
Пусть за спиною пустота
И пусть с зарею нагота
Белее снежной белизны.
И растворятся в мыслях сны.
Любовь — отрава, вся сладка,
Как яд любимого клинка,
Вонзая в сердце нежный меч,
Гоня нагрузки боли с плеч,
Он обвивает и дарит
Тот ключ заветный от ларца
В хоромах Высшего Творца
Где змеи больно жалят грудь,
Где слезы душат — не заснуть,
Где песня-плач пронзает тишь,
Где слово-яд ползет: «Малыш»
Где горе радость замещает,
Где мир с войною развращают
Невинные сердца людей
И в этой схватке сладкой смерти
Ты можешь пребывать всю жизнь
Лишь если только не заменишь
Ты вкус обмана свой чужим.
Август 1993, Целиноград

  * * * * * *
Кровь запеклась на губах, мне бы все пить и пить.
Мимо опять пронеслось все то чему не быть.
Петь я хотела, пить горькую водку пришлось.
Птицей мечтала лететь, да и крыла не нашлось.
Зубы безумные скалить, сладкое мясо кусать.
Белым окрылом лебяжьим сменится волчия пасть.
Людям всегда я мечтала томную боль причинять,
Ну а платить не хотела, что с шизофреника взять.
Сентябрь 1993 to Denis

 * * * * * *
Рваные стихи бьются об окно
Девочке такой жить не суждено
Ласки змей — старух, грешница-пастух
Синие поля и с огнем земля.
Срасть рождает взгляд,
Страсть сжигает град.
Падает-горит и земля дымит.
Страсть не удержать
Змей уже ползет!
Грозный Дионисий — бог земли идет!
Жертву выбирает и внушая страх
К норам пригоняет, путает в кустах.
Змеи обвивают, проникая внутрь
Так и насыщает плотью он сундук.
Разливая тяжесть в девичьем гнезде,
Силой наслаждает и берет себе.
Сентябрь 1993 to Denis

* * * * * *
Сдохнуть бы не упрямиться
Это все только кажется.
Чувство шлюхи — предателя
Губы кусает, кружиться.
Что же мне делать? К ... матери!
К черту все, поднатужиться
Надо повеситься!
Язычок на бочок свесится
И глаза как у неба печальные.
Надо повеситься!
Или мне это только чудится?
Бросить бы не артачиться
Сколько уж крови вылилось.
Прятаться или краситься,
Чтоб поскакать кобылою?
Что же мне делать?
К ...  матери!
Раны свои зализывать?
Бросить все или спрятаться,
Песней слететь журавлиною?
Черное было и красное
Белое хочется выстелить,
Гадким измажешь и выбросишь.
Что же мне делать?
Прятаться!

Сентябрь 1993 to Denis

Helpless Naked Children
Night staying white, stars shining bright.
The moon in blood, the fear in heart.
The fear of death, of cold and gold,
So helpless naked children’ re crying in the world.
Five billions of naked, five millions of shaken,
24 tons of sperm per minute, can you simply believe it?

September 1993

 * * * * * *
Босоногая девочка Юность постарела давно
Вот и жизнь пролетела, как картинки в кино.
Босоногая девочка Счастье, что так мало была ты со мной?
Босоногая девочка Время посыпает меня сединой.
Вот и грянула осень...

сентябрь 1993

 Армагедон — попс по В. В. Маяковскому
Соберитесь у памяти в зале
Любимых неисчерпаемые очереди.
Любимые лица глазницы откройте,
Зиявшая пустота исчезнуть должна!
Я буду петь кровью собственного голоса
И раздавать куски  тела с пюпитра.
Ребеночек мой нерожденнный слезинку вытри
Беги отсюда, хотя не выйти, уже розданы карты в масти!
Будет весел вечер сегодня и танцы сегодня на славу,
Будут рыгать сегодня гости на стол раскаленную лаву.

Будем пить вино из кости бывшего когда-то черепа
Радуйтесь тараканы! Я — Сатана районного значения!

Скачите мартышки, дуйте в трубы,
У Лелиного черепа  выпали зубы!

Сегодня — день особенный. Сегодня — закат солнца!
Оргии лейте, пейте губы. Я зачну танцующую звезду!
________________________________________________
прим. К старости люди теряют волосы, зубы и иллюзии

 * * * * * *
Ты пригрела на груди
Волка белого в крови.
Принесет тебе масел:
«Накрывай любовь на стол».
Знаешь жертвы ты в лицо,
Но поверишь, все равно
Кровь на волке не твоя,
Значит счастлива и я.
«Тише, сердце, не стучи.
Это — человек ночи!»
Не считать тебе во сне,
Сколько черепов во тьме
Оставляет голубь твой.
Запивает пир ночной
Кровью теплой, молодой
Вместо красного вина.
Пей, волченок мой, до дна
Не нужна ей та слеза!
___________________________________________
прим. Последние капли в бокале означают слезы,
выпавшие на долю пьющего.

Октябрь 1993 to Tanya

 * * * * * *
Ты  уйдешь,  а я останусь.
На бутылках из стекла
Не решаясь след оставить
Ночь тихонечко прошла.
Ни осталось даже капли
Между нами, ничего.
На картинках в зале цапли
И разбитое стекло.
Идеалы, зависть, память,
Все измениться опять,
Только жалко почему-то
Что не найдено терять.

Октябрь 1993 to Denis

 * * * * * *
Разыгралась где-то буря
За серебрянным окном.
Заждалась кого-то пуля
В злость играют и в двоем
Скачут глупые словечки,
Раскрутились бигуди.
Развернулась где-то речка
Больше нет ее поди.
Пятый час, а мне не спится
Сново гонево во тьме
Может лучше застрелиться?
Или бредиться во сне?

Октябрь 1993
 

THE EVE BEFORE ARMAGEDON
Hush, Hush baby, don’t you cry.
Fucken mammy gonna die
Rapen boys on the streets
Poison hidden in the seeds
Look, that buddy, he’s a spy
Keep that smashed butterfly
That’s my honey Fucken Love
That was sent from up above
Winter’s coming, can’t you see
Take your penis make it free.
Living still bleeding whore
Carries body through the door.
Now baby, see it clear
Bloody tracks around here.
C’mon baby, catch your fun
You’ll never see the sun
T’morrow morning you will stand
You will see it would be Grand!

24 ноября 1993

 * * * * * *
Eggish-headed  babies want to be incested
Ugly naked people’ve got to be arrested
Fucken nations in the ropes
Brain’s trash without scopes
Square headed, round handed
Awkward creatures here’re hanging
Triangled lake of frozen blood
There’s  winter, eat the mud
Rotten bodies having sex
That was called an «Amour Lex».

 * * * * * *
Глаза наливаются кровью
В руке у меня копье
Смотри! На шее воловьей
Клеймо бы поставить мое
Глаза миндальной формы
Беги Ассирийский бык!
Я ухожу от нормы,
Клыки прорываются в миг.
Взрывает землю копытом
Я слышу свой львиный рык.
Я откланяюсь от нормы,
Беги Ассирийский бык!

7 января 1994 to Mad Max

 ДЕПРЕССИЯ № 1
В призрачный день старого сброда
В кровавых банях на благо народа
Мертвые дети играющих зрячих,
Живые пороки сброда слепящих,
Радости жести скребущих стеклом,
Холода нежность дарящих огнем,
Великая миссия грязненьких теток,
Овальные дырки в подошвах подметок,
Глобальность безумства растящих в себе,
Всех их закопают живыми в дерьме
Все задохнутся во прахе своем.
Даешь облигации — жизни заем!
Это грядет Экономика Страсти,
Все покупаешь и все продаешь
Детские игры и горя напасти
Скоро,волченок, в капкан попадешь.

Апрель 1994 to Dima

 ДЕПРЕССИЯ № 2
Если б смерть стучалась бы в двери,
Если б люди были бы звери,
Я бы деревом стояла
Ветви тяжкие качала.
Пол земли покрыл бы мрак,
Весь безумный зоопарк.
Пол земли бы было в гное
Смрад бы стлался по полям
И сжигая жарким зноем
Солнце б рвалось по кустам.
Но проблема в том была,
Смерть пришла из-за угла,
Смрад и так стоял повсюду,
Деревом и так не буду,
Солнце щурится на нас,
Как с бельмом нависший глаз.
Дождь идет. Рутина будней,
Дальше чем, тем дальше блудней
И в гнилых людишках мрак
Сумашедший зоопарк!

Апрель 1994 to Dima

 * * * * * *
Я приехала в город родной
И меня грод встретил зимой.
Лед на  окнах, на крышах, домах,
И пейзаж утопает в снегах.
Лед на людях, в житейских делах
И одно только жгучее — страх.
А все тихо кругом, ни души,
Только уши болят от тиши.
Только ухает сердце еще,
Только сердце мое горячо.
Холод в сердце моем, в голове,
Так-же холодно там и тебе .
Вот и думай теперь, выбирай:
То ли мерзни, то ли сгорай!

Октябрь 1994 to Dima

 * * * * * *
Нерождение — свет, а рождение — тьма.
Завертелась в глазах кутерьма.
Солнце село давно и запахло зимой,
Отдается в шагах чей-то окрик: «Постой!»

Не стоится на месте беднягам коням,
И скучает народ по веселью, саням,
Что бы  песней какой
Взбудоражить покой.
Но зима не зима, и веселье не в счет,
Да и кровушка больше во мне не течет.
Только слышится свист да и тот не лихой,
Просто ветер играет печною трубой.
Нерождение — свет, а рождение тьма,
Эта истина вовсе не так уж сложна.

Октябрь 1994

 * * * * * *
Ты нарушишь девственность вен
Бритвой холодной и острой.
Люди легко попадаются в плен
Грязи замерзшей и жесткой.
В мозги загоняя насильно иглу,
Ты хочешь узнать, что же ждет тебя дальше,
А дальше тело гниет на ветру
И думает, что ты настоящий.
Хочешь ли солнце, хочешь зима
Бренное тело так чувственно дышит.
Только ты знаешь как тяжела
Хриплая песня, которой не слышат.

Февраль 1995

 Крыса
Но однажды крыса придет к тебе в дом
Тихо сядет на пол и скажет: «Привет!»
Ты напоишь ее парным молоком,
Улыбнувшись тихо в ответ.
Что же делать, ведь крыса такой человек
Ей нельзя угождать и при этом краснеть.
И когда та уйдет и закроется дверь
Ты не сможешь понять, что же делать теперь,
И ты просто расскажешь как плохо болеть,
Будешь ждать к себе крысу снова на чай.
Ты подумаешь, крыса не так уж плоха
Только людям ее не понять,
В ней есть стыд и упрямство,
И небо  в глазах
Даже этого больше у ней не отнять.
Год проходит, другой невзначай,
Жду я крысу снова на чай.
Положу ей сухарик, постелю ей ко сну
Как всегда тихо вспомним старуху Весну
Будем долго сидеть и о чем-то болтать
И заснем мы тогда, когда надо вставать.
Мы не смотрим вокруг, а берем все как есть
И нам с крысой вдвоем все равно все не снесть.

Май 1995

 Мужчинам
Оставьте в покое меня, о мужчины!
Не надо искать никакие причины,
Чтоб мучать меня до блаженной кончины.
Не хочется мне флиртовать понапрасну,
Не надо вздыхать, ты играешь ужасно!
Устала я слушать пустые слова
Уже распухает от них голова.
Не надо сердиться, что я не мечтаю
Крестьянским хозяйством орудовать славно
Стирать ваши брюки и гладить исправно
И отрешиться от жизни «греховной» во благо семьи,
Что требует жертв как всегда от жены.
Не надо жеманничать, плоть ублажая,
Бесцельно скитаться, томно вздыхая.
Не надо махать на прощанье платочком
И на колени  ложиться клубочком.
Я — стерва и пусть, только я уже знаю,
Что замки вы строите в виде сараев.

Июль 1995 to Pasha

 * * * * * *
Дай любви мне чашу с ядом,
Дай мне ласки змеем-гадом.
Не дождусь я больше солнца
Ночью темной все черно,
Раствори скорей оконце
Пусть мне будет влюблено.
Что мне делать? Я гадаю.
Что скрывать? Я все мечтаю.
На крыльце сидит принцесса
Ждет ведь принца из-за леса,
Не дождется как и я,
Доля горькая  моя
Принц лежит, убит, изрезан,
Вороньем уже истерзан.
Плачет бедная невеста
На земле ей нету места.
Ты не плач и не горюй,
Землю с лаской поцелуй,
Поклонись родному низко.
Детка, знаешь, смерть ведь близко.
Дай ей выпить чашу с ядом,
Дай ей ласки змеем-гадом,
Не дождется как и я
Доля горкая твоя.

Август 1995

 THE SONG
When you wake in the morning in cool sweat,
You can’t understand that the world is dead,
That the fortune forgot to wind the wheel
And you’re lying down with  body of steel.
Do you remember the word of love
That’s creeping now with swarms in mud.

Your friends are wandering in chains
And all your efforts are in vain,
So you can’t resist that eternal desire
To set this world in to a fire.

Hey girls that sit in the four-wall room
Cherishing dreams to fly on broom,
You’ll notice one day a pool of blood
Around you and your broken heart.
You planted flowers and cooked the meal
But still you’re fighting the Giant Mill.

Your friends are wandering in chains
And all your efforts are in vain.
So you can’t resist that annoying desire
To set this world in to a fire.

You stupidly walk along the cold street,
It makes no difference cool or heat.
You’re feeling mischief and ignorant hate
To cool stinky hands on the ass of the maid.
So nobody’s bride growing grapes of the grief
And nobody’s wife still expand her believe.

Your friends are wandering in chains
And all your efforts are in vain,
So you can’t resist that eternal desire
To set this world in to a fire.
               The End

September 1995

 * * * * * *
На губах твоих снежинки
Уж не тают так давно,
Пожелтевшие картинки
И в руках веретено.
Милый друг! — Ответа нету,
И распахнуто окно.
Жду да жду, прощаюсь с летом.
Выглянь сонышко мое!
Снег идет, уже одета
Спит земля, холодный сон.
Гордость девичья задета,
Далеко сегодня он.

Сентябрь 1995

 * * * * * *
Я прихожу домой одна
Одна иду из дома,
И вместо окон здесь стена
До боли мне знакома.
Смотрю в нее я каждый день
Боюсь я даже плакать,
Мне кажется, что где — то тень
Твоя, кого-то будет трахать.
Стена холодна и бела
На месте те-же дырки,
И вот я вою из окна
Из запертой квартирки.

Октябрь 1995 to Vladek

 * * * * * *
Кто прав здесь был,
А кто не прав, какая скука
Копаться в этом тонущем дерьме.
Мне без тебя быть — вот какая мука,
А быть с тобой — быть значит на войне.
«Останься, милый!» — так вопит разлука,
позволь мне хоть повеситься во тьме.
Но ты ушел... и рифма «Сука»
Меня преследует в кричащей тишине.

30 ноября 1995 to Vladek

 * * * * * *
Как холодно и так противно
Себя я убиваю в сотый раз.
Мне снова солнца ясного не видно
Я снова выставляюсь на показ.
Я словно бабочка приколотая к стенке
Коля себя иголками опять,
Я пялюсь в зеркало, в заплаканные зенки
И позволяю на себя плевать.
Я больше не хочу быть королевой
И куклой, брошенной на пыльной мостовой,
Себя я убиваю так умело
С любовью распростясь очередной.

Декабрь 1995

 * * * * * *
Ты снова учишься терять,
Ни толики не получая.
Ты снова учишься мечтать,
Так безнадежно уставая.
Ты снова учишься терпеть
Лихую боль под левою лопаткой.
Ты снова хочешь все успеть,
Не хочешь оставаться гадкой?
Зачем зовешь ты пустоту,
Когда тебя совсем не слышат?
И прикрываешь наготу
Ты светом звезд на пыльной крыше.

Январь 1996 to Timofey

 * * * * * *
Сшей фату мне из снега белую
Дай напиться из чаши каменной
Приютишь ли рабыню беглую?
Приласкаешь любовь случайную?
Перестань же кружить печалиться
От тебя ничего не требую,
Может другой ветром пламенным
Расплавит ночь обледенелую.

Январь 1996

 * * * * * *
Сегодня я исполняю вальс
Для тех, кто пляшет на своей могиле,
Кто на костях разводит костерок,
Весельем пьян и пофигизмом сытен.
Я гимн пою тем Фениксам Рассветным,
Кто восстает тогда, когда втоптали в грязь
Своей брехнею, чистой беззаветной.
Так выпьем крови же своей
Из рога своего происхожденья,
Нас не убить с тобой молвой,
Не окатить потоком снисхожденья.
Мы, научились жить как мухи!
И каждый раз рождающий экстаз
Нас пробуждает от измены скуки,
И мы живем уже в который раз.

Март 1996

 СКАЗОЧКА ПРО ПОЦЕЛУЙЧИКИ
Самый глупый из всех королей
Променял ты все богатства,
Все божественные царства
На поцелуи всех мастей.
Отвалил ты серебра
За поцелуи из добра.
Ты пушниной заплатил
За поцелуй, что глупо мил.
Платил камнями за ведро,
Тех, что даются тяжело.
Не знал ты счета и за те,
Что стоном сходят в темноте,
За те, что пробуждают страсти
За те, что завлекают в пасти
Лесных зверей.
От нечистивейших людей
Ты получил их целый рой,
И просто данных за игрой,
И тех, что отдают насильно,
И тех, что посыпают б(п)ылью.
Что за коллекцию собрал!
Ты словно бравый генерал,
Повесив все на грудь награды
Кичился ими. Люди рады!
Нашли же люди дурака,
Продать?! — Цена не велика!

Август 1996 себе
 

 Девушкам, путешествующим автостопом

Нас как назло чужие все манят города,
Дорога вдаль уводит, пленяют поезда,
И здесь нам все не спится, уходят в никуда
Измученные лица и талая вода.

Дорога плоской лентой петляет, как змея,
Железом и цементом из-под тишка гремя.
За далями чужими, уносит ветер гарь
С родного пепелища, вслед полчищам татар.

Здесь больше не сидится, уходят в никуда
Измученные лица и талая вода.